Эта весна как никогда преобразила Покровку: во-первых, елочные шары в этом году, судя по динамике, провисят до майских праздников. Во-вторых, после уборки снега асфальт, так любовно уложенный прошлым летом, разверзся и частично ушел в небытие. Его примеру последовала и тротуарная плитка. Впрочем, лавировать на качающемся бетоне как во время землетрясения для москвичей штука привычная. А вот делать это в отсутствие какой-либо навигации и мобильной связи — свежее предложение сезона.
Интернет-блэкаут сильно преобразил жизнь улицы. Например, у выхода из метро «Китай-город» теперь кучкуются люди с потерянными взглядами и в вопрошающих позах. Это те, кто осмелился приехать в центр, но потерялся в офлайне без яндекс-карт. В этом квесте, кстати, есть вероятность напороться на псевдомосквоведа. Пока греюсь на солнце у вестибюля, слушаю, как пожилой мужчина вдумчиво пытается дать зумерше с лабубой наперевес свою экспертную оценку о том, как пройти к Кремлю: «Я, честно говоря, не помню, в какой он стороне. Но, мне кажется, отсюда в Кремль точно не ходят».
Больше всего жалко курьеров на самокатах. Шанс довезти шаурму до нужного адреса стремится почти к нулю, получить объяснение от прохожих — тем более. Тут бы с названиями улиц разобраться, а не то чтобы с номерами домов и подъездов.
Во «Вкусно — и точка» мне встречается толпа подростков, которые пришли ловить местный вайфай: сидят в напряженной тишине и как заведенные тыкают пальцем по экрану. Наконец глаза одного парня загораются азартом: «Поймал!» Остальные сразу начинают кричать, чтобы он писал некой Полинке. Но сигнал уже потерян, а Полинка, кажется, снова осталась без сообщения.
За соседним столиком два пиджака, явно коллеги по офисному счастью, вместо ипотеки под 6% обсуждают цифровой лайфхак, как кому-нибудь позвонить, если очень хочется. «Надо просто сесть на М3, переехать Садовое, и там уже будет связь», — говорит тот, что постарше, глядя на своего собеседника поверх очков. Его более молодой оппонент мгновенно вдохновляется идеей и предлагает вместе открыть бизнес, используя свою старенькую легковушку: можно доставлять людей туда, где работают мессенджеры, а потом обратно в офисы и квартиры. Идея кажется абсурдной. Но если подумать, что невозможность позвонить развлечение не временное, а постоянное, то любая глупость может пригодиться.
Неспешно прогуливаюсь дальше и у посольства Белоруссии встречаю испуганную женщину, которая трясет своим бесполезным телефоном и со слезами на глазах просит у меня позвонить: «Я договорилась тут с невесткой, а она не отвечает. Адреса-то у меня нет! Как я дойду?» Удостоверившись, что мой кусок металла так же бесполезен, как и ее, женщина, считая, что горести нас сблизили, закуривает сигаретку и принимается перечислять все неудобства нынешней логистики: «Такси теперь хрен вызовешь. А если и вызовешь, то он тебя не найдет! Хоть маячок ставь! Или флагом маши!»
Только вот таксисты совсем не растерялись, а, наоборот, уже усвоили новые правила игры: без стеснения подъезжают к дезориентированным пешеходам, открывают окно и кричат, как в стародавние времена: «Эй! Вам куда? Давайте подвезу?»
Особенно заметно, как страдают на Покровке мелкие магазинчики и кофейни, которые в отсутствие связи принимают только наличные. Что ни открытая дверь, то борьба за тыквенный латте. «А я виновата, что у вас карты не работают?» — на повышенных тонах обращается девушка с синими волосами к бариста. «Так это не у меня не проходит, это вообще такое в городе!» — оправдывается тот. Далее от разъяренной клиентки следуют предложения сменить работу, кривые руки и заменить соломенные мозги на более совершенную модельку. Только ничего из этого, вероятно, не поможет — заветный кофе так и останется рекламой на большом плазменном мониторе.
Хуже всего приходится магазину «Дикси». Старики там бастуют из-за того, что в отсутствие связи на кассе не пробивается молочка. Остальные — что нельзя платить по карте или через куар-код. Если молодых еще можно перенаправить в Сбербанк напротив, где есть банкомат (там, кстати, тоже сражения — наличные в банкоматах имеют свойство заканчиваться), то альтернатив для более старшего поколения, увы, нет. Но и они просто так не сдаются — привыкли выживать при любых режимах и курсах доллара. Одна из старушек, например, во всеуслышание предлагает рациональный вариант решения проблемы, угрожающе постукивая палкой по столу кассира: «Я сегодня кефир возьму за наличные, а упаковку с него сниму и вам отдам, а вы завтра все сами пропикаете на этой упаковке, что вам там нужно». Кассирша устало и бесстрастно качает головой. Видно, что не первый день держит оборону — уже привыкла.
Но то все жизнь народная, суетная и бедная. Совсем другие чувства вызывает поход в «Кофеманию», где даже накануне очередного апокалипсиса можно получить на завтрак шведский тост по цене самой Швеции, а главный экзистенциальный вопрос посетителей не «Когда все это кончится?», а «Где летние террасы? На улице плюс 8!». Потому что проблемы проблемами, а горячий бамбл за тебя никто не выпьет. И оливье с перепелкой никто не съест.
Ближе к вечеру на Покровке происходит смена коллектива: экскурсии от программы «Московское долголетие» заканчиваются, вопрошающие дорогу тоже. Сворачивают в переулки и велосипеды с детскими колясками, уступая дорогу лысеющим айтишникам в очках и хипстерам в шортах (уж март пошел — пора выгуливать бледные коленки). Они заглядывают в окна баров, пытаясь угадать, за этим ли столиком они сегодня будут обсуждать с друзьями сериалы на запрещенном «Нетфликсе» или нет. Опять же проблема белых людей: фотографии еды теперь будут передаваться в социальные сети не в режиме прямого включения, а несколько с запозданием.
Хотя есть и те, кто вознамерился найти друг друга в кромешной тьме ночной суеты и потерянных сигналов с помощью первобытного способа, который точно не подведет. Распаренный жизнью мужичок с густой щетиной и татуировками на лбу шаркает мне навстречу среди спешащих куда-то горожан и что есть мочи кричит в ноосферу со знанием дела: «Леха! Это Вадик! В каком ты баре? Ответь!»
Леха, умоляю, найдись, если можешь. А то ведь твой смекалистый друг всю ночь орать будет.