search Поиск Вход

Замосворечье

Люди Редакция Москвич Mag

«Сегодняшняя Россия — это одна громадная фабрика мемов и анекдотов» — американка Мишель Берди

Выпускница Института Пушкина, переводчица, колумнистка, редактор The Moscow Times американка Мишель Берди живет в Москве уже 45 лет. Она приехала сюда в самую холодную зиму 1975 года, и друзьям пришлось одевать ее в свои старые теплые вещи. Мишель рассказала «Москвич Mag», почему переехала в Россию, почему осталась, какие стереотипы о русских людях подтвердились и как поняла, что сама стала русской. Почему вы решили изучать русский язык? Сначала потому, что часть семьи эмигрировала из Российской империи (другая часть — из Австро-Венгерской), и мне было любопытно. Несмотря на трудности, русский язык интриговал и привлекал меня. Даже до того, как я стала изучать русский, и до того, как я узнала хоть капельку о переводе, я хотела стать переводчиком. И русская культура — литература, изобразительное искусство, музыка, театр и танец — была странным образом родной. Когда вы приехали в Россию? Почему решили остаться здесь жить? В 1975 году я первый раз приехала на пару недель, а затем вернулась осенью 1978 года учиться в Пушкинском институте. Кто жил в Москве тогда, помнит, что это была самая холодная зима за всю историю — до минус 45 градусов. Я приехала во всем том, что москвичи называли демисезонным — пальто, сапогах, шляпе. Друзья — и их мамы и бабушки — одевали меня в свои старые теплые вещи. Американку было не узнать в этих почти довоенных шарфах и пальто. Но я выжила. После курса я хотела остаться, во-первых, потому что я еще плохо говорила по-русски, а также потому, что я была заворожена Москвой: я могла ходить, смотреть и не могла насмотреться. Я должна была остаться хотя бы на пару лет, чтобы просто пожить в Москве. А затем — жизнь! Друзья, дела, работа, привычки, дача, пение в хоре, поездки по России, собака-терапевт…  Не то что я сознательно решила: «До старости я буду жить в Москве», так получилось. Когда приехала в Москву, я могла довольно хорошо читать русскую классику, обсуждать литературу и разговаривать на уровне пятнадцатилетней девушки из романа Тургенева или Толстого. К сожалению, я не могла попросить у продавщицы полкило колбасы или пачку молока. Самое трудное — привлечь их внимание. Оказалось, что стоять у прилавка и тихо повторять «извините, пожалуйста» неэффективно. Обожала супермаркет «Дорогомиловский» потому, что там самообслуживание. Другая проблема, которой теперь не существует — тогда не было словарей «нехороших слов» (и, естественно, в кино и на телевидении речь была приличная, даже среди солдат и рабочих). Несколько раз в приличной компании я выясняла значение слов, которые не произносятся в приличной компании. После шока им было смешно, а мне было ужасно неловко. Какие, на ваш взгляд, процессы сейчас происходят в русском языке? Как вы к ним относитесь? В последние 30 лет русский язык справляется с потоком новых понятий и предметов, которые появляются в жизни, как и всегда: берет новые слова из других языков (вау), придумывает кальки (пости...