Кровать Марии-Антуанетты и стол Наполеона: Никас Сафронов показал свои хоромы в Брюсовом переулке

Художник Никас Сафронов провел экскурсию для журналистов «Комсомольской правды» по своей московской квартире, которая больше напоминает декорации к историческому фильму. В трехэтажном пентхаусе в Брюсовом переулке нашлось место для кровати Марии-Антуанетты, стола Наполеона Бонапарта, кресла XVI века, принадлежавшего ватиканскому кардиналу, и целой коллекции антиквариата. По оценке эксперта, все это великолепие вместе с недвижимостью может стоить около 7 млрд рублей. Квартира занимает верхние этажи дома 1928 года постройки по проекту Алексея Щусева. Само здание надстроили в 2000-х. В распоряжении художника 17 комнат общей площадью, по разным оценкам, от 1000 до 1200 кв. м, а также терраса с видом на Кремль. Интерьеры оформлены в готическом стиле: массивная деревянная мебель, старинные витражи, картины, скульптуры, камины и бесконечные антикварные безделушки. Главная гордость хозяина — предметы, которые, по его словам, принадлежали знаменитым историческим персонажам. Впрочем, документальных подтверждений происхождения этих вещей в публикации не приводится. На столе Наполеона стоят шахматы, подаренные Сафронову певцом Вилли Токаревым. По словам художника, их изготовил заключенный. На верхнем этаже расположена мастерская, где среди прочего можно увидеть необычную лампу: ее Сафронов сделал из пластиковой фигуры Мэрилин Монро, найденной на французской барахолке. По словам самого Сафронова, покупка трех этажей в начале 2000-х обошлась ему примерно в 20 млн долларов. Еще 6,5 млн долларов художник потратил на ремонт и объединение этажей, а около 1,5 млн — на мебель. Таким образом, общие вложения составили порядка 28 млн долларов. Сегодня стоимость квартиры вместе с коллекцией антиквариата эксперт оценивает примерно в 7 млрд рублей. Правда, окончательная цена исторических предметов зависит от подтверждения их подлинности и происхождения. Сам Сафронов утверждает, что продавать пентхаус не собирается. Более того, художник планирует завещать его Москве, чтобы после его смерти здесь открыли музей. Любопытно, конечно, почему художник так сфокусировался на знаковой мебели именно от императоров и императриц... Почему Сафронов не попытался разжиться, к примеру, куда более классово близкими комодом Пушкина или трюмо Брюллова? Фото: Архив фотобанка/Fotodom