Это мой город: художник Платон Инфанте-Арана

О путешествиях по крышам и временам года, об ароматах Москвы и сохранении памятников конструктивизма, а также о том, каким зданиям противопоказан яркий зеленый цвет, и о современной скульптуре, которая может омолодить город. Я родился… В Москве летним утром в родильном доме имени Грауэрмана. Жили мы тогда в коммуналке на Фрунзенской набережной. Это было чудесное время, практически сказочное. Комната, в которой мы ютились, представляла собой мастерскую родителей, художников Франциско Инфанте-Арана и Нонны Горюновой, где существовали зеркальные светящиеся объекты. Но не только это. Фантастическое впечатление создавало еще и соседство с рекой, которая была видна из окна, как и тот берег с Воробьевыми горами. Я прожил там до своих шести лет. Сейчас живу… Потом мы переехали в любимое Замоскворечье, где до сих пор и живем. Путешествовать по крышам в детстве было любимым занятием. Это было перестроечное время. Удивительная возможность, не знаю, насколько легальная, но все мальчишки этим занимались — в районе Ордынки взбираться на крышу и гулять по кварталу. Мощное впечатление. Москва в моем детском восприятии представляла собой одну огромную квартиру с разными комнатами. Вот я ездил, например, к бабушке и дедушке, художнику Петру Горюнову, на Верхнюю Масловку и был абсолютно уверен, что название улицы являет собой этимологию масляной краски. В мастерских в домах №1 и №9, к счастью, до сих пор сохраняется тот уникальный мир. Поездки в Матвеевское к другой бабушке дарили мне особое впечатление от спальной Москвы, огромных труб, яблочных садов. Люблю гулять… В окрестностях Чистых прудов, где существует удивительная смесь домов, близость Бульварного кольца. Мне кажется, что за радиально-кольцевой планировкой Москвы прячется какая-то внутренняя метафизика, особая энергетика, которая проявляется в истории. Этот круг всякий раз разворачивается по-разному. В нем сложно устать. Немного похоже на Париж, который, впрочем, с его лучами устроен немного иначе. Москва многогранна, многомерна. Город мне представляется этакой картиной в стиле кубизм. Любимый район… Чистые пруды и Замоскворечье. Нелюбимый район… Нелюбимых районов очень много, и все они расположены вокруг старой Москвы. О современной архитектуре не говорю. В чем-то она более приятная по сравнению с хрущевками, брежневками, наследием лужковского времени, которое мне доставляет особое мучение. Не очень люблю советский период начиная со сталинской Москвы. Мне нравится дореволюционная архитектура. Также большим преступлением считаю снос конструктивистских зданий, как, например, недавнее уничтожение замечательного дома-коммуны «Изотерма» на Рождественке. Сломали моментально. А ведь у нас на самом деле есть что ломать и что улучшать. Радует, что в Замоскворечье все же ремонтируют старые дома. И с тротуарами стало получше. Фонарики прикольные появляются какие-то. Москвичи отличаются от жителей других городов… Сейчас москвичи изменились. Уже трудно определить, кто тут москвич, а кто нет. Москвич сегодня — это скорее статус. Вспоминаю своего дедушку и тот давно исчезнувший прекрасный, благородный акцент московских жителей. Помню времена теплых отношений, когда было принято здороваться с соседями по подъезду. Давно собираюсь, но никак не могу попасть… Как ни странно, никогда не был в музее Тропинина, хотя живу рядом. Быть может, лучше оставить себе какую-то тайну? Кроме дома и работы меня можно встретить… Шляться по улицам с супругой, тоже художником, Дарьей Коноваловой-Инфанте и рассматривать архитектуру — одно из моих любимых занятий. Люблю смотреть в дождливое разноцветное вечернее небо, любоваться заснеженной зимой. Путешествие между временами года в одном и том же городе ощущаю гораздо ярче, чем путешествие в какое-либо другое место. И город путешествует через времена года. Чтобы все это видеть, нужно находиться на месте и наблюдать за разной погодой. Любимые рестораны… Мне очень нравятся молодежные начинания в этой области. Сразу понимаешь, что люди вкладывают душу в свое дело. Например, люблю кафе Meteorite на Покровке или «Особняк» в Большом Трехсвятительском, приятное место для посиделок. Французский ресторан Le carré на Садовнической неплох, хоть и более традиционный. В Москве лучше, чем в других мегаполисах… Где-то мне нравится больше, где-то меньше. Есть любимые города — Москва, Париж, Петербург, хотя Петербург несколько жестковат из-за своей ригидности. Все знают замечательное произведение Андрея Белого «Петербург», но мало кто помнит его же не менее замечательный роман «Москва». Там она хоть и названа старухой, но в нежные майские деньки эта старуха запросто может превратиться в юную девушку. А когда выпадает снег, Москва становится небесным городом. Люблю историю и часто изучаю сайты, где сопоставляются фотографии XIX века и современные. Мне нравится Москва в стиле модерн рубежа XIX–ХХ веков. Московский модерн потрясающий, отличающийся от питерского своей какой-то нежностью. Москва изменилась… Тротуары стали чище и ровнее. Появились интересные музеи, AZART, «ГЭС-2», «Зиларт». Это очень красит город. Однако из-за самокатов, а я их противник, жизнь стала очень нервной. Недавно я снял небольшой экспериментальный фильм «Сиреневая Москва» о связи цвета, места и запаха. Весь город превращен в мановение ароматов духов. Московский модерн, ткани, закрывающие фасады дома для ремонта, цветущая сирень, ее замечательные оттенки, отражающиеся в цветах домов. Традиция красить дома в определенные цвета замечательная, и ее надо сохранять. Но все же нельзя красить старинные здания в ярко-зеленый цвет, как, например, поступили с конструктивистским домом в самом начале Маросейки. Хочу изменить в Москве… Хотелось бы, чтобы сохранением архитектурного фонда занимались люди, любящие старую Москву, ценящие те несомненные архитектурные достижения, которые у нас есть. Сохраняли бы здания и ни в коем случае не трансформировали их тотальной вставкой стеклопакетов. Это убийство глаз. Окно в доме — это как у человека глаза. Если вместо глаз вставить пластик, дом теряет душу. Это недопустимо. В центре полно старинных особнячков с «ослепленными» окнами: берут и убирают поперечины расстекловки. Понимаю, тактичные рамы, совпадающие по рисунку, изначально заложенному архитектором, стоят денег. Может, эта мера и дает больше света и позволяет не заботиться о форточках, но архитектор все же подумал о пропорциях окна как части образа. К этому стоит относиться серьезнее, иначе Москва уже не будет столицей. Мне не хватает в Москве… Не хватает современной скульптуры. Уверен: настало ее время. Традиционные жанры и так уже представлены в изобилии, а современной скульптуры очень мало. Да ее практически нет. Такая ситуация город не красит, лишь делает его старше на вид. Просто обязаны присутствовать вещи в контексте современной культуры и искусства, которое в России очень сильное. Надо давать возможность высказаться молодым художникам, и не только молодым. Например, было бы замечательно, если б в городе стояла зеркальная конструкция авторства моего папы, такая как была на выставке в «ГЭС-2». Это место стало бы международным центром притяжения. Скульптура не только память, но и актуальность. И актуальность тоже должна быть отражена в урбанистике. Если не Москва, то… Я много путешествовал в детстве, поэтому у меня есть ностальгия по Европе. Предпочел бы центр Парижа, город с удивительной энергией, где явлен гений места. Хотя и там много своих неприятных прикольчиков. Выставка «Symbiosis. Vol. 3: ошибка восприятия»… Открывается 28 мая в галерее фиджитал-искусства VS gallery на Малой Ордынке. Это наш совместный проект с Кириллом Рейвом. Я работаю в гибридной технике, связывая несколько разных медиа, что соответствует концепции галереи. Наша выставка предлагает пережить момент, когда различие между «смотреть» и «быть увиденным» исчезает, а сама реальность становится своего рода интерфейсом, постоянно меняющимся в зависимости от взгляда. Мои работы, напоминающие айсберги — это метафора отношений между физическим миром и его цифровым двойником. Их геометрические формы, возникающие из глубин алгоритмической генерации, прорываются в реальность, где материальная вершина выступает над экранной поверхностью. Фото: Пелагея Инфанте-Арана