Это мой город: директор школы №548 «Царицыно» Ефим Рачевский

Об альпинистах в Царицынском парке, прогулках по Калитниковскому кладбищу, оранжерее с плодоносящими бананами на школьной крыше, зависимости качества еды в ресторане от толщины меню и культурной децентрализации Москвы. Я родился… В маленьком родильном доме уездного города Сороки в Республике Молдавия. Название это никак не связано с птицами, в переводе с молдавского săraci значит «бедные, несчастные». Город наш действительно был бедным и несчастным, еще в давнее время за него была борьба между Российской империей и турками. Это то самое место, неподалеку от которого Петр I потерпел поражение от турецких войск в Прутском походе 1710–1713 годов. Вот там я родился и провел самые классные, самые замечательные свои годы, вплоть до 17 лет. А потом я уехал и поступил в Казанский государственный университет на историко-филологический факультет, который и окончил. Отслужив в армии на сопках Маньчжурии, я вернулся в Казань молодым лейтенантом и начал работать в школе №30 учителем истории. Переезд в Москву... Начался с того, что я пошел в театр. На спектакль «Самая счастливая» по пьесе Эдуарда Володарского. И я влюбился в замечательную артистку Наташу Беспалову, которая исполняла главную роль. Мы поженились и переехали в Москву. Мы поселились в районе Ленино-Дачное. Теперь он называется Царицыно. Это исторические места, связанные с застройкой Москвы 70-х годов прошлого века. Там проходила железная дорога в Горки Ленинские. И это такое было дачное место. Там неподалеку как раз я и жил, а Царицынский парк был местом моего бродяжничества, прогулок, размышлений и отдыха на природе, потому что дачи у меня никогда не было и нет. Я не хочу ее иметь, мне дорого мое время. Дворец в Царицыно — творение великого русского архитектора Баженова — тогда был в руинированном состоянии: никто его не разрушал, просто недостроили. Этот дворец был площадкой для тренировок по альпинизму. И там я убедился, что никогда не стану альпинистом. Я к ним только приглядывался, наблюдал и понял, что это не мое. Сейчас живу… На Таганке. В Калитниках. В очень оживленном и немножко грустном месте, рядом с Калитниковским кладбищем. Люблю гулять... Как правило, я гуляю по школьным коридорам. Иногда хожу пешком. А еще очень люблю гулять на том самом Калитниковском кладбище, вблизи него. Оно было открыто, когда Москву потрясла чума. Тогда императрица Екатерина велела убрать все чумные захоронения за пределы города. И вот рядом с деревней Калитники устроили такое кладбище. И церковь там прекрасная второй половины XVIII века. Много интересных исторических памятников. Ну и, естественно, в тот опасный период туда же перевели все скотобойни. Там и топонимика соответствующая: Скотопрогонная, Воловья, Мясная-Бульварная, которая теперь Талалихина, где находится исторический флагман отечественной мясной промышленности — знаменитый Микояновский комбинат. Я почему люблю бродить на кладбище? Там тишина, спокойствие и история. И, кстати, первые певчие птицы весной появляются именно там. Возможно, это связано с православной Пасхой, вернее, следующей за ней Радоницей, когда принято навещать усопших родственников и приносить на могилы куличи, яйца и прочие угощения. Птицы про это знают — у них в эти дни деликатесный период. А потом свободное время я посвящал прогулкам по старой Москве, более того, проводил экскурсии со своим педагогическим коллективом. Я очень люблю Замоскворечье. Оно тронуто в меньшей степени точечной застройкой. Лет пятнадцать назад ее там вообще не было. Люблю все, что связано с такими замечательными улицами, как Пречистенка и Остоженка. Мало кто знает, что детально этот район был описан в мемуарах Елизаветы Яньковой. Эта чудесная женщина надиктовала внуку подробнейшие собственные воспоминания и то, что она знала по рассказам предков, это история пяти аристократических поколений Москвы где-то с середины XVIII века. В том числе там много о том, как застраивались Хамовники, Пречистенка, Девичье поле. Я люблю арбатские переулки, люблю Немецкую слободу — есть много уникальных мест в Москве, которые мне дороги. Нелюбимый район... Такого, вы знаете, нет. Потому что я в местах, где мне неуютно, стараюсь не бывать. Несколько настороженно я раньше относился к району Орехово-Борисово, где расположена 548-я школа, в которой я работаю. Мы ее построили в середине 1980-х. Я где-то читал, а потом попытался привнести этот принцип в жизнь... Дело в том, что в условиях архитектурного и ландшафтного однообразия развитие детей существенно тормозится. Разнообразие должно быть либо природное, либо архитектурное. Поскольку повлиять на архитектурные решения при массовой жилой застройке я не мог, то мы постарались внутри школы это все учесть. Помню, в самом конце 1980-х наши старшеклассники посадили вблизи школы липовую аллею, около 100 деревьев. Теперь это зеленая цветущая роскошь, она радует всех людей. Во дворе у нас был фонтан. Я его построил со злости. Если помните, лет десять назад вернулись почему-то к дискуссии о происхождении Земли, активизировались плоскоземельщики. И тогда я обратился в нашу художественную школу, и ребята слепили плоскую Землю, расположенную на трех китах. Такая получилась керамическая композиция. Лет 20 тому назад мы построили оранжерею на крыше — 200 квадратных метров. Там растут кофе, бананы, инжир и какие-то другие радости, цветы ранние. Первыми стали плодоносить бананы. Я помню, уже в конце 1980-х с двух деревьев мы собирали ведра два-три бананов. И знаете, как мы поступали с урожаем? Мы награждали ведром бананов класс, свободный от курения. Хороший оказался стимул. Ну а потом курить вообще стало не модно. Курящих школьников у нас не осталось, много спорта, программирования и путешествий. Такие дела... Любимые рестораны… Как правило, если я ем не дома, то это школьная столовая. Потому что на это мероприятие у меня есть минут 15–20. Я ем вместе с детьми. (Я еще в армии, когда был командиром роты, старался по возможности есть вместе с солдатами. Не все коллеги меня понимали, предпочитая отдельную офицерскую столовую.) Но это правильно: дети должны видеть, что я ем вместе с ними. Во-первых, ты их наблюдаешь. Во-вторых, они видят, что их вождь ест ту же пищу, значит, она как минимум безопасна. А в нашей школьной столовой очень хорошо готовят. У нас замечательные повара. Несколько любимых ресторанов у меня, конечно, есть. Например, грузинский ресторан «Дарбази» на Николоямской улице. Он выгодно отличается от других ресторанов грузинской кухни, я бы сказал, некой своей простотой и изысканностью. Я заметил одну закономерность: чем меню толще, тем еда хуже. Вот у великого поляка Станислава Лема есть книга «Сумма технологии», он там как раз выводит некое единство технологий для различных сфер человеческой деятельности. Всему значимому присуща простота. Когда я прихожу в ресторан с небольшим меню, а этим, кстати, славится «Дарбази», то я знаю, что там идет концентрация усилий, чтобы именно эта еда была очень хорошей, лучшей. А если очень много всего разного, и то, и другое, и пятое, и десятое, ресурсы расползаются. Эта же закономерность присутствует и в школе при попытке организовать профильное и очень разнообразное обучение детей. Важно, чтобы это разнообразие было органичным, а не навязанным, искусственным. Москвичи отличаются от жителей других городов… Сначала скажу о впечатлениях до моего первого приезда в Москву. Вот тот самый город Сороки, где я родился и вырос, это было курортное место, куда люди приезжали отдыхать со всего Союза: из Москвы, из Ленинграда, из Архангельска, Мурманска и так далее. Я быстро знакомился и дружил с ребятами из России, которая была мне известна в основном по книгам великих русских классиков, фильмам, рассказам моих родственников из Москвы. Во-первых, москвичи отличались другой речью. Яркое московское аканье меня тогда удивляло и было притягательным. Потом я занимался в университете диалектами. Ездил в экспедиции на Север, записывал говоры, а для северных говоров, наоборот, характерно оканье и полногласие. Когда я приехал в Москву, я был потрясен тем, как быстро ходят москвичи по улице. Такое впечатление, что они за кем-то гонятся. Я понял, что они гонятся за временем, ибо боятся куда-то не успеть. Я, кстати сказать, так и не научился быстро ходить. При этом москвичи намного коммуникабельнее жителей других регионов. Они с большим доверием и азартом относятся к собеседнику. С чувством юмора у них все отлично. Только люди с очень хорошим чувством юмора могли назвать рюмочную «Второе дыхание». Помните такое место легендарное на «Новокузнецкой»? Ее нет давно... В Москве лучше, чем в Лондоне, Париже, Нью-Йорке и других мегаполисах мира… Москва чище. В 85 раз чище. Другая, более внятная и понятная логистика. Идеальный общественный транспорт. Ну, правда, в Лондоне тоже неплохой общественный транспорт. Но в Москве лучше, это точно совершенно. И москвичи менее пугливые, более доверчивые, чем жители обозначенных вами столиц. За исключением ньюйоркцев, ньюйоркцы вообще не пугливые. Это был 2011 или 2010 год. Мы с женой гуляли по 14-й улице, замешкались и разглядывали карту. Подошла очень пожилая женщина. Она сначала рассказала, как пройти туда, куда мы хотим попасть. Потом стала рассказывать про историю этого района. Потом стала рассказывать про историю своей семьи. Потом мы присели и вместе выпили кофе. Я знаете что увидел в Нью-Йорке и что меня привлекло? Мы жили в отеле недалеко от места, где начинается Бродвей, и нашу улицу в субботний вечер почему-то перегородили, сделали объездные маршруты. Оказалось, что это проходит местный фестиваль сальсы. Прямо на улице — громкая музыка. Танцевали вместе старые и молодые, обменивались чем-то, угощали друг друга. Это было здорово. Я увидел то самое соседское комьюнити в гигантском мегаполисе. Несколько лет назад, когда встал на ноги наш новый школьный корпус на территории бывшего завода ЗИЛ (это сегодня самая большая школа России, там 40 тыс. квадратных метров), меня жители пригласили на день рождения своего квартала Зиларт. Это было 1 сентября. Последний год до пандемии. Я увидел там почти то же самое, что меня обрадовало на 14-й улице Нью-Йорка, но только ярче и многолюдней. Они озаботили местных предпринимателей. Там очень много лавочек, ресторанчиков, булочных, кофеен. Те вынесли свою продукцию. Кто-то для детей сделал бесплатное мороженое — большой праздник. Все танцевали. А я произнес речь о дружбе, новой малой родине и смыслах учения в школе. А потом выяснилось, что праздник местного комьюнити проходит регулярно, каждый год на 1 сентября. Поэтому видите, как можно найти свое место в мегаполисе, когда все начинают ощущать себя соседями. Помню, еще мой отец говорил, что хороший сосед порой дороже близкого родственника. Из изменений последних лет мне нравится… Что идет некая культурная децентрализация Москвы. Сергей Семенович в свое время объявил, что все радости центра Москвы должны быть доступны и в московских маргиналиях, разумеется, без тиражирования Кремля и Большого театра. И вы знаете, за довольно короткий период, с 2018 по 2025 год примерно, если взять окраины Москвы — юго-восток, восток, юг, — реализованы очень умные и хорошие решения: много зелени, появились цветники, зоны отдыха, детские площадки. Изменились смыслы библиотек и поликлинник, куда-то делись сильно пьющие обыватели. А в том же Зиларте открылся роскошный музей современного искусства. Давно собираюсь, но никак не могу доехать… В Пушкинский музей. ГМИИ. Я там не был 12 лет. Никак не могу доехать. Это то же самое, как Веня Ерофеев не мог попасть на Красную площадь. Если не Москва, то... Нижний Новгород. Мне нравится динамика развития этого города, его близость к местам, которые я очень хочу посетить, Городец, допустим. Ну и Волга с Окой. Очень правильная речь у нижегородцев, в том числе у женщин. Я говорю «в том числе у женщин», потому что мне режет слух, как иногда разговаривают и интонируют современные девушки. Почему-то именно они, а не юноши. А в Нижнем этого нет. Говоря о сегодняшней школе… Есть расхожее мнение о том, что срочно, быстро, немедленно надо вернуться к советскому образованию. Один из мифов — якобы президент Кеннеди говорил, что русские выигрывают битву в космосе за счет качественного образования. Забывают только одно, что это качественное образование было у очень узкой прослойки специализированных школ «для элиты», «куда сложно попасть», как правило, это были школы с углубленным изучением иностранного языка. Сейчас наступило другое время и иная политика в системе образования. Причем ключевым элементом здесь было решение, что в той же Москве формула «деньги следуют за учеником» стала жизненной. Я очень хорошо помню, когда лицеи финансировали по одной расценке, центры образования — по другой расценке, жило стыдливое понятие «дворовая школа». А потом ситуация радикально изменилась: вне зависимости от статуса и месторасположения, близости директора к образовательной власти все школы Москвы начали финансироваться по единой сетке, а единственным критерием различий стала возрастная группа детей — начальная, средняя или старшая школы. Поскольку система образования большая и система гуманитарная, а гуманитарная в отличие от механической меняется не быстро, 10-12 лет назад произошла интересная метаморфоза. Если раньше среди школ с победителями Всероссийской олимпиады школьников было несколько десятков учебных заведений, на вывеске которых было написано «гимназия» или «лицей», то теперь призеров и победителей готовят несколько сотен школ. Это свидетельствует о том, что политика региона была абсолютно верной. На мой взгляд, это самое радикальное и эффективное изменение, которое произошло. Я бы сказал так: качественное образование стало приобретать черты массового качественного образования. Фото: предоставлено пресс-службой