Больше не «занозонька»: в мире снова мода на Россию
Магазинчик в Париже. Торгуют джинсами. Общительный владелец с готовностью начинает про себя рассказывать. Оказывается, он из Алжира, принадлежит к народности кабилов. Объясняет: культура кабилов уникальна, их алфавит — один из древнейших в мире, они настоящие сыновья Африки… В магазинчике за рядами джинсовых курток стоит музыкальная колонка, оттуда доносится песня на совсем не африканском языке. Что-то вроде: «Федя, Федя, мы с тобой уедем!..»
Это ведь у вас русская группа, да? «О, — сияет кабил. — Я очень люблю русскую музыку. У меня есть любимый диск, сейчас я вам его покажу». Убежал куда-то за занавеску. Принес. Это оказался Валерий Меладзе. А могла быть группа «Тату». Или «Звери». Или Полина Гагарина. Я не удивилась бы даже Надежде Бабкиной.
Русская музыка, русские песни, русская речь — на них сейчас можно наткнуться в самых неожиданных местах. Они могут прозвучать из смартфона у подростка, который играет в компьютерную игру. Их слышишь в качестве фоновой мелодии в спортзале. На русском языке, причем вполне себе неплохом, будут разговаривать американские или европейские актеры в популярных сериалах. Вот пример совсем недавний и очень известный. Коннор Сторри, уроженец Техаса, сыгравший российского хоккеиста Илью Розанова в сериале «Горячее соперничество», специально для этой роли с нуля учил русский язык. Результат получился настолько блестящим, что часть русскоязычных зрителей искренне поверили: либо сам актер, либо его родители — выходцы из России. И в свою очередь многие англоязычные поклонники сериала потом специально учили русский, чтобы без субтитров понять монолог его героя.
Сериал появился в ноябре 2025 года на стриминговом сервисе HBO Max. Изначально это был скромный нишевый продукт. Снят на небольшой бюджет, без звезд, без рекламного шума. Поначалу никто его особо не заметил. В первую неделю он не вошел даже в топ-50 по числу просмотров. Но к моменту выхода финальной, шестой серии в конце декабря он стал глобальным хитом. Его обсуждали на страницах Vogue и New York Times. Рейтинг на Rotten Tomatoes — 96%. Актерам Коннору Сторри и Хадсону Уильямсу — хотя они ни какие не спортсмены — даже поручили бежать с факелом во время олимпийской эстафеты перед открытием зимних Игр 2026 года.
В 2026-м вышел шпионский сериал «Пони» с Эмилией Кларк и Хейли Лу Ричардсон в главных ролях. Нелегкая женская судьба заставляет двух американок заниматься шпионажем в СССР в 1977 году. Москва 1970-х изображена очень условно, да и снимали фильм в Будапеште. Но авторы честно заявили, что не собирались в точности воссоздавать скучноватые позднесоветские реалии. Задача была другая — изобразить пугающую, привлекательную, запретную, заклятую территорию, где смирного западного человека ожидают самые удивительные приключения. Одновременно Netflix выпустил сериал «Рассекреченные», где тоже постоянно звучит русская речь и тоже кругом одни шпионы. Среди главных персонажей — агенты ГРУ, муж и жена, причем зовут их Иосиф и Валерия. Нет, фамилия у них — Калеевы. Кажется, что в последнее время русская тема — залог успеха.
Западный интерес к русской культуре никем специально не планируется и не финансируется — он возникает стихийно, непредсказуемо. Особенно это заметно на примере музыки. Знакомые зашли во Франции в музыкальный магазин, поинтересовались, где тут у них представлен стиль постпанк. Продавец даже не очень понимал, что это такое. Тогда ему сказали, что конкретно нужна группа «Молчат дома». О, ну да! «Молчат дома» он, конечно же, отлично знает, сразу подвел к полке.
Строго говоря, «Молчат дома» — группа из Беларуси, а живут и работают они сейчас в Лос-Анджелесе. Но в любом случае поют они по-русски, на этом же языке и разговаривают. Интервью дают только через переводчика, возможно, это часть имиджа.
Известными трио из Минска сделала песня «Судно», посвященная поэту Борису Рыжему. В 2020 году на U.S. Spotify Viral Chart трек поднялся на первое место и стал саундтреком более чем 100 тыс. видео в «ТикТоке». Пользователи снимали видео с брутальными советскими зданиями, старыми фотографиями, ржавыми телевизорами — и все это синхронизировалось с музыкой группы.
Темное, мрачное начало в восточноевропейской музыке вообще очень привлекательно. Примерно в ту же эстетическую нишу попадают некоторые композиции русского рэпа, в особенности «Буйна голова» Гио Пика, осетинского музыканта, бывшего водителя скорой помощи, начинавшего свою музыкальную карьеру с Сыктывкаре. Уличный рэп-шансон, темный, гипнотический речитатив с тяжелым битом. «Да, Магадан, твой дом — тюрьма» — и под этим простодушный комментарий откуда-нибудь из Нидерландов: «Когда я слушаю это, мне кажется, что я немного русский». Или: «Understanding 0%. Vibes 10 000%». На этот трек очень хорошо ложатся спортивные видео, в особенности борьба, в особенности бои ММА.
Русская музыка вообще часто бывает связана со спортом. В России возник и дрифт-фонк — субжанр электронной музыки с агрессивными басами и ровным ритмом. Особенно часто он используется в спортзалах, так как идеально подходит для монотонной физической нагрузки. Кстати, в 2023 году появился и сразу стал популярным переработанный в стиле фонк ремикс песни «Матушка-земля, белая березонька. Для меня Святая Русь, для других занозонька». Тысячи юношей и девушек во всем мире, надев наушники, бодро маршируют под эту музыку по беговым дорожкам.
Ремиксы советской эстрады, треки с хештегами #SlavicTok и #MoscowVibes собирают десятки миллионов просмотров у пользователей, которые обычно понятия не имеют, о чем поется. Сильные эмоции, жестокость, стойкость, трагический романтизм или, наоборот, романтичность, славянская грусть, яркая эмоциональность — вот что востребовано.
Иногда популярность вдруг приобретает музыкальный антиквариат, который даже в своем отечестве никогда не был особо известен. Алгоритмы «ТикТока» вдруг вынесли из небытия некую песню «Австралия», созданную группой «Майами» в 1997 лохматом году. Это типичная российская поп-эстрада той эпохи с обезоруживающе примитивным набором слов: «Это ерунда-ерунда! Ты только прикинь, какая красота!» Сразу представляешь себе музыкальный развал на «Горбушке», обложки кассет, отпечатанные на цветном принтере. И все-таки сейчас под нее монтируют кадры с тропическими закатами, пальмами или ностальгическими старыми фото и подписями «Хочу оказаться там!».
Можно только удивляться внезапной популярности этой песни. Хотя мы привыкшие. Удивляться мы перестали еще два с лишним года назад, когда в 2023-м «ТикТок» взорвала песня «Мой мармеладный» Кати Лель. Через месяц «Мармеладный» вошел в тройку самых вирусных хитов Spotify, оказавшись выше «Is It Over Now?» Тейлор Свифт. Западные люди приставали к своим русскоязычным знакомым с вопросами, что означает «муа-муа» и «джага-джага». Люди в «ТикТоке» создавали видео специально в формате «ты пела это неправильно» с тщательной фонетической транскрипцией бессмертных строк. Девушки делали видео под «джага-джага», одеваясь в стиле slavic girl — туфли на каблуках, яркий макияж, меховая шапка. Но в современной Европе с ее экологическим сознанием мало у кого есть шапки из натурального меха. Поэтому иногда на голову сажали живую кошку.
Тренд slavic girl не мог не появиться — он стал ответом на тот слишком правильный, стерильный, «экологически чистый» женский образ, который последние лет десять в мейнстриме — образ прогрессивной девушки, у которой нет терпимости к унижающим мужским комплиментам, нет игры в недоступность, нет интереса к бьюти-индустрии, нет зависимости от моды… Тут хочется с интонацией Воланда спросить: «Что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет». Плюс еще сверхчувствительность, бесконечные самокопания, которые чем дальше, тем меньше становятся адекватными времени. Когда треть сообщений от бывших коллег или однокурсниц в соцсетях заканчивается «У нас отбой воздушной тревоги, мы в порядке!», уже невозможно всерьез сочувствовать исповедям типа: «На меня вчера посмотрели похотливым взглядом. Я травмирована, я третий день лежу и вою в подушку».
Сейчас интернет заполнился видео «Как стать slavic doll», «Как встречаться со славянской девушкой», «Как одеваться как russian girl». Все это выкладывают и смотрят пользователи из Латинской Америки, Юго-Восточной Азии, Западной Европы, США — люди, далекие от славянской культуры. По данным Google Trends, поисковые запросы russian tiktok clothing в августе 2025 года достигли пикового значения 98 из 100 и снова резко выросли в ноябре. Есть отдельный тренд «русская девушка в меховой шапке» — образ, который стал вирусным как воплощение особого ледяного шика. Русская красавица. Само ее существование в современном мире является вызовом. Она попирает все приличные политкорректные нормы или, вернее, не подозревает об их существовании. Она смотрит на мир оценивающим холодным взглядом. Ее ничем не удивишь и мало чем испугаешь. «Травмировать» ее можно, только выстрелив в нее из пушки. Она любит все яркое, шикарное, дорогое. В этой стилистике тоже очень много от России тридцатилетней давности. Но таковы вызовы времени, такая эпоха на дворе.
Вот, пожалуйста — в Париже в конце февраля одним из главных модных событий стал показ коллекции дома Gucci, которую создал их новый креативный директор Демна Гвасалия. Он родился в Сухуми, жил в Москве и Тбилиси, а теперь делает дорогую одежду в стиле «Черкизона» нулевых. Да, тот русский стиль, который сейчас популярен — это не Россия Чехова и Чайковского. Это даже не Россия ушанки и песни «Катюша». Это Россия 1990-х и 2000-х годов. Но 1990-е — они не то чтобы в моде. Они просто снова пришли и обступили нас со всех сторон, причем уже в глобальном масштабе. Кажется, что мы попали во временную петлю. В Россию 1990-х превратился весь мир. Хаотичный, непредсказуемый, конфликтный. Слетевший с катушек, сорвавшийся с резьбы.
Как соответствовать этому миру? Как адекватно ответить на его вызовы? Для этого надо — пусть лишь в воображении — надеть туфли на каблуках, накрасить губы ярко-алой помадой, усадить на голову кошку, сесть в машину и мчаться вперед, неизвестно куда — через опасные пригороды, мимо темных подворотен, откуда глухо слышна стрельба. И на полную громкость включить музыку со словами, наверняка важными и наполненными смыслом: «Еto erunda, erunda! Ty tolko prikin, kakaya krasota!»
