Скандал с поддельным Неизвестным: как ушлый капитан взбудоражил арт-Москву
В последнюю неделю мая всю художественную общественность потряс скандал, связанный с проходившей в Третьяковской галерее еще с осени прошлого года выставкой «Эпоха Неизвестного». Как оказалось, часть представленных на ней работ и в общей сложности больше 40 произведений Эрнста Неизвестного, находящихся во владении частных коллекционеров в России, оказались подделками. СК РФ возбудил уголовное дело, а вскоре назвал и подозреваемого — 47-летнего заместителя начальника штаба Северного флота, капитана 2-го ранга Максима Кошкарева. Согласно версии следствия, только за последние шесть лет возглавляемая Кошкаревым преступная группа изготовила и продала частным коллекционерам поддельные скульптуры и картины Эрнста Неизвестного на общую сумму 90 млн рублей.
С картинами все более или менее ясно. Корреспондент «Комсомольской правды» сумел выйти на живущего в Мурманске престарелого художника-самоучку, которому Кошкарев заказывал копии работ Неизвестного. По словам пенсионера, кавторанг поручил ему изготовить 25 картин, заплатив от 5 тыс. до 20 тыс. рублей за полотно: «Сказал, что это пойдет в его личную коллекцию, я и согласился. Не знал, что все так закончится». Он также припомнил, что Кошкарев категорически настаивал на изготовлении самых точных копий вплоть до сохранения оригинальной подписи скульптора, и что он категорически отказался ее рисовать: «Не дело это». Впрочем, судя по числу фигурирующих в деле полотен, на капитана работали и другие копиисты, очевидно, менее щепетильные.
Со скульптурами все несколько сложнее. Техника, в которой работал Неизвестный, уже сама по себе подразумевает тиражирование. Высекающий из камня ваятель в любом случае способен изготовить только один экземпляр, в то время как от скульптуры из гипса или металла остаются формы, в которых можно отлить сколько угодно копий. Часто их делают сами же авторы, скажем, для того чтобы украсить свой дом или мастерскую, ну или подарить такую копию друзьям. Или продать, правда, в таком случае автор обязан выдать покупателю сертификат со своей подписью и с указанием номера его копии в серии, а ее стоимость будет в десятки раз ниже, чем у оригинала. Сам Неизвестный увлекался размножением собственных работ и мог «отксерить» ту или иную скульптуру в трех, пяти, а иногда даже и в десяти экземплярах. Самой тиражной по сей день остается статуэтка премии ТЭФИ, являющаяся масштабированной копией двухметрового «Орфея», созданного Неизвестным еще в 1962 году. Новых «Тэфи» серийным способом производит в своей мастерской американский ученик скульптора Джеф Блюмис.
Так что возникает логичный вопрос: использовал ли Кошкарев оригинальные формы, или, как их еще называют, молды, Эрнста Неизвестного, и если да, то как он получил к ним доступ? А также являются ли изготовленные таким способом копии в полной мере подделками?
Ситуация с наследием самого знаменитого позднесоветского скульптора-монументалиста и по сей день остается запутанной до предела. Единственное написанное Неизвестным завещание сгорело во время пожара в его нью-йоркской квартире на Бликер-стрит в 1998 году. Сам он при этом скончался в 2016-м в возрасте 91 года. Его вдова американка Анна Грэм утверждает, что является обладательницей единственной сохранившейся копии завещания, в котором именно она была объявлена наследницей всего имущества Неизвестного, где бы оно ни находилось, а также получила полномочия распоряжаться авторскими правами на все его работы: «…любые мои произведения искусства не могут быть воспроизведены, дублированы или иным образом скопированы покупателем имущества». С этой версией завещания и использованными там формулировками была категорически не согласна Ольга Неизвестная, живущая в Москве дочь скульптора от первого брака. Еще в 2017 году она подала к Анне Грэм иск в американский суд, претендуя на половину наследства. Их тяжба закончилась только в 2024 году следующим соглашением: дочь получила 1 млн долларов отступных, а все права на наследие остались у вдовы. И да, там было за что побороться: нью-йоркский лофт Неизвестного, в котором хранится около сотни его произведений, а также работы из его загородного дома на Шелтер-Айленде и из разбитого рядом с ним парка скульптур. Но это все лишь приятное дополнение к главному — возможности подписывать сертификаты подлинности, что гарантирует кусок хлеба до конца дней, благо Неизвестный считается одним из самых инвестиционно привлекательных художников советской эпохи.
Неизвестный — достаточно подделываемый автор. Но, по словам искусствоведа и постоянного автора The Art Newspaper Russia Софьи Багдасаровой, «раньше все это не выходило в публичную плоскость. Про всех скульпторов, которые делали тиражную скульптуру в бронзе, после их смерти идут разговорчики, что их наследники, у которых остались формы, потихоньку балуются, и к таким вещам в арт-мире относительно спокойное отношение. Потому что там в любом случае будут настоящие материалы, настоящие формы и настоящие сертификаты. Курсировали слухи, что какие-то посмертные и не очень точные копии, исходившие от семьи, появлялись и раньше, но при этом они не вызывали такого шума».
В отличие от Анны Грэм Ольга Неизвестная не идет на контакты с прессой в связи с текущим скандалом и категорически отказывается давать комментарии.
Практически во всех публикациях СМИ, посвященных истории с подделками Неизвестного, фигурирует один и тот же спикер — Любовь Агафонова, арт-продюсер, владелица галереи «Веллум» и независимый директор творческого объединения «Искусство без границ». Она признана следствием одной из потерпевших по делу. По слухам, часть фигурирующих в деле работ попала на выставку в Третьяковке именно из ее галереи или от приобретавших их там покупателей. При этом сама Агафонова при случае старается осторожно намекнуть в интервью, что к появлению подделок каким-то образом была причастна Анна Грэм, напоминая об имеющихся у той финансовых трудностях, из-за которых всю принадлежавшую Неизвестному недвижимость в ближайшее время могут отобрать за долги. «Работы из нашей галереи не были на выставке представлены. Поэтому здесь все вопросы к частному куратору Грибоносовой-Гребневой. В целом мне кажется, что весь этот скандал имеет частный, личный характер. Я считаю, что это война между вдовой Анной и дочерью Ольгой», — заявила она «Национальной службе новостей».
Еще одним возможным источником подделок или образцов для копирования многие считают так называемую коллекцию Комарова. Феликс Комаров — эмигрировавший в США в 1990 году советский экономист, по слухам, ставший одним из крупных теневых дельцов на Брайтоне. Он вел дела с Япончиком, Михасем, Алимжаном «Тайванчиком» Тохтахуновым и «солнцевскими», владел ресторанами и клубами, первым московским салоном марки Rolls-Royce, казино «Европа» у Страстного бульвара и двумя магазинами под Храмом Христа Спасителя, был одним из основателей «ФК-Групп» и партнером ресторатора Дымова. Еще у Комарова была Russian World Art Gallery в Нью-Йорке, через которую продавались работы эмигрировавших художников — Неизвестного, Шемякина, Целкова и других. Эту галерею в Америке знали даже в кругах высшего политического истеблишмента. По крайней мере, когда однажды Хиллари Клинтон понадобилось срочно найти какой-нибудь предмет искусства в подарок Мадлен Олбрайт, она отправилась за ним именно в галерею Комарова.
С Неизвестным Комарова связывали тесные дружеские отношения, скульптор бизнесмена очень уважал, называл человеком с абсолютным вкусом и регулярно дарил ему свои работы. Правда, в 1999 году он же подал на него в суд, обвинив в том, что тот задолжал ему 600 тыс. долларов. Вскоре аналогичный иск оформил и Шемякин, заодно обвинив Комарова в подделке своих работ. Комаров подал встречный иск о защите чести и достоинства, но чем там все кончилось — дело темное.
Вокруг фигуры умершего два года назад Феликса Комарова ходит неимоверное количество слухов, в которых отголоски правды переплетаются с откровенным вымыслом, часто граничащим с полным абсурдом. Автор книги «Красная мафия. Как российская преступность захватила Америку» Роберт Фридман писал о нем: «Если вы где-нибудь на Брайтон-Бич упомянете имя Комарова, то это все равно, что заговорить о Джоне Готти (босс мафиозной семьи Гамбино, известный под прозвищем Тефлоновый дон. — “Москвич Mag”). Все знают, кто он такой». А ныне закрытый отечественный портал «РусКриминал» опубликовал некое досье Интерпола, из которого следовало, что Комаров вместе с Неизвестным и Шемякиным организовали подпольную мастерскую по изготовлению… поддельных яиц Фаберже.
«Феликс Комаров парадоксально известен тем, что у него-то как раз весь Неизвестный подлинный, потому что они были друзьяшки, — напоминает Софья Багдасарова. — Но он умер два года назад, и кому конкретно досталась его коллекция — неизвестно. Последние два года ее тихонечко распродают через дилеров с высокой репутацией, к данному скандалу не причастных. Вещи из нее считаются проверенными и с хорошими провенансами. Кто-то — и я даже примерно представляю, кто — пустил слух, что подделки Кошкарева были слепками с коллекции Комарова, но это просто спекуляция. В этой истории все пытаются отмазаться и свалить вину на другого. Ну а досье про поддельные Фаберже — это же очевидный бред, потому что где Неизвестный, а где малая ювелирная форма? У него это яйцо вышло бы бронзовым и двухметровым».
Так что с вероятностью 99% ни хранившиеся у наследников Неизвестного молды, ни коллекция Комарова не имеют отношения к изготовленным по заказу Кошкарева подделкам. И создавались они не в оригинальных формах, а по слепкам и фотографиям. Об этом прямо говорила та же Анна Грэм: «Все молд-формы хранятся в Нью-Йорке, а российские подделки разного размера и очень плохо вылеплены». Правда, Софья Багдасарова считает, что доверять каждому слову вдовы в данном случае нельзя: «В своих интервью Анна Грэм говорит, что на фото она сразу разглядела подделки. Это, конечно же, неправда. Мне те, кто держал их в руках, говорили, что это очень хорошая работа и что ничего не видно. Она просто очень сильно старается себя обелить, и это тоже надо учитывать».
Но если вдова нам не подходит, то есть еще один голос из-за океана — того самого Джефа Блюмиса, который делает «Тэфи». В отличие от Анны Грэм он не только держал оригинальные формы в руках и стирал с них пыль пипидастром, но и работал с ними, причем еще при жизни самого Неизвестного. По словам Блюмиса, впервые он заметил подделки на фотографиях из личной коллекции рэпера Тимати, потом на сайте галереи «Веллум». Он написал об этом Тимати и Агафоновой прямо накануне выставки в Третьяковке, но ответа так и не получил. Сейчас официальная представительница Тимати Надежда Тангиян заявляет, что все произведения Неизвестного в коллекции рэпера являются безусловно подлинными, а от участия в выставке он отказался именно потому, что считал часть представленных на ней работ спорными.
Чтобы окончательно прояснить, каким образом могли появиться подделки, зайдем с третьего конца, а именно узнаем кое-что про самого Максима Кошкарева. Вообще-то фамилия кавторанга в связи с подобными историями всплывала и раньше, правда, среди коллекционеров военного антиквариата. Максим Кошкарев окончил Вольское училище тыла и служил снабженцем на крейсере «Петр Великий», потом стал заместителем начальника штаба дивизии. Во второй половине нулевых его сообщения начали появляться на ресурсах любителей военной истории и антиквариата и черных копателей. Чаще всего это были объявления вроде «Ребятки, если кто георгиевские кресты копанул — пишите. Куплю дорого в коллекцию». В других местах кавторанг выкладывал фотографии своих якобы покупок или находок с просьбами оценить и проверить их подлинность. Его посты с вопросом «Fake or not?» были замечены даже на международном форуме Gentleman’s military interest club. И почти везде пользователи находили среди представленных им вещей подделки, причем чаще всего это были именно георгиевские кресты.
Спамя множеством постов по куче профильных ресурсов, Кошкарев пытался создать о себе впечатление как о крутом знатоке, коллекционере, дилере и так далее, имеющем выходы на интересующие всех артефакты, знающем, где подешевле купить и как подороже продать. Даже если на половине площадок тебя уже изобличили — реклама и узнаваемость важнее всего.
Точно такими же методами кавторанг впаривал и поддельного Неизвестного. «Этот капитан, по моим сведениям, представлял дело так, что он возит скульптуры из-за границы, используя свои связи и приобретая их там чуть ли не по бартеру», — рассказал The Art Newspaper Russia президент аукционной платформы Bidspirit и глава Научно-исследовательского независимого центра экспертиз им. А. Бенуа Александр Киселевский.
«Очевидно, наигравшись с подделками орденов, Кошкарев стал искать, что бы еще такое ему слепить из металла, чтобы продать подороже, — предполагает Софья Багдасарова. — Как у снабженца у него, безусловно, были выходы на любые материалы, включая цветмет. Дальше он, видимо, нашел кого-то, кто снабдил его слепками и фотографиями работ Неизвестного. Как мне рассказывали, Кошкарев приезжал в Москву и в Питер и втирал всем, как он эти работы нелегально возит из Штатов. Но на самом деле все подделки клепались здесь, таким образом, вдова-то уж точно ни при чем. Во всех интервью Анна Грэм однозначно говорила, что у подделок из Третьяковки не было американских сертификатов. Остается дочь, но нигде не говорится о том, что сертификаты подписывала именно она, то есть у нас попросту нет доказательств».
Самое забавное во всей этой истории то, каким именно образом было инициировано расследование по поводу подделок из Третьяковки. По словам наших собеседников, Кошкаревым занялись вовсе не из-за жалоб любителей искусства, а в рамках ведущегося ФСБ с момента отставки Шойгу масштабного дела о коррупции в Минобороны. В какой-то момент, когда вместо конкретных патронажных групп начали перетряхивать уже всех подряд, следствие обратило внимание на флотского капитана 2-го ранга, который слишком уж хорошо жил для своей должности — «приобретал квартиры и дорогостоящие автомобили». Вот так и разразился скандал, а если бы антикоррупционное расследование ФСБ обошло Кошкарева стороной, то, возможно, мы бы ни о чем и не узнали. Изготовленные руками неизвестных кустарей-одиночек скульптуры и картины до сих пор занимали бы почетные места в чьих-то коллекциях, в лучшем случае обрастая туманными слухами в арт-среде в дополнение к своим сомнительным провенансам.
И все же вопросов пока куда больше, чем ответов. К примеру, были ли подделки Кошкарева все-таки представлены на выставке в Третьяковской галерее или они просто хранились у коллекционеров, которые давали для нее другие принадлежавшие им работы? Никаких прямых доказательств этому нет, кроме краткого сообщения «Фонтанки» о том, что в Третьяковке все-таки были обыски и что часть предметов с выставки, видимо, была изъята. В любом случае экспертиза до сих пор не закончена, и ее результаты не обнародованы. Тут стоит отметить, что собственное собрание Неизвестного в Третьяковке отличается крайней бедностью — там хранится лишь пять скульптур и некоторое количество рисунков и графики, поэтому хороших специалистов по его творчеству в галерее попросту не было. Даже куратора на выставку — ту самую Елену Грибоносову-Гребневу — пришлось приглашать со стороны.
Ну и, конечно, два самых важных вопроса: кто же все-таки снабдил Кошкарева фотографиями и слепками оригинальных работ Неизвестного и кто ставил свою подпись на сертификатах? Ответов пока нет ни у кого, кроме следователей, с которыми, как сообщают СМИ, недавно отпущенный под домашний арест Кошкарев активно сотрудничает.
«Нужно обязательно дождаться процесса, — подводит итоги Софья Багдасарова, — потому что там, видимо, и прозвучат имена тех, кто был настоящим идейным вдохновителем всей этой аферы. Скорее всего, это был кто-то из галеристов, дилеров и прочих старых и опытных акул арт-мира, и имя этого человека уже наверняка известно следствию».
Фото: Тихонов/РИА Новости, Михаил Фомичев/РИА Новости, Дмитрий Донской/РИА Новости
