«Москва — большой холст»: как цифровое искусство меняет наши улицы
Еще несколько лет назад медиаарт в Москве жил на нишевых фестивалях и в галереях для посвященных. Сейчас он присвоен городом в общедоступной, почти народной форме.
В 1970–1990-х кино и книжные иллюстрации настойчиво обещали нам один и тот же XXI век — высокотехнологичную, светящуюся, пульсирующую городскую среду. Что-то из тех фантазий сбылось, что-то не очень, но вечерняя Москва действительно все больше напоминает кадр из футуристического кино. Световые и интерактивные инсталляции, мэппинг на фасады и подсветка в духе техно-рейвов стали обыденностью, причем в самых массовых, туристических точках города вплоть до Кремля.
Художественный уровень этого массового цифрового искусства, само собой, неоднороден. Где-то это праздничный китч — ярко, доступно и удобно для селфи. А где-то серьезная работа уровня приличных международных фестивалей. Тем более что за частью московских проектов стоят не случайные люди с гирляндами, а серьезные художники с репутацией в арт-среде.
«Крупные фестивали медиаарта были изначально инициированы скорее в регионах, — рассказывает художница, основательница студии LYM Art Надин Захарова. — Скорее потому, что очень много первооткрывателей и основателей российского медиаарта в целом были из регионов. Например, СКБ “Прометей”, которое считается основателем и зачинателем этого вида искусства еще в 1960-х годах.
Но любая тема, которая появляется в жизни и облике Москвы, всегда в разы крупнее больших региональных фестивалей. Москва вообще про масштабное сознание, про мегаформы, и этим она интересна. Такой масштаб, какой существует сейчас, можно инициировать только из центра. Появляется очень много технологических возможностей и уже выросшие и по-иному мыслящие художники, которые могут себе позволить соприкоснуться с городом как с большим холстом».
Цифровое искусство — изобретение послевоенного Запада, случившееся на волне промышленного рывка. Часть приемов пришла из науки, часть — из рекламы. Игра с ярким освещением и неон, например, были позаимствованы напрямую с магазинных витрин. Это направление долго держалось на обочине большого искусства, но были и исключения, например художники Дэн Флавин и Джеймс Таррелл прославились именно работой со светом.
По-настоящему электронное искусство начало развиваться в 1970-е, когда художники впервые стали работать с инженерами и программистами. Точкой отсчета можно считать лондонскую выставку Cybernetic Serendipity 1968 года. Позже у медиаарта появились и собственные опорные институции — Ars Electronica в Линце, ZKM в Карлсруэ и Transmediale в Берлине. Параллельно медиаарт прорастал и в совсем другой, куда менее элитной среде — в клубах, на рейвах, в VJ-культуре конца 1980-х. Но что в галерее, что на техно-вечеринке он по-прежнему оставался искусством для небольшой группы энтузиастов. В массовое уличное развлечение его превратили технологии: к 2010-м проекторы, LED-экраны и мэппинг подешевели настолько, что стали доступны даже для небольших бюджетов. Так сложился узнаваемый фестивальный городской формат — световые или цифровые инсталляции, гипнотическая проекция на фасад, объединенные в вечерние маршруты для зрителей со смартфонами в руках. Соцсети, где эффектный кадр может за час набрать тысячу лайков, оказались способны в разы умножить популярность любого зрелищного мероприятия.
Массовый успех медиаарта стал настолько очевидным, что появились отдельные образовательные программы. В Британской школе дизайна в Москве открылся отдельный курс цифрового искусства, а его студенты организовали собственную студию и в качестве дипломного проекта создали инсталляцию, объездившую несколько крупных фестивалей в Москве и Петербурге.
«То, что такой курс появится, было лишь вопросом времени, — считают Василиса Соколова и Вероника Треумова из “Студии Iskra”. — В нашем случае именно доступность медиаискусства, его успех у широкой публики мотивировали нас перейти в эту новую сферу. Это немного рискованно, учитывая ее техническую сложность. Она включает в себя инженерную часть и много программирования. Цифровое искусство требует огромного усердия, поодиночке тут справиться непросто. Поэтому “Студия Iskra” работала над фестивальной инсталляцией как многочисленная команда мощных умов. Среди нас — художники, программисты и видеографы.
Но все труды того стоят, когда видишь реакцию тысяч людей, даже если за кулисами все было адски сложно. Например, наша работа Resonance, которую мы сделали вместе с учеными из Черноголовки, показывает, что обычный научный опыт можно превратить в красивое и душевное зрелище, которое понятно любому. На двух фестивалях люди все время толпились у нашего объекта: стучали по звуковым пластинам, создавали волны и смотрели как завороженные. Это нас многому научило: цифровое искусство может быть массовым и демократичным, если построено на честном и простом контакте со зрителем».
В Сеуле, Париже, Сингапуре и, например, Праге массовый медиаарт появился намного раньше, но у нас оказалось уникальное преимущество: огромный централизованный административный ресурс. Он позволил подхватывать новинки и почти сразу вживлять их в городскую жизнь и инфраструктуру. В России цифровое искусство опоздало лет на тридцать, но мы догнали первопроходцев буквально в течение одного десятилетия.
Одним из первых масштабных фестивалей стал основанный в 2007 году в Петербурге CYFest, занимавшийся видео-артом, звуком и роботехникой. В Нижнем Новгороде с 2017 года проходит Intervals, превращающий заводские стены и купеческие особняки в экраны; в 2026-м на нем побывали полмиллиона человек. Казанский НУР пошел хитрее — арт-объекты намеренно разнесены по всему городу, чтобы зрители, гоняясь за ними, заодно прошли Казань насквозь. Эту готовую культуру световых маршрутов Москва, как обычно, подхватила и масштабировала.
С середины 2000-х интерактивные проекты в Москве курировала галерея М’АРС. Первым массовым фестивалем стал «Круг света» 2011 года: видеопроекцией накрыли Большой театр, ВДНХ, Останкинскую башню и Театральную площадь — и оказалось, что цифровое искусство умеет собирать толпы не хуже салюта. Дальше по нарастающей: Artplay Media в 2014-м открыл цифровой музей с проекциями и звуковыми интерпретациями классики; биеннале «Искусство будущего» в Мультимедиа Арт Музее ввела в обиход нейросети, VR и AR, а в 2021-м фестиваль ДОП вывел AR-работы прямо к метро и Северному речному вокзалу.
Перелом случился в 2024-м в «Зарядье». Фестиваль «Москва 2030. Город света» на несколько месяцев превратил парк в гигантскую галерею под открытым небом: около 20 инсталляций, художники из 16 стран — и одно из самых посещаемых событий года. С этого момента цифровые инсталляции начали чаще интегрироваться в городские мероприятия и инфраструктуру.
«Моя любовь к мультимедиа началась с фестивалей электронной музыки, — вспоминает креативный директор Национального агентства событий, продюсер фестиваля “Москва 2030. Город света” Марина Лопаткина. — Тогда меня впечатлило, как свет, лазеры, музыка и визуальный контент соединяются в одно большое шоу и работают как единое целое. Это были не просто выступления — это были эмоции, атмосфера и полное погружение. Потом начали активно появляться фестивали света, мультимедийные художники, большие инсталляции и цифровое искусство. Мне стало интересно наблюдать, как развивается эта сфера в мире, особенно с любопытством следила за Amsterdam Light Festival, где знаменитые водные каналы превращаются в пространство для искусства. Со временем появилась мысль: Москве тоже нужны такие проекты. Так родилась концепция “Города света”. А настоящей вишенкой на торте было то, насколько органично мультимедиа встроилось в архитектуру “Зарядья”. Казалось, будто это пространство всегда было создано для подобных проектов.
Сегодня, с развитием технологий и высоким ритмом жизни, почти ни одно событие уже не обходится без света, музыки и мультимедиа. Но когда все это соединяется правильно, рождается настоящая магия — та, которая цепляет людей независимо от возраста.
Даже мероприятия, посвященные 80-летию Победы, невозможно представить без мультимедийных технологий. Засветился Дом правительства РФ, а особенно запомнился проект “Строки Победы”, где письма военных лет растянулись вдоль Петровского бульвара и словно ожили».
«Этот вид искусства постоянно развивается, потому что появляются новые классные технологии, которые понятны разным возрастам и целевым аудиториям, — добавляет создатель фестиваля “Просвет” в Перми и продюсер фестиваля “Москва 2030. Город света” Андрей Михайловский. — Нашу последнюю выставку “Город света” посмотрели уже больше миллиона посетителей, эта цифра даже сотрудников парка “Зарядье” немножечко шокировала. Успех фестиваля в “Зарядье” плавно перерос в мощную ежегодную программу “Зима в Москве”, в которой участвовали несколько художников нашего фестиваля. Также вскоре прошел отличный, очень посещаемый фестиваль возле нового кампуса Бауманки, в котором принимали участие наши команды “Пантера” и “Радуга-дизайн”.
Медиаарт позволяет менять облик города. Из сферы диджитал-искусства в городскую среду приходят новые подходы. Появляются более сложные экраны, которые способны демонстрировать эффект naked eye, псевдо-3D, голограммы. Мы чаще сталкиваемся с этим в рекламных кампаниях крупных брендов, но я думаю, что совсем скоро это уже будет становиться такой фишкой оформления разных городов. С развитием искусственного интеллекта мы точно будем наблюдать все более качественные работы с точки зрения глубины мыслей и подачи контента, о которых раньше могли только в кино смотреть и удивляться».
С экспансией медиаарта на московские улицы мы наблюдаем очередной технический и даже цивилизационный скачок — уже для следующих поколений все это будет обычной частью повседневного пейзажа.
Фото: Евгений Егоров, Рустам Котов, Михаил Усков
