Почему закрываются российские бренды одежды
Многие говорили, что худа без добра не бывает — из страны уходят зарубежные бренды одежды, а освободившуюся нишу займут и расцветут сотнями красок отечественные производители. В 2023–2024 годах еще могло казаться, что так, наверное, и будет — рост производства и начавшееся было импортозамещение давали поводы для радужных прогнозов. Но прошло два года, и российский фэшн-бизнес забил тревогу. Поводов для оптимизма не осталось.
До 40% российских магазинов одежды могут не пережить 2026 год. По оценкам консалтинговой компании CMWP, в этом году должны закрыться точки ритейла 13 брендов. Среди сворачивающих офлайн-продажи — российские Mollis, Urban Vibes, Yollo и немецкий Bugatti. В детском сегменте закрывается Orby, а Pelican уходит в онлайн. Эксперты называют и бренды Modis, Zenden и Kovik. Сокращается число магазинов Desport, Motherbear, «Домотехника», Cats & Dogs и Gloria Jeans. Поставили бизнес на паузу Cosareve и Pink Punk. Закрыли магазины M’Studio и Face Code.
Эксперты связывают это еще и с развитием онлайн-торговли, и со второй волной ухода из России иностранных брендов. Но для небольших производителей самым значимым фактором стал повлекший за собой убытки рост налогов. По данным Центра стратегических разработок (ЦСР), в 2026 году половина всех компаний малого бизнеса работала без прибыли, а в Торгово-промышленной палате (ТПП) считают, что прибыль за первый квартал 2026 года не получили 65% предприятий.
Основатель бренда Gate31 Денис Шевченко в апреле написал в соцсетях компании, что, несмотря на очевидные проблемы, не стал увольнять сотрудников и закрывать магазины. В российской Gate31 работают 287 человек, у компании есть магазины в трех городах и производственные цеха в Петербурге и Пскове.
«В этот раз нас это и погубило: вместо сокращений и закрытий мы работали в прежнем режиме, “сжигая” накопленный капитал, — отметил Шевченко. — Это было мое осознанное решение, так как я надеялся, что все выровняется. Мы принципиально ничего не шьем в Китае, создаем рабочие места и развиваем промышленность внутри страны, но в данный момент шить в России стало очень дорого. По рынку уже идут глобальные сокращения сотрудников, но я нацелен сохранить команду и магазины. И я сделаю для этого все возможное. Такое ощущение, что я иду против ветра».
Другие участники рынка в разговоре с «Москвич Mag» тоже говорят, что переживают не лучшие времена.
Основатель бренда одежды Lëcode Елена Гудкова, которая занимается еще и развитием направления переработанных меховых изделий Refurbish, жалуется на высокие налоги: «Поскольку наш офис находится в центральном районе Москвы, дополнительно возникает значительный торговый сбор, несмотря на то что мы малое предприятие. Отдельная нагрузка — сертификация и требования системы “Честный знак”. Все это требует времени, ресурсов и специалистов, а значит, увеличивает фонд оплаты труда и налоги на сотрудников».
По словам Гудковой, ощущается и сильное давление со стороны китайских производителей и селлеров. Они активно заполняют маркетплейсы и перетягивают внимание потребителей от российских брендов, даже если по качеству они не уступают и предлагают более интересный продукт. «Внутри компании сокращений не планируется, команда и так небольшая, часть задач закрывается на аутсорсе, — продолжает Гудкова. — Но по отрасли в целом ситуация сложнее: закрываются контрактные производства, уменьшаются площади, ухудшаются условия работы подрядчиков. Это уже влияет и на сроки, и на качество продукции. Из-за параллельного импорта и санкций логистика сырья стала дороже и дольше. В итоге увеличивается стоимость производства и ритейла в целом».
Татьяна М. до недавнего времени была владелицей небольшого швейного цеха, который она открыла в 2020 году. Спустя год она начала работать с маркетплейсами: «Моя ниша — женская одежда, преимущественно верхняя. Осенью 2025-го я свое производство закрыла и как ИП прекратила существование в конце года, потому что это стало экономически невыгодно. Проблемы начались еще в 2024-м: основной канал продаж был связан с Wildberries, там постепенно ужесточались условия для сотрудничества. Росли комиссии, росли затраты по логистике, хранению, внутренней рекламе и так далее».
Производство одежды в РФ гораздо дороже, чем в Китае или Киргизии, отмечает Татьяна, но она заказы там не размещала, потому что для этого нужны большие объемы и значительные инвестиции. «Пришлось свернуться, уйти с маркетплейса, распустить команду и закрыть швейный цех, — рассказывает предпринимательница. — Сокращения были не только у меня, но и в целом в нашей нише. Мы наблюдаем разрушительную тенденцию. Я думаю, что в ближайшие годы из российских брендов останутся крупные игроки, давно присутствующие на рынке и имеющие очень стабильные базы клиентов, которые к ним возвращаются. Маленьким локальным ноунеймам вроде меня выжить в столь серьезной экономической ситуации крайне сложно».
Основатель компании Textile Pro Татьяна Шерстнева признается, что проблемы коснулись и ее, но не в полной мере. Связано это с тем, что она производит продукцию за границей, но покупатели в основном российские: «Кризис на нашей компании отразился в том, что клиенты, не чувствуя безопасности и стабильности в завтрашнем дне, очень аккуратно размещали заказы. Либо они в последний момент их снимали, либо в разгар согласования меняли свое мнение. Был даже один случай, когда заказчики пошли вносить предоплату в банк, а через час передумали размещать заказ, потому что Wildberries выставил новые условия по работе с селлерами. Более 95% компаний текстильной отрасли, с которыми я общаюсь, шли на сокращения. Наша компания не стала исключением: мы тоже пошли на оптимизацию, сокращение сотрудников, больше стали использовать искусственный интеллект, где-то больше нагрузили задачами тех, кто остался. Часть задач перераспределили, какие-то нерелевантные задачи вообще откинули».
Еще совсем недавно аналитики сулили российской фэшн-индустрии золотые горы. Эксперты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) отмечали в 2023 году рост зарплат в сферах, связанных с импортозамещением. В особенности это касалось производства одежды — рост доходов в отрасли составил 17%. Этот процесс объясняли дефицитом кадров, импортозамещением и обеспеченностью финансами. Аналитики прогнозировали даже появление нового среднего класса за счет работников растущих отраслей.
Экс-владелица швейного цеха Татьяна М. подтверждает, что в 2023 году зарплаты действительно хорошо росли. «Швеи получали довольно приличные деньги, — говорит она. — Три года назад все было весьма неплохо, но в 2024-м мы увидели тенденции спада продаж и увеличения затрат на себестоимость, логистику, маркетинг и прочее. Маркетплейсы сильно подкосили нашу деятельность. Они превратились в монополистов, демпинговали, и те скидки, которые они предлагали клиентам, в итоге компенсировали огромными штрафами с продавцов».
Татьяна Шерстнева отмечает, что в 2022–2024 годах открывалось много новых предприятий, но большинство из них не выдержало давления экономической ситуации и свернулось.
Глава Торгово-промышленной палаты Сергей Катырин считает, что отечественный рынок одежды «проходит проверку»: «В течение 2025 года звучали оценки роста отрасли, однако данные Росстата, опубликованные позднее, показали иную картину: по итогам прошлого года производство одежды в России снизилось на 2,2%. За январь-февраль 2026 года падение составило 17,2% в годовом выражении. Это говорит о том, что эффект замещения ушедших иностранных брендов оказался ограниченным, а рост издержек, высокая стоимость кредитов, аренда и логистика стали серьезным давлением для производителей и розницы. К тому же сейчас спрос стал более осторожным».
В профильном комитете ТПП по предпринимательству в текстильной и легкой промышленности считают, что проблема отрасли глубже. «Ключевой вопрос — сырьевая и производственная база, — говорит Катырин. — До 95% сырья для производства тканей и фурнитуры импортируется. Поэтому при любом шоке — колебаниях курса, стоимости денег, снижении спроса — бизнес чувствует это быстрее, чем более устойчивые промышленные отрасли».
По сведениям Центра конъюнктурных исследований ВШЭ, деловые настроения в торговле сейчас наихудшие за все время наблюдений, то есть с 2000 года. Опираясь на данные опроса 3 тыс. руководителей предприятий сферы ритейла, проводимого Росстатом, аналитики отметили максимальное снижение в первом квартале 2026 года индекса предпринимательской уверенности (ИПУ). Этот показатель рос в 2023–2024 годы, когда фэшн-бизнес еще надеялся на светлое будущее.
Фото: сгенерировано Nana Banana
