«Это город в городе»: день на московском рынке размером больше Ватикана

Торговый комплекс «Садовод», расположенный в Капотне у юго-восточной границы МКАД, 30 лет назад был крошечным рынком для пенсионеров, покупавших там саженцы и семена для дачи. В 2026 году «Садовод» — это десять гигантских павильонов, раскинувшихся на 60 гектарах. Известно, что практически на всех рынках от западной границы Белоруссии до российского Урала и, вероятно, на большинстве маркетплейсов и в некоторых офлайн-магазинах перепродают закупленные на «Садоводе» товары. Ежегодная выручка крупнейшего в России торгового комплекса еще два года назад перевалила за 3 млрд рублей. Рынок стоял, стоит и, скорее всего, будет стоять до тех пор, пока москвичи не перестанут экономить.

Карина приехала на «Садовод» за тканями для собственного производства. Проходила мимо развала с женскими головными уборами и решила купить одну из понравившихся шапок. За 100 рублей. «Ни копейки больше не заплачу, подумала я, — рассказывает Карина. — Вцепилась в шапку мертвой хваткой. Торговалась с продавцом минут десять. Он изо всех сил сопротивлялся, но в итоге уступил. На прощание предупредил, что я эту шапку обязательно потеряю». Торговец оказался пророком — не прошло и получаса, как Карина потеряла новую шапку в рыночной толчее.

До дефолта 1998-го в Москве было почти 400 рынков, где торговали всем, от еды до бытовой техники и одежды. Рынки вырастали вокруг стадионов и станций метро, контейнерные поселки появлялись на городских пустырях. Заработала рыночная экономика. Пережившие советский тотальный дефицит и едва сводившие концы с концами москвичи шарахались от ярких витрин супермаркетов — покупки в коммерческих магазинах были не по карману. Но ярмарочное столпотворение и антисанитария тогда никого не смущали: на рынках покупали мясо, колбасу и хлеб, примеряли, стоя на картонке в грязи, кроссовки и джинсы.

В 2000-х начался большой передел — сотни миллионов рублей больше не должны были утекать в чьи-то карманы, минуя городской бюджет. Стихийные рынки, обосновавшиеся в центре, начали сносить. Сейчас на очищенных от торговцев площадках возвышаются новостройки и бизнес-центры.

«Садовод» в Капотне никого не интересовал, пока сюда не начали переезжать торговцы из других районов. «Сначала с Таганки переехал Птичий рынок. Мы регулярно ездили туда за требухой для собак, — рассказывает москвич Андрей. — Готовых кормов тогда в продаже почти не было, а на “Садоводе” можно было купить дешевые субпродукты. Например, куриные сердца. Мы их шинковали и замораживали — одной партии собаке хватало на две недели. Нравы на Птичьем рынке были суровыми: если выводок котят не успевали продать за день, оставшихся относили в соседний лес и там бросали. В лесу есть кладбище животных». Другая страшная история, рассказанная Андреем, отсылает к временам эпидемии птичьего гриппа: всех имевшихся на «Садоводе» птиц тогда якобы заживо сожгли.

Знаменитый Черкизовский рынок ликвидировали в 2009-м. Эксперты говорят, что через «Черкизон» проходила каждая десятая пара обуви, продаваемая в России. На мегарынок поставлялось 40% всей продукции легкой промышленности Киргизии. Но это не помешало ликвидировать рынок стремительно и беспощадно. Торговцы едва успевали вывозить свой товар. В одночасье почти 100 тыс. человек лишились работы, что грозило перерасти в серьезный кризис. Часть торговцев распределили по другим рынкам, в том числе на «Садовод».

Первыми в Капотню поехали коммерсанты из Вьетнама и Китая, из-за чего резиденты «Садовода» пригрозили бунтом и перекрытием МКАД. Но спустя два года в Москве ликвидировали еще 14 крупных рынков, ушла в небытие даже ярмарка в «Лужниках». И тогда «Садовод» начал разрастаться стремительно.

Площадь раскинувшегося между улицей Верхние Поля и МКАД рынка сейчас больше, чем площадь Ватикана — 60 гектаров. Километры торговых рядов — 33 линии только в главном павильоне. Тысячи торговцев и покупателей, вагоны товаров и самосвалы наличности.

«Это город в городе, — говорит Артем из Белоруссии. — Если хочешь купить что-то подешевле, надо идти вглубь. Вот я взял кроссовки, которые сначала стоили шесть с половиной тысяч, за две. Торговцы из нашего Бреста на границе с Польшей тоже закупают здесь товар. Приезжают на автобусах, набирают всего и продают у себя с накруткой 300%».

Обойти рынок за день практически невозможно, то ли жалуется, то ли восхищается Артем. «Устаешь ходить, искать и торговаться, — говорит он. — Спасает куча кафешек — можно зайти и выпить на ход ноги. Халяльная еда на каждом шагу. Свои порядки даже в туалетах — надо снимать верхнюю одежду и вешать на вешалку у входа, а за сохранность того, что в карманах, никто не отвечает. Терминалы для оплаты безналом вроде бы есть у всех, но почти все продается за наличные».

«Садовод» — это «современная площадка для малого и среднего бизнеса, которая находится в постоянном развитии, оперативно реагируя на актуальные потребности городской среды и последние тренды в ритейле», говорится на сайте рынка. Там же подчеркивается, что торговый комплекс не занимается торговлей сам, а всего лишь предоставляет в аренду площади.

«У меня было несколько точек по продаже футбольной атрибутики и сувениров, — рассказывает Дмитрий из Подмосковья. — Часть товара приходилось покупать на “Садоводе”. Он как современный “Черкизон”. Главный минус “Садовода” — сложная логистика и вечные пробки. Огромная площадь, одинаковый товар везде, сложно сориентироваться, легко заблудиться. Никогда там ничего не ел и вообще стараюсь не задерживаться».

Дороги в Капотне всегда были проблемными, но ситуация стала еще хуже после того, как «Садовод» разросся. Фуры с товаром едут на рынок круглосуточно. Недовольны и жители близлежащих Котельников, уже подмосковного города: мигранты массово арендуют жилье и ютятся по 20 человек в квартире. Из-за наплыва мигрантов губернатор Подмосковья Воробьев распорядился усилить местную полицию и установить в Котельниках больше видеокамер. «Люди переживают — такое соседство не всегда бывает спокойным», — сказал он.

«Мы активно поддерживаем блогеров, освещающих деятельность комплекса, развиваем сотрудничество с локальными лидерами мнений, оперативно информируем об изменениях в инфраструктуре в социальных сетях, анонсируем грядущие мероприятия и публикуем контактную информацию арендаторов», — говорит Алена Пупышева из администрации торгового комплекса. В 2025 году «Садоводу» якобы удалось привлечь больше молодежи, которая «склоняется к практичности и индивидуализации, выбирая качество и комфорт».

«То, что выложено на прилавках, я даже не рассматриваю, — разъясняет свою политику покупательница Ирина. — Но на рынке есть и павильоны с недешевой продукцией». Многое из того, что продается на маркетплейсах, уверена Ирина, закупается на «Садоводе».

В одном из ларьков энергично суетятся два невысоких брюнета. Они готовы бегать на склад и обратно до тех пор, пока покупательница не подберет себе сумку. Парни максимально учтивы и, как прилежные ученики-подмастерья какого-нибудь европейского модного дома, готовы прочитать подробнейшую лекцию про каждую из десятков сумок на полках. В магазинчике грязновато, но тепло. Сумки аккуратно расставлены на полках, и, чтобы дотянуться до самой верхней, четвертой, нужно карабкаться по стремянке.

Сумку Hermes (в ЦУМе оригинал стоит 5 млн рублей) в местном ларьке отдают всего за 6 тыс. рублей. Можно поторговаться. На вид между оригиналом и подделкой вроде бы почти нет разницы. Здесь есть и сумки «от Chanel». Мечта каждой модницы стоит в ЦУМе 1 млн рублей, а тут просят те же 6 тысяч. С оригиналом такой сумки на публике появлялись Николь Кидман и Ким Кардашьян.

Фото: Александр Рогоза/KP Media, пресс-служба ТК «Садовод»