Как интернет сперва вознес публичных интеллектуалов, а потом смешал их с грязью

15.09.2026

13 мин. чтения

Фигура публичного интеллектуала — абсолютно новый персонаж, не имеющий ничего общего со своими аналогами из 1990-х или 2000-х, когда они являлись побочным продуктом медиасреды, «говорящими головами», ронявшими на благодарную аудиторию крупицы своей мудрости посредством телеэкрана или журнальных колонок. При этом, разумеется, сама медийность старых публичных интеллектуалов, их репрезентация, как и само существование в общественном поле, целиком и полностью зависели от воли тех, кто предоставлял им такую возможность. Характерным примером может служить судьба программы «Очевидное — невероятное», которую вел физик Сергей Капица на Первом канале — в 1998 году с приходом нового руководства ее убрали из эфира, по словам самого ученого, за то, что он отказался громить советскую науку и пропагандировать лженауку. Правда, после этого передача еще долго путешествовала с «Культуры» на дециметровый канал «Прометей АСТ», потом ее приютил ТВЦ, а окончательно она закрылась лишь в 2012 году после смерти самого Капицы. Но случай «Очевидного — невероятного» был, безусловно, уникален и во многом объяснялся исключительным авторитетом ведущего. Прочих же доставали из чулана и убирали обратно в любой момент по желанию заказчика.

Одновременно с этим в нулевые начала вызревать русскоязычная блогосфера — в первой десятке создавших себе аккаунты в ЖЖ был Роман Лейбов, филолог, ученик Юрия Лотмана и профессор Тартуского университета. Дальше этот процесс пошел по нарастающей, и просветительские аккаунты, а также сообщества, посвященные буквально всем вопросам, от высшей математики до краеведения, вскоре стали составлять отдельный сегмент ЖЖ. Была лишь одна проблема — сам по себе ЖЖ был чем-то вроде бутылки, сквозь горлышко которой можно было выйти либо в тот же телевизор, либо в различного рода официальные структуры. Скажем, Сергей Карамаев, который много лет под ником tiomkin вел блог, посвященный постколониальной истории Африки, в итоге стал сотрудником посольства РФ в Зимбабве. Не слишком похоже на карьеру публичного интеллектуала, не так ли?

В 2010-х все достижения прежней русской блогосферы как бы обнулились, поскольку на смену длинным текстам с картинками пришло видео. Особенно его развитию поспособствовал ковид, когда запертые в квартирах люди готовы были потреблять просветительские ролики буквально на любую тему часами напролет, лишь бы хоть чем-то занять себя на самоизоляции.

Впрочем, пути к становлению публичным интеллектуалом обозначились гораздо раньше, и было их, собственно, ровно два. Вот первый: какой-нибудь младший научный сотрудник вдруг обнаруживал у себя харизму и умение излагать сложные проблемы простыми словами, заводил себе канал и становился известным. Второй же заключался в том, что известного специалиста однажды приглашал к себе какой-нибудь уже популярный канал или подкаст, после чего просмотры взлетали до небес, новые приглашения начинали сыпаться как из ведра, так что новый герой в конце концов не выдерживал и заводил собственный канал. Типичный пример первого случая — антрополог Станислав Дробышевский, второго — кореевед Андрей Ланьков. Финал у этих дорог почти всегда один и тот же — превращение в рок-звезду от науки, разъезжающую с лекциями.

И вот тут и обнаруживается главный подвох во всей этой внезапно возникшей моде на научпоп. Никто и никогда не задумывался над тем, что конкретно потребляет их аудитория. Это точно не знания, потому что знания извлекаются из книжек в скучных обложках с труднозапоминаемыми названиями и текстом, понятным в основном специалистам. У научной литературы есть одно важное достоинство — в ней приводятся разные точки зрения на рассматриваемую проблему и, как правило, показана история ее исследования, а точка зрения автора не подается как безальтернативная. Ее читатель видит как бы один кирпич, но в то же время и всю стену. Посетитель канала или открытой лекции публичного интеллектуала искренне полагает, что один кирпич, развернутый во всю ширь натянутого над сценой экрана — это и есть стена. И когда вдруг выясняется, что и на солнце бывают пятна, а в кирпиче — трещины, то разочарование бывает особенно чудовищным.

Второй проблемой новоиспеченного публичного интеллектуала становится заодно приобретаемый им статус популярного блогера, первостепенная задача которого «пилить контент». Пилить надо часто и разнообразно, чтобы не дай бог к тебе не утратили интерес и не позабыли. Лишь единицы вроде Badcomedian могут позволить себе выпускать по одному ролику раз в полгода и собирать на них миллионы просмотров, остальным приходится пахать свою ниву регулярно. Так запускается известный механизм саморастраты, когда работать приходится уже не для себя и не для науки, а для аудитории. Количество — извечный враг качества, к тому же благодарные слушатели обожают задавать вопросы, выходящие за пределы твоей компетенции. А почти любой публичный интеллектуал прежде всего ученый, что в современном мире автоматом означает узкого специалиста. Как говорил Козьма Прутков, «узкий специалист подобен флюсу». Стоит публичному интеллектуалу выйти за рамки того, чем он всю жизнь занимался, как он сразу же начинает безудержно «плыть».

Скандал с разоблачениями вокруг музыковеда Анны Виленской как раз об этом. В свое время будущая самая популярная музыкальная лекторша русского «Ютуба» обучалась в питерской консерватории им. Римского-Корсакова в классе у иконы метамодернизма Настасьи Хрущевой, но ушла с четвертого курса, чтобы с головой окунуться в просветительскую деятельность. Сперва выступала по барам за «живой» гонорар, отбирая хлеб у стендаперов, но затем вошла в состав команды проекта «Открытый музыкальный лекторий», который благодаря ей в самые короткие сроки получил стотысячные просмотры. Но стоило Виленской выйти за пределы своих привычных тем, то есть академической классики и современной российской эстрады, и начать рассказывать про средневековую музыку, Pink Floyd и «Кино», как в ее лекциях мгновенно обнаружилась критическая масса ошибок, в том числе и из-за незнания контекстов. Говорить о музыке поздних 1960-х, не умея толком объяснить аудитории, что такое психоделия (а это вполне можно сделать и без упоминания запрещенных веществ), или говорить о Цое, не употребляя термин «новая волна» и приводя в качестве ближайших аналогий «Беспечного ангела» «Арии», являвшегося кавером на голландских хард-рокеров Golden Earring, и песню «Алисы» «Веретено», вышедшую в 2001 году, это уже за гранью профессионализма. Проблема в том, что рано или поздно любой публичный интеллектуал неизбежно окажется в той самой ситуации, которую Ильф и Петров описали метким «Остапа несло». И Виленская, увы, не стала исключением.

Примерно то же самое регулярно происходит и со Станиславом Дробышевским, когда ему начинают задавать вопросы за пределами измерения черепов у неандертальцев. Например, в финале довольно известной лекции «Анатомия власти», где ему неизбежно приходится заходить на территорию историков, ошибка следует за ошибкой: известнейший артефакт «Штандарт из Ура» становится «палеткой из Шумера», император Монтесума — «военным вождем ацтеков», и на завоевание империи инков, оказывается, ушло всего три недели, хотя в реальности сопротивление продолжалось около 40 лет, и последним Великим Инкой был вовсе не Атауальпа, а Тупак Амару, изловить и казнить которого испанцам удалось лишь в сентябре 1572 года. С тех пор его имя регулярно присваивают себе перуанские революционеры и даже целые повстанческие движения левого толка, но зачем антропологу знать такие подробности?

Если закопаться поглубже, то выяснится, что и на своем поле Дробышевский не очень силен — по крайней мере его главную научно-популярную книгу «Палеонтология антрополога» профессор кафедры биологической эволюции МГУ Андрей Журавлев подверг разгромной критике и обозвал палеохалтурой, а научные редакторы Михаил Гельфанд, Сергей Наугольный и Павел Скучас попросили убрать свои фамилии из выходных данных. И даже помогавший изданию фонд «Эволюция» в итоге отозвал свой логотип.

На этом фоне скандал вокруг семейства Жариновых смотрится истинным бриллиантом, поскольку собрал в себя буквально все вышеперечисленное, но еще и с примесью типичного высокомерия статусного московского гуманитария, а заодно добавил драматургии в виде битвы уже состоявшегося публичного интеллектуала с юным претендентом на это звание, который и сам оказался, увы, не без греха.

Евгений Викторович Жаринов отнюдь не недоучившаяся музыковедша и не доцент, а целый доктор филологических наук, профессор МПГУ и приглашенный преподаватель многих других известных московских вузов, переводчик Урсулы Ле Гуин. В дополнение ко всему сам Евгений Викторович еще и присвоил себе звание семиотика, то есть специалиста по символам, несмотря на то что научных или популярных публикаций в этой области у него нет.

Его младший сын Николай еще с 2021 года вел на YouTube культурологический канал PunkMonk. Видео в жанре «умные беседы с отцом часа на полтора» выкладывались там регулярно, потом Жаринова-старшего стали активно приглашать на другие каналы и подкасты, появился даже отдельный канал «Семья Жариновых» с полумиллионными просмотрами. Слава профессора шагнула далеко за пределы университетской среды, а стоимость посещения отдельных его лекций сравнялась с театральными билетами. Жариновы стали самостоятельным брендом и превратились в хорошо отлаженный бизнес на научпопе.

Учащейся Москве характер Жаринова-старшего был известен задолго до его становления в роли публичного интеллектуала. По студенческим форумам и сайтам с отзывами о преподавателях можно обнаружить: «Высокомерный, заносчивый, мы для него были просто говном на палочке… Предмет вел отвратительно, никакого плана. Зазывал на свои платные лекции, и лейтмотив был такой: “Скажите спасибо, что я вообще сюда к вам пришел”». Или такое: «Окончательно добило профессора то, что во всей нашей группе на 20+ человек не было ни одного парня (филфак!). Это определило нашу судьбу. Иначе как “тупыми обезьянками” или “глупыми курицами” уважаемый профессор нас не называл. Все полгода прошли в его непрекращающемся громком негодовании на то, что ему, ЕМУ приходится тратить свое драгоценное время на тупых баб, которые все равно потом выйдут замуж или станут секретаршами… Помимо того, что ему досталась группа из тупых обезьянок, в этой группе, к несчастью, была студентка из Киргизии, что оскорбило Евгения Викторовича так, что он регулярно уделял время комментариям на тему недостаточной русскости».

При этом авторы подобных отзывов отмечали, что Жаринова студенты все-таки любили за его уникальное обаяние. Именно оно и является важнейшей чертой, определяющей публичного интеллектуала в наш аудиовизуальный век. Интимный разговор с придыханием и такой трогательной неловкостью у Анны Виленской, образ типичного «безумного ученого» у Дробышевского, ну а Жаринов отыгрывал идеальную отцовскую фигуру из московской гостиной, отчасти напоминая Воланда в исполнении Олега Басилашвили, делая мистические пассы руками, и придавливал, где надо, собеседника своим низким и бархатным голосом. Его студенты, а следом и весь русский YouTube млели от восторга, ощущая себя допущенными в храм культуры.

Разоблачение случилось в январе 2026 года, когда начинающий репетитор по литературе Кирилл Кириченко выложил на свой канал видео под названием «Как Евгений Викторович Жаринов продавливает чушь при помощи пафоса и что об этом думает Аристотель». Истинной жемчужиной всех его бесконечных ошибок, а также символом общего подхода профессора к своим лекциям стала изобретенная им на ходу и несуществующая в реальности работа Ролана Барта «Смерть читателя», которую тот якобы издал сразу же после своего всемирно известного эссе «Смерть автора». Причем это не «случайно оговорился» — на вымышленную «Смерть читателя» Жаринов ссылался сразу в нескольких своих лекциях и подкастах.

Достойными внимания оказались и достижения Жаринова на ниве семиотики. Рассказывая на подкасте у Александра Соколовского про поэму Некрасова «Мороз, Красный нос» и совершая при этом гипнотические пассы рукой перед лицом у ведущего, он на голубом глазу заявляет: «В эту картину счастья у Некрасова вписывается лошадь. Это потом, это я вам как семиотик говорю — это же рождение в хлеву Христа! Именно теплый запах лошади согревает младенца Христа!»… Вот только любой, кто хоть раз рассматривал вблизи рождественскую икону или вертеп, знает, что никакой лошади там нет. Непосредственно над колыбелью в момент рождения Спасителя стояли вол и осел, а где-нибудь сбоку иногда изображаются овцы, которых уже потом пригнали пастухи. Эту лошадь Жаринов придумал на ходу, точно так же как и «Смерть читателя», просто чтобы построить на ней очередную свою теорию.

Разумеется, как истинный старый лев, Жаринов-старший не снизошел до личного ответа, а вместо себя отправил на поле брани сына Николая — того самого «Панк-монаха». Тот сперва записал ответный ролик, в котором в основном упирал на то, что отец уже старенький и заслуженный, а значит, имеет право на ошибки, и как бы между строк порекомендовал Кириченко: «Дай всегда соврать человеку, да и много дай соврать. Во-первых, это покажет твою деликатность. А во-вторых, тебе и самому дадут соврать. Две огромных выгоды разом!» — и как в воду глядел.

В марте конфликт вылился в дебаты между Кириллом Кириченко и Николаем Жариновым под руководством еще одного публичного интеллектуала — Арсения Дежурова, тоже преподавателя литературы и бывшего ученика профессора. Обе стороны по паре раз приперли друг друга к стенке, а потом как-то неожиданно выяснилось, что Кириченко никакого отношения к филологии не имеет, поскольку окончил Рязанский радиотехнический институт им. Уткина. Вуз, безусловно, почтенный, но никоим образом не гуманитарный. В итоге коллективный разум русского «Ютуба» взялся уже за самого Кириченко и тоже нашел в его роликах массу ошибок.

Так что же все-таки потребляет слушатель подкастов и посетитель публичных лекций? Точно не научное знание, а некий «наукосодержащий продукт», вокруг которого выросла индустрия с гигантскими охватами, продажей рекламы и так далее. Мы слушаем лекции и подкасты во время утренних прогулок с собакой или когда режем огурцы на кухне и искренне верим, что благодаря этому занятию становимся чуть умнее, чем те, кто в это же самое время слушал поп-музыку, смотрел сериал или листал рилсы. Для локальных тусовок и рассыпавшейся за последние годы по всему миру русскоязычной эмиграции посещение лекции очередного заезжего публичного интеллектуала становится своего рода социальным клубом, где можно встретить условных своих.

Разница между обывателем, включившим лекцию профессора на «Ютубе», и студентом третьего курса, пришедшим на лекцию того же самого профессора, заключается в том, что студент все же находится внутри локуса научного знания, а не просто так решил случайно поинтересоваться, что там было во Франции в период Столетней войны или зачем Рембрандт написал «Ночной дозор». Это означает, что студент читал работы других специалистов, знаком с первоисточниками и в состоянии понять систему аргументации лектора, достроить ее у себя в голове, а затем принять или отвергнуть ее. У потребителя «ленивого просвещения», как правило, в памяти не остается ничего, кроме темы лекции и пары наиболее лихих пассажей от харизматичного публичного интеллектуала, а между ними пролегает звенящая пустота, в которую проваливается все услышанное, но не продуманное.

А когда в интернете начинают по косточкам разбирать ошибки очередного гуру от научпопа, его преданная аудитория, не рефлексируя, грудью встает на его защиту. Срабатывает механизм, описанный в старой песне Анны Герман: «А он мне нравится, нравится, нравится — и это все, что я могу сказать в ответ!» Никакой содержательной дискуссии при этом не происходит, и шутка про то, что «когда разразился скандал с Виленской, то все в интернете стали музыковедами», остается шуткой. Поклонники научпоп-звезды просто автоматически защищают ее от нападок хейтеров, точно так же, как если бы речь шла о Джонни Деппе, Джине Карано или Моргенштерне (признан иностранным агентом в РФ). Впрочем, к чести той же Виленской стоит заметить, что она нашла в себе достаточно достоинства и самообладания, чтобы принять и отрефлексировать собственные ошибки отдельно от общественного мнения, вместо того чтобы стать героиней очередного гейта, как это случилось с семейством Жариновых.

И, разумеется, все сказанное выше категорически не означает, что автор выступает против публичных интеллектуалов и моды на научпоп — в конце концов, глупо спорить с трендами. Просто надо помнить о том, что, потребляя такой контент, вы часто вместо знания получаете лишь его изображение, причем не всегда точное. Ну и то, что если узкий специалист подобен флюсу, то специалист по всем вопросам подобен швейцарскому ножу, который вроде как умеет делать множество вещей, но делает их при этом очень плохо.

Этим летом в русском «Ютубе», который все еще жив, несмотря ни на какие замедления, появилось новое развлечение — охота на популяризаторов. И если скандал вокруг семейства Жариновых так и не вышел за пределы блогосферы, то об ошибках музыковеда Анны Виленской теперь знают даже те, кто не смотрел ни одной ее лекции. Фигура публичного интеллектуала — абсолютно новый персонаж, не имеющий ничего общего со своими аналогами из 1990-х или 2000-х, когда они являлись побочным продуктом медиасреды, «говорящими головами», ронявшими на благодарную аудиторию крупицы своей мудрости посредством телеэкрана или журнальных колонок. При этом, разумеется, сама медийность старых публичных интеллектуалов, их репрезентация, как и само существование в общественном поле, целиком и полностью зависели от воли тех, кто предоставлял им такую возможность. Характерным примером может служить судьба программы «Очевидное — невероятное», которую вел физик Сергей Капица на Первом канале — в 1998 году с приходом нового руководства ее убрали из эфира, по словам самого ученого, за то, что он отказался громить советскую науку и пропагандировать лженауку. Правда, после этого передача еще долго путешествовала с «Культуры» на дециметровый канал «Прометей АСТ», потом ее приютил ТВЦ, а окончательно она закрылась лишь в 2012 году после смерти самого Капицы. Но случай «Очевидного — невероятного» был, безусловно, уникален и во многом объяснялся исключительным авторитетом ведущего. Прочих же доставали из чулана и убирали обратно в любой момент по желанию заказчика. Одновременно с этим в нулевые начала вызревать русскоязычная блогосфера — в первой десятке создавших себе аккаунты в ЖЖ был Роман Лейбов, филолог, ученик Юрия Лотмана и профессор Тартуского университета. Дальше этот процесс пошел по нарастающей, и просветительские аккаунты, а также сообщества, посвященные буквально всем вопросам, от высшей математики до краеведения, вскоре стали составлять отдельный сегмент ЖЖ. Была лишь одна проблема — сам по себе ЖЖ был чем-то вроде бутылки, сквозь горлышко которой можно было выйти либо в тот же телевизор, либо в различного рода официальные структуры. Скажем, Сергей Карамаев, который много лет под ником tiomkin вел блог, посвященный постколониальной истории Африки, в итоге стал сотрудником посольства РФ в Зимбабве. Не слишком похоже на карьеру публичного интеллектуала, не так ли? В 2010-х все достижения прежней русской блогосферы как бы обнулились, поскольку на смену длинным текстам с картинками пришло видео. Особенно его развитию поспособствовал ковид, когда запертые в квартирах люди готовы были потреблять просветительские ролики буквально на любую тему часами напролет, лишь бы хоть чем-то занять себя на самоизоляции. Впрочем, пути к становлению публичным интеллектуалом обозначились гораздо раньше, и было их, собственно, ровно два. Вот первый: какой-нибудь младший научный сотрудник вдруг обнаруживал у себя харизму и умение излагать сложные проблемы простыми словами, заводил себе канал и становился известным. Второй же заключался в том, что известного специалиста однажды приглашал к себе какой-нибудь уже популярный канал или подкаст, после чего просмотры взлетали до небес, новые приглашения начинали сыпаться как из ведра, так что новый герой в конце концов не выдерживал и заводил собственный канал. Типичный пример первого случая — антрополог Станислав Дробышевский, второго — кореевед Андрей Ланьков. Финал у этих дорог почти всегда один и тот же — превращение в рок-звезду от науки, разъезжающую с лекциями. И вот тут и обнаруживается главный подвох во всей этой внезапно возникшей моде на научпоп. Никто и никогда не задумывался над тем, что конкретно потребляет их аудитория. Это точно не знания, потому что знания извлекаются из книжек в скучных обложках с труднозапоминаемыми названиями и текстом, понятным в основном специалистам. У научной литературы есть одно важное достоинство — в ней приводятся разные точки зрения на рассматриваемую проблему и, как правило, показана история ее исследования, а точка зрения автора не подается как безальтернативная. Ее читатель видит как бы один кирпич, но в то же время и всю стену. Посетитель канала или открытой лекции публичного интеллектуала искренне полагает, что один кирпич, развернутый во всю ширь натянутого над сценой экрана — это и есть стена. И когда вдруг выясняется, что и на солнце бывают пятна, а в кирпиче — трещины, то разочарование бывает особенно чудовищным. Второй проблемой новоиспеченного публичного интеллектуала становится заодно приобретаемый им статус популярного блогера, первостепенная задача которого «пилить контент». Пилить надо часто и разнообразно, чтобы не дай бог к тебе не утратили интерес и не позабыли. Лишь единицы вроде Badcomedian могут позволить себе выпускать по одному ролику раз в полгода и собирать на них миллионы просмотров, остальным приходится пахать свою ниву регулярно. Так запускается известный механизм саморастраты, когда работать приходится уже не для себя и не для науки, а для аудитории. Количество — извечный враг качества, к тому же благодарные слушатели обожают задавать вопросы, выходящие за пределы твоей компетенции. А почти любой публичный интеллектуал прежде всего ученый, что в современном мире автоматом означает узкого специалиста. Как говорил Козьма Прутков, «узкий специалист подобен флюсу». Стоит публичному интеллектуалу выйти за рамки того, чем он всю жизнь занимался, как он сразу же начинает безудержно «плыть». Скандал с разоблачениями вокруг музыковеда Анны Виленской как раз об этом. В свое время будущая самая популярная музыкальная лекторша русского «Ютуба» обучалась в питерской консерватории им. Римского-Корсакова в классе у иконы метамодернизма Настасьи Хрущевой, но ушла с четвертого курса, чтобы с головой окунуться в просветительскую деятельность. Сперва выступала по барам за «живой» гонорар, отбирая хлеб у стендаперов, но затем вошла в состав команды проекта «Открытый музыкальный лекторий», который благодаря ей в самые короткие сроки получил стотысячные просмотры. Но стоило Виленской выйти за пределы своих привычных тем, то есть академической классики и современной российской эстрады, и начать рассказывать про средневековую музыку, Pink Floyd и «Кино», как в ее лекциях мгновенно обнаружилась критическая масса ошибок, в том числе и из-за незнания контекстов. Говорить о музыке поздних 1960-х, не умея толком объяснить аудитории, что такое психоделия (а это вполне можно сделать и без упоминания запрещенных веществ), или говорить о Цое, не употребляя термин «новая волна» и приводя в качестве ближайших аналогий «Беспечного ангела» «Арии», являвшегося кавером на голландских хард-рокеров Golden Earring, и песню «Алисы» «Веретено», вышедшую в 2001 году, это уже за гранью профессионализма. Проблема в том, что рано или поздно любой публичный интеллектуал неизбежно окажется в той самой ситуации, которую Ильф и Петров описали метким «Остапа несло». И Виленская, увы, не стала исключением. Примерно то же самое регулярно происходит и со Станиславом Дробышевским, когда ему начинают задавать вопросы за пределами измерения черепов у неандертальцев. Например, в финале довольно известной лекции «Анатомия власти», где ему неизбежно приходится заходить на территорию историков, ошибка следует за ошибкой: известнейший артефакт «Штандарт из Ура» становится «палеткой из Шумера», император Монтесума — «военным вождем ацтеков», и на завоевание империи инков, оказывается, ушло всего три недели, хотя в реальности сопротивление продолжалось около 40 лет, и последним Великим Инкой был вовсе не Атауальпа, а Тупак Амару, изловить и казнить которого испанцам удалось лишь в сентябре 1572 года. С тех пор его имя регулярно присваивают себе перуанские революционеры и даже целые повстанческие движения левого толка, но зачем антропологу знать такие подробности? Если закопаться поглубже, то выяснится, что и на своем поле Дробышевский не очень силен — по крайней мере его главную научно-популярную книгу «Палеонтология антрополога» профессор кафедры биологической эволюции МГУ Андрей Журавлев подверг разгромной критике и обозвал палеохалтурой, а научные редакторы Михаил Гельфанд, Сергей Наугольный и Павел Скучас попросили убрать свои фамилии из выходных данных. И даже помогавший изданию фонд «Эволюция» в итоге отозвал свой логотип. На этом фоне скандал вокруг семейства Жариновых смотрится истинным бриллиантом, поскольку собрал в себя буквально все вышеперечисленное, но еще и с примесью типичного высокомерия статусного московского гуманитария, а заодно добавил драматургии в виде битвы уже состоявшегося публичного интеллектуала с юным претендентом на это звание, который и сам оказался, увы, не без греха. Евгений Викторович Жаринов отнюдь не недоучившаяся музыковедша и не доцент, а целый доктор филологических наук, профессор МПГУ и приглашенный преподаватель многих других известных московских вузов, переводчик Урсулы Ле Гуин. В дополнение ко всему сам Евгений Викторович еще и присвоил себе звание семиотика, то есть специалиста по символам, несмотря на то что научных или популярных публикаций в этой области у него нет. Его младший сын Николай еще с 2021 года вел на YouTube культурологический канал PunkMonk. Видео в жанре «умные беседы с отцом часа на полтора» выкладывались там регулярно, потом Жаринова-старшего стали активно приглашать на другие каналы и подкасты, появился даже отдельный канал «Семья Жариновых» с полумиллионными просмотрами. Слава профессора шагнула далеко за пределы университетской среды, а стоимость посещения отдельных его лекций сравнялась с театральными билетами. Жариновы стали самостоятельным брендом и превратились в хорошо отлаженный бизнес на научпопе. Учащейся Москве характер Жаринова-старшего был известен задолго до его становления в роли публичного интеллектуала. По студенческим форумам и сайтам с отзывами о преподавателях можно обнаружить: «Высокомерный, заносчивый, мы для него были просто говном на палочке… Предмет вел отвратительно, никакого плана. Зазывал на свои платные лекции, и лейтмотив был такой: “Скажите спасибо, что я вообще сюда к вам пришел”». Или такое: «Окончательно добило профессора то, что во всей нашей группе на 20+ человек не было ни одного парня (филфак!). Это определило нашу судьбу. Иначе как “тупыми обезьянками” или “глупыми курицами” уважаемый профессор нас не называл. Все полгода прошли в его непрекращающемся громком негодовании на то, что ему, ЕМУ приходится тратить свое драгоценное время на тупых баб, которые все равно потом выйдут замуж или станут секретаршами... Помимо того, что ему досталась группа из тупых обезьянок, в этой группе, к несчастью, была студентка из Киргизии, что оскорбило Евгения Викторовича так, что он регулярно уделял время комментариям на тему недостаточной русскости». При этом авторы подобных отзывов отмечали, что Жаринова студенты все-таки любили за его уникальное обаяние. Именно оно и является важнейшей чертой, определяющей публичного интеллектуала в наш аудиовизуальный век. Интимный разговор с придыханием и такой трогательной неловкостью у Анны Виленской, образ типичного «безумного ученого» у Дробышевского, ну а Жаринов отыгрывал идеальную отцовскую фигуру из московской гостиной, отчасти напоминая Воланда в исполнении Олега Басилашвили, делая мистические пассы руками, и придавливал, где надо, собеседника своим низким и бархатным голосом. Его студенты, а следом и весь русский YouTube млели от восторга, ощущая себя допущенными в храм культуры. Разоблачение случилось в январе 2026 года, когда начинающий репетитор по литературе Кирилл Кириченко выложил на свой канал видео под названием «Как Евгений Викторович Жаринов продавливает чушь при помощи пафоса и что об этом думает Аристотель». Истинной жемчужиной всех его бесконечных ошибок, а также символом общего подхода профессора к своим лекциям стала изобретенная им на ходу и несуществующая в реальности работа Ролана Барта «Смерть читателя», которую тот якобы издал сразу же после своего всемирно известного эссе «Смерть автора». Причем это не «случайно оговорился» — на вымышленную «Смерть читателя» Жаринов ссылался сразу в нескольких своих лекциях и подкастах. Достойными внимания оказались и достижения Жаринова на ниве семиотики. Рассказывая на подкасте у Александра Соколовского про поэму Некрасова «Мороз, Красный нос» и совершая при этом гипнотические пассы рукой перед лицом у ведущего, он на голубом глазу заявляет: «В эту картину счастья у Некрасова вписывается лошадь. Это потом, это я вам как семиотик говорю — это же рождение в хлеву Христа! Именно теплый запах лошади согревает младенца Христа!»… Вот только любой, кто хоть раз рассматривал вблизи рождественскую икону или вертеп, знает, что никакой лошади там нет. Непосредственно над колыбелью в момент рождения Спасителя стояли вол и осел, а где-нибудь сбоку иногда изображаются овцы, которых уже потом пригнали пастухи. Эту лошадь Жаринов придумал на ходу, точно так же как и «Смерть читателя», просто чтобы построить на ней очередную свою теорию. Разумеется, как истинный старый лев, Жаринов-старший не снизошел до личного ответа, а вместо себя отправил на поле брани сына Николая — того самого «Панк-монаха». Тот сперва записал ответный ролик, в котором в основном упирал на то, что отец уже старенький и заслуженный, а значит, имеет право на ошибки, и как бы между строк порекомендовал Кириченко: «Дай всегда соврать человеку, да и много дай соврать. Во-первых, это покажет твою деликатность. А во-вторых, тебе и самому дадут соврать. Две огромных выгоды разом!» — и как в воду глядел. В марте конфликт вылился в дебаты между Кириллом Кириченко и Николаем Жариновым под руководством еще одного публичного интеллектуала — Арсения Дежурова, тоже преподавателя литературы и бывшего ученика профессора. Обе стороны по паре раз приперли друг друга к стенке, а потом как-то неожиданно выяснилось, что Кириченко никакого отношения к филологии не имеет, поскольку окончил Рязанский радиотехнический институт им. Уткина. Вуз, безусловно, почтенный, но никоим образом не гуманитарный. В итоге коллективный разум русского «Ютуба» взялся уже за самого Кириченко и тоже нашел в его роликах массу ошибок. Так что же все-таки потребляет слушатель подкастов и посетитель публичных лекций? Точно не научное знание, а некий «наукосодержащий продукт», вокруг которого выросла индустрия с гигантскими охватами, продажей рекламы и так далее. Мы слушаем лекции и подкасты во время утренних прогулок с собакой или когда режем огурцы на кухне и искренне верим, что благодаря этому занятию становимся чуть умнее, чем те, кто в это же самое время слушал поп-музыку, смотрел сериал или листал рилсы. Для локальных тусовок и рассыпавшейся за последние годы по всему миру русскоязычной эмиграции посещение лекции очередного заезжего публичного интеллектуала становится своего рода социальным клубом, где можно встретить условных своих. Разница между обывателем, включившим лекцию профессора на «Ютубе», и студентом третьего курса, пришедшим на лекцию того же самого профессора, заключается в том, что студент все же находится внутри локуса научного знания, а не просто так решил случайно поинтересоваться, что там было во Франции в период Столетней войны или зачем Рембрандт написал «Ночной дозор». Это означает, что студент читал работы других специалистов, знаком с первоисточниками и в состоянии понять систему аргументации лектора, достроить ее у себя в голове, а затем принять или отвергнуть ее. У потребителя «ленивого просвещения», как правило, в памяти не остается ничего, кроме темы лекции и пары наиболее лихих пассажей от харизматичного публичного интеллектуала, а между ними пролегает звенящая пустота, в которую проваливается все услышанное, но не продуманное. А когда в интернете начинают по косточкам разбирать ошибки очередного гуру от научпопа, его преданная аудитория, не рефлексируя, грудью встает на его защиту. Срабатывает механизм, описанный в старой песне Анны Герман: «А он мне нравится, нравится, нравится — и это все, что я могу сказать в ответ!» Никакой содержательной дискуссии при этом не происходит, и шутка про то, что «когда разразился скандал с Виленской, то все в интернете стали музыковедами», остается шуткой. Поклонники научпоп-звезды просто автоматически защищают ее от нападок хейтеров, точно так же, как если бы речь шла о Джонни Деппе, Джине Карано или Моргенштерне (признан иностранным агентом в РФ). Впрочем, к чести той же Виленской стоит заметить, что она нашла в себе достаточно достоинства и самообладания, чтобы принять и отрефлексировать собственные ошибки отдельно от общественного мнения, вместо того чтобы стать героиней очередного гейта, как это случилось с семейством Жариновых. И, разумеется, все сказанное выше категорически не означает, что автор выступает против публичных интеллектуалов и моды на научпоп — в конце концов, глупо спорить с трендами. Просто надо помнить о том, что, потребляя такой контент, вы часто вместо знания получаете лишь его изображение, причем не всегда точное. Ну и то, что если узкий специалист подобен флюсу, то специалист по всем вопросам подобен швейцарскому ножу, который вроде как умеет делать множество вещей, но делает их при этом очень плохо.

Анна Виленская научпоп публичные интеллектуалы семья Жариновых