«Быт на краю мира стал главным уроком моей жизни»: генеральный директор ГК ФСК Дмитрий Трубников

О детстве в бытовке посреди тайги, разнице в ритме жизни Москвы и регионов, жилье как базовой потребности и большом будущем столичного девелопмента. Я родился… В Магнитогорске, но мы не успели породниться. Когда мне было три года, родители уехали в Ноябрьск, тогда еще совсем молодой северный город. На север ехали за деньгами — платили там гораздо больше. Мой отец — водитель, а вместе с ним и мама, работавшая в торговле, не побоялись перемен. Сначала я остался с дедушкой и бабушкой, но буквально через год родители обустроились на новом месте и забрали меня к себе. Одно из моих первых ярких воспоминаний о доме — строительный вагончик в центре тайги. Их делили фанеркой пополам на две семьи. В одной из таких половинок мы жили. Этот быт на краю мира стал главным уроком моей жизни: если хочешь чего-то добиться, не надо бояться. Можно поменять социальную роль, профессию, географию. Главное — видеть задачу и понимать, ради чего ты все это делаешь. Почему я стал экономистом Очень хорошо помню момент выбора профессии. 1992 год, мне 13 лет, я стоял на кухне, мыл посуду и смотрел телевизор. На экране — молодые ребята в белых рубашках и костюмах, они учились банковскому делу в школе бизнеса. Тогда я подумал, что сейчас они выйдут на авансцену и будут менять мир. А когда вырасту я, большие дела уже будут сделаны. И все же с тех пор я точно знал, кем хочу быть. Как олимпиадник я поступил в физико-математическую школу — специализированный учебно-научный центр при Новосибирском государственном университете. Потом поступил на экономический факультет НГУ. И этот выбор ни разу не пришлось пересматривать. Моя сила — в адаптивности Многие говорят о родном городе как о месте силы. У меня такого места нет. За Магнитогорском и Ноябрьском был Новосибирск. Затем Москва. Я работал в Саяногорске, в Хакасии, во Владивостоке — оттуда каждые две недели летал в столицу. Перемещения между регионами и часовыми поясами никогда не были для меня проблемой. Скорее наоборот: со временем я понял, что моя сила в мобильности и адаптивности. Смена мест научила понимать людей и показала, что не существует одного «правильного» сценария жизни: у каждого он свой. Менять профессиональные контексты мне тоже легко. Я начинал как финансист, затем возглавлял блок бухгалтерского учета в аудиторской фирме, был гендиректором лакокрасочного завода. Я руководил финансовым блоком упаковочного дивизиона РУСАЛа, отвечал за операционную деятельность девелоперской компании, возглавлял крупнейший крабопромысловый бизнес Дальнего Востока. В какой-то момент разнообразие опыта стало моим конкурентным преимуществом. Во многом благодаря базовому финансовому бэкграунду: экономика в любой отрасли — это доходы и расходы, себестоимость и маржинальность. При этом каждый новый опыт расширяет кругозор. Одну и ту же задачу начинаешь рассматривать под разными углами. Именно так рождаются новые решения. Почему девелопмент В девелопмент я пришел в 2014 году. До этого шесть лет работал в РУСАЛе и к тому моменту понимал, что хочу выйти за периметр компании и двигаться дальше. Но рынку в моем резюме не хватало одного — опыта финансового директора самостоятельного бизнеса, а не дивизиона. Мой путь во многом определили встречи с сильными людьми. Один из них — нынешний гендиректор X5 Игорь Шехтерман, тогда — сооснователь компании по кадровому консалтингу. Его команда описала меня как «толкового парня, которого пока некуда пристроить». Мы поговорили около получаса, и он сказал, что понимает, где я буду полезен. Ответ показался мне парадоксальным — девелопмент. В этой отрасли я не работал ни дня, а одной из самых слабых своих сторон считал работу с банками — именно то, что необходимо при проектном финансировании. Но он оказался прав. Приход в ГК ФСК укрепил мое желание развивать свои компетенции в девелопменте. Мне фактически дали карт-бланш: я пришел на позицию исполнительного директора, отвечал за финансовый, IT- и правовой блоки, курировал сделки по слиянию и поглощению. Это был уже другой уровень ответственности. Компания дала мне возможность оказывать влияние на весь цикл создания продукта. Потому что девелопмент — большой путь от проектного документа до реального здания. От решения на бумаге — к той среде, в которой живут люди. Сейчас живу… В Москве. В столицу я переехал из Новосибирска в 2001 году, когда поступил в магистратуру Высшей школы экономики. Москва поразила меня масштабом — высокие здания, нереальные расстояния, бешеный темп. Сначала я жил в профессорской гостинице «Вышки» на улице Вавилова. Тогда она казалась мне огромной, высоченной, а сейчас я даже не сразу ее нашел: компактный корпус около 15 этажей, рядом — Третье кольцо, почти центр… Потом я снимал квартиру на «Пролетарской». Чтобы попасть в университет, штурмовать метро приходилось буквально с разбега. На человека, который значительную часть жизни провел в центре тайги, это производило колоссальное впечатление. Сейчас Москва становится более удобной для повседневной жизни. Жители столицы устали ежедневно тратить по три часа на дорогу. Люди все чаще обращают внимание на логистику, и это очень важное изменение для мегаполиса. Мы в ФСК тоже идем по этому пути. В ближайшее время офис компании переедет в бизнес-центр «Сидней Сити» — один из наших флагманских проектов на территории «Большого Сити». И для меня это, пожалуй, отдельная ценность – возможность дойти до работы пешком. Для Москвы это по-настоящему редкая история, и, если честно, в этом есть определенная роскошь. Чем отличаются москвичи от жителей других городов Это кажется невероятным, но в Москве и в регионах время течет по-разному. Люди живут в разном темпе — это ощущается физически. Когда после Москвы приезжаешь в другой город, буквально упираешься в спины людей. В столице быстрее ходят, быстрее принимают решения и, что интересно, даже быстрее говорят. Те, кто живут в Москве, этот ритм неизбежно перенимают. Москва с самого начала поразила меня не только скоростью, но и яркостью. Это был первый в моей жизни город, где можно гулять по улицам всю ночь до утра. Я наслаждаюсь Москвой, ее широкими улицами, благоустроенными пространствами, качеством среды. Но я никогда не забываю, что даже в 20 км от столицы Россия выглядит иначе. И это многое ставит на место. О грандиозности происходящего При всем разнообразии моего профессионального опыта только девелопмент позволяет увидеть реальный результат своей работы. Странно прийти в магазин и сказать сыну: вот фольга, твой папа участвовал в ее производстве. С крабами вообще непонятно, кто именно их выловил. В девелопменте таких проблем нет. Можно увидеть лица счастливых людей, которые заезжают в новые дома. Это, пожалуй, главный инсайт: непередаваемое ощущение грандиозности происходящего. Три фактора давления на девелопмент Сейчас девелопмент проходит кризисную фазу. Причин несколько. Во-первых, кризис спроса. На него катастрофически повлияла высокая ключевая ставка и отмена массовой льготной ипотеки с ужесточением правил предоставления семейной. Во-вторых, высокая стоимость финансирования строительства — в себестоимости некоторых проектов этот показатель доходит до 30%. Это тоже связано с ключевой ставкой. Плюс ужесточение требований банков по отношению к девелоперам. Третья причина — изменение ландшафта рынка. Не так давно все предсказывали укрупнение строительных компаний. В действительности происходит обратное: доля топ-10 игроков стабильно снижается. Появляется много новичков, а конкуренция растет. Жилье как фундаментальная потребность При этом рынок идет по пути улучшения качества продукта. Мы с командой анализировали изменения в практике жилищного строительства последних 10−15 лет: продукт в девелопменте меняется даже более революционно, чем в автомобилестроении. То, что мы строим сегодня, на голову выше того, чем мы гордились тогда. Этот тренд — рост требований к продукту — в ближайшие годы будет определяющим. Я верю в то, что жилье — часть базовых потребностей человека. Поэтому рынок будет расти, жилье — строиться, а города — развиваться. Вопрос в темпах. Два года назад мы находились на пике и в ближайшие четыре-пять лет, скорее всего, к этим значениям не вернемся. Но развитие жилищного фонда — не только рыночная, но и во многом государственная задача. У нее есть еще одно измерение — расселение ветхого жилья. Поэтому, несмотря на текущие сложности, у девелопмента однозначно большое будущее. Как изменилась Москва за последние 20 лет Кардинально. Я хорошо помню, с каким благоговением приезжал в европейские города в начале 2000-х. Тогда этот лоск и продуманность среды казались чем-то недостижимым. Сегодня ощущение перевернулось. По качеству жизни Москва во многом обошла большинство европейских городов. Парки, набережные, прогулочные маршруты, спортивные площадки, освещение, доступность социальных объектов — все это формирует удобную для жизни ткань города. Важно, что этот подход работает не только в «физике», но и в «цифре». Развитые городские сервисы — тот же МФЦ — на мой взгляд, такой же элемент городской среды, как парк или улица. За последние годы многое в Москве сделано для решения транспортной проблемы. Огромные инвестиции вложены в транспортный каркас, он по-настоящему объединил город. Это не только дороги, но и метрополитен, и МЦД. Только вдумайтесь: от Шереметьево до Внуково можно доехать с двумя пересадками. Отдельно стоит сказать об архитектуре. За последние годы город ушел от плоской, утилитарной застройки — большое внимание стало уделяться эстетике фасадов и качеству архитектурно-планировочных решений. Однако еще важнее, как изменились требования самих людей к жилью. Если раньше ключевыми факторами были метры и цена, то теперь они выбирают качество среды — не просто количество комнат в квартире, но и наличие сервисных помещений, общественных пространств, благоустроенную среду. То, что еще недавно считалось хорошим уровнем, сегодня воспринимается как базовый. И девелоперы вынуждены постоянно повышать планку, иначе продукт просто не будет востребован. Наверное, поэтому Москва для меня — город, где хочется не только жить, но и приумножать красоту, вкладываться в его развитие. Фото: из личного архива