Это мой город: таганский голубевод Юрий Шмелев

О детстве под гудки паровозов, о своем тезке в театре на Таганке, о том, чем ценны отечественные голуби-турманы и зачем им на голову кладут старинную медную монету, а также о том, что из опыта Севильи стоит заимствовать Москве. Я родился... В Москве, в Ждановском районе — так раньше назывался наш Таганский, на Верхней Хохловке. Это на пересечении Окружной железной дороги и ветки Курского направления. Самые первые воспоминания — жизнь в бараках. Наш двухэтажный дом был построен Октябрьским трамвайным депо. Мама работала водителем трамвая, и ей там дали комнатку. Я очень хорошо помню из детства звуки паровозов, проезжающих по кольцу. Когда посреди ночи состав останавливался около семафора... А потом дергался: дзынь-дзынь-дзынь! Такая перекличка, гудки эти паровозные. Потом, когда выходишь из барака — из парадного, как тогда называлось, — видишь дворы, бесконечные лужи, дровяные сараи. Тогда дровами уже не топили, газ был привозной. Но сараи у всех остались, и в них чуть ли не у каждого третьего обязательно вольерчик и голуби. Там вообще было очень много любителей птиц. А я был совсем другой любитель. Я просто любил природу. Сейчас живу... В основном тоже в Таганском районе. Хотя несколько лет назад я переехал в квартиру на проспекте Мира, но туда прихожу только ночевать. А здесь, на Марксистской, живут моя дочь с внуками и находится моя голубятня — я прихожу сюда ежедневно. Провожу тут время с утра до вечера. Моя голубятня стоит на этой крыше с 1992 года. Я целый день кручусь здесь с птицами и внуками. Слежу за чердаком, делаю уборку. За голубями у меня приглядывают ветеринары. Они приезжают практически каждый месяц, берут помет на анализ и проверяют птиц на бактериологические заболевания, а также на вирусы. С голубятней справляюсь сам — приезжаю ежедневно... Мне запретили приводить сюда посторонних людей. Но мне помогают две молодые девушки, которые живут в нашем подъезде. Я знаю их еще школьницами, а сейчас они уже получили высшее образование. Когда я попадаю в больницу или мне нужно уехать отдохнуть, они приходят и ухаживают за голубями. А так — корм, ветеринары, прививки, минеральная подкормка — все оплачиваю сам. В год уходит около 70 тыс. рублей. С детства не ем ни рыбу, ни мяса... Таким родился. Поэтому когда мама готовила что-то мясное или рыбное, я все это прятал в карман и уносил на улицу кошечкам и собакам. Они меня все знали, дружили со мной и прямо поджидали во дворе, а я их прикармливал. А к голубям хозяева вообще близко не подпускали. Боялись, наверное, что украдут. Мальчишек около голубятни тогда вообще не терпели. В моем детстве голубятни были в основном у инвалидов войны — возвращались без рук, без ног... Один мне запомнился очень хорошо. Он жил не в бараках, а рядом, в частном доме. Прозвище у него было Лиса. Видимо, он был барышником: к нему приносили ворованных кур, а он ближе к выходным оттаскивал их на Птичий рынок и продавал. И голуби у него тоже водились. Они постоянно менялись, не были постоянной стаей, и Лиса их практически никогда не выпускал из вольера. Я в щелочку забора смотрел на этих птиц. Мне самому очень хотелось завести голубей, ведь кошечки и собаки были прирученные, а эти строгие, близко к себе не подпускали. Сизых уличных голубей раньше вообще не было. Это уже после фестиваля 1958 года их уйма появилась на площадях Москвы. А тогда они были редкостью: прилетали иногда на железнодорожную насыпь кольцевой дороги поклевать зерно из вагонов. И были очень пугливыми — только поднимаешься на насыпь, они тебя еще за сто метров увидят и сразу улетают. Знаменитый Птичий рынок, которого больше нет... Когда наши бараки сломали, рядом с трамвайным депо построили пятиэтажку, и мы туда переехали. Рынок оказался буквально под боком, и я, будучи маленьким, побежал туда и купил своего самого первого голубя. Помню, как мчался на рынок с шестого километра. После переезда я проводил там все выходные. Рынок тогда работал только по воскресеньям, и я не пропускал ни одного дня. К тому времени дровяных сараев уже не осталось, разводить птиц стало негде, но нам с мальчишками все равно очень хотелось этим заниматься. Где мы только голубятни не устраивали! У голубятников была традиция собираться в первую субботу Великого поста. Все съезжались пораньше на старый Калитниковский рынок — тогда его часто называли Конным. По старой традиции цыгане продавали там лошадей. Сейчас Птичьего рынка на прежнем месте давно нет, вся торговля голубями переехала на «Садовод». Мой любимый вид с крыши высотки на Марксистской... Если говорить о красоте Москвы, то прекрасный вид на площадь открывается в сторону центра. Но есть и другие интересные ракурсы, где видны старые районы. Например, если смотреть в северном направлении, в сторону Лефортово, то оттуда отлично виден Андроников монастырь. А здесь, буквально рядом, стоит очень красивый храм Мартина Исповедника. Любимый район... Конечно, каждая лягушка хвалит свое болото. Но родной Таганский район действительно красивый. Я замечаю, как много здесь сейчас благоустроено. Это просто не сравнится с тем, что было в моем детстве, когда мы к дому шли в резиновых сапогах и месили грязь. Люблю гулять... Чаще всего бываю в Таганском парке. У нас их здесь два: один около монастыря, а другой детский, хожу туда с внуками. История моего трудоустройства в театр на Таганке... Все решило совпадение: когда я получил квартиру в доме у Таганской площади, оказалось, что в театре напротив уже работают мои знакомые голубятники. В то время я работал в вычислительном центре МАИ. Приятели начали меня подбивать: «Что ты ездишь бог знает куда на свой авиационный завод? Переходи к нам. Здесь тебе будет гораздо удобнее, ведь голубятня совсем рядом». В первый же день они привели меня напрямую к художественному руководителю Николаю Губенко: «Николай Николаевич, вот наш товарищ, отличный человек, хочет работать у нас в бригаде». Губенко открыл мою трудовую книжку, посмотрел на записи и удивился — там значились только инженерные должности: конструктор, инженер. Он с улыбкой спросил: «А ты хоть представляешь, что такое монтировщик сцены?» Я ответил, что это примерно как грузчик в мебельном магазине. Губенко посмеялся, вернул мне документы и сказал: «Ну я тебя предупредил. Иди к директору оформляться». Так я и стал частью коллектива. Со временем я по-настоящему втянулся, мне очень понравился сам творческий процесс. В итоге я отработал монтировщиком сцены 24 года. Театральная жизнь оказалась невероятно увлекательной, и постепенно к ней приобщились мои питомцы. Птицы начали участвовать в постановках «Таганки», а позже меня стали приглашать с ними в другие театры. Я как-то подсчитал: мои голуби были задействованы в спектаклях более чем десяти разных московских театров. О Юрии Любимове... Мы, конечно, общались. Он ведь тоже Юрий Петрович, как и я. В театре на этой почве была популярная шутка. Когда актеры прибегали перекусить в буфет на старой сцене, я заходил следом. Те, кто сидел ко мне лицом, сразу вставали и говорили: «Здравствуйте, Юрий Петрович!» Остальные тут же испуганно оборачивались, думая, что вошел режиссер. Шутка избитая, но каждый раз срабатывала, и все над этим хохотали. Сам Любимов, когда выходил на сцену и ему нужны были монтировщики, почти никого из рабочих по именам не знал. Он просто кричал в темноту: «Тезка! Ты здесь?» Голуби-турманы, которых я выращиваю, отличаются тем, что делают в воздухе кульбиты… Это наша отечественная короткоклювая порода. Их разводят и для красоты, и ради невероятного летного стиля — любителей они привлекают своими кувырками в небе. Красота у них неброская, этих птиц нужно рассматривать вблизи. Вот, к примеру, орловский белый турман. Сам граф Орлов был большим любителем голубей. У истинного турмана маленькая граненая голова — раньше ее называли орешком — с выраженным затылком и шишечками. Глаза крупные, окруженные широкими веками, которые визуально делают их еще больше. Клюв обязательно короткий, толстенький и с благородным погибом. На голове развитый хохолок-розочка от уха до уха, а высокая шейка изящно вытянута вперед с красивым перехватом. По стандарту породы, опубликованному еще в 1912 году, судейская оценка птицы включает десять позиций: от головы и глаз до хвоста и фигуры. Но прежде чем приступать к оценке голубя, нужно было убедиться, что голова у него действительно граненая, а не круглая. Для этого использовали старую медную двухкопеечную монету. Ее аккуратно клали голубю на темя. Если монетка держится и не скатывается — значит, голова правильной формы, и можно судить птицу дальше. Моих голубей можно увидеть... На детских праздниках и в школах. Раньше у меня было много птиц, но сейчас сказывается мой возраст, 77 лет. Держать большое количество голубей тяжело, поэтому я постоянно сокращаю стаю — сейчас их осталось меньше сотни. Когда-то раздавал голубей во все храмы — районные, московские и даже дальние — на праздник Благовещения. Сейчас из-за сокращения стаи мне приходится многим отказывать, даже нашему Святейшему Патриарху. Раньше я отдавал туда на выпуск до ста голубей, а в этом году смог выделить только 30 штук. Но его помощник отец Герасим пришел и передал слова Кирилла: «Из рук буду выпускать только ваших голубей». Было очень приятно. В Москве не хватает... Москвичи часто жалуются на обилие голубей около метро «Марксистская» и на грязь от них. Мне нравится опыт Испании. В Севилье на огромной площади живут тысячи белых голубей, но там все продумано. По периметру площади специально обученные люди продают туристам маленькие пакетики с пшеницей. Стоит такой пакетик евро, хотя зерна там на копейку. Но люди с удовольствием платят, кормят птиц с рук и фотографируются. На эти деньги территорию и содержат — там даже сделаны красивые фонтанчики, где голуби пьют и купаются. Конечно, к вечеру вся площадь оказывается испачканной. Но как только птицы разлетаются по гнездам, приезжают две машины коммунальщиков. Покрытие там гравийное, с хорошим дренажем. Одна машина собирает мусор, а другая моет все водой. Утром площадь снова блестит. Если бы у нас так ухаживали за местами скопления голубей, это было бы совсем другое дело. Хотелось бы изменить… В Москве и близко нет такого ухода, как в других городах мира. У нас на «Марксистской» голуби пачкают и перила, и козырьки. А почему бы не сделать навес или шатер над входом? Птицы перестанут садиться на эти перильца, будут ходить рядом. Вот уже и плюс — на входе в метро станет чисто, и лесенка, и перила в порядке. Чтобы ограничить численность птиц, их не нужно морить голодом. В других странах весной, после первого выводка, голубей начинают подкармливать специальной кормосмесью. В нее добавляют препараты, которые не дают птицам нести яйца. Они перестают гнездиться, у них начинается плановая линька, они спокойно готовятся к осени, и от этого их здоровье только крепнет. Одного выводка птенцов вполне достаточно, чтобы популяция оставалась стабильной — не росла и не снижалась. Да и денег больших не надо, чтобы устроить нормальную площадку в стороне от метро. Поставить декоративные конструкции, сделать сиденья для птиц. Они бы оттуда никуда не улетали, не мешали людям и не пачкали машины. Голубя от голубки отличить очень легко... Внимательно посмотрите в глаза. Если глаза умные, значит, это мальчишка. Знаете, кому я первый раз это сказал? Людмиле Гурченко на съемках фильма «Любовь и голуби». Когда мы досняли финальные кадры, Владимир Меньшов приехал, и на радостях организовали небольшое застолье. Наша незабвенная Людмила Марковна все подталкивала меня: «Юра, ну как голубя отличить от голубки?» Я и сам толком не знал, как интуитивно их различаю, поэтому решил пошутить: «Надо в глаза посмотреть. Если умные — значит, мальчишка». Она так сердито на меня взглянула, что я даже смутился и быстро нашелся: «А если глаза красивые, значит, это голубка». Она с облегчением выдохнула: «Ну в это еще можно поверить». И тут же Володя Меньшов подковыривает: «А если глаза и умные, и красивые, тогда как?» Я отвечаю: «Это значит, что хорошо накрашенные». Все тогда дружно посмеялись. С тех пор я иногда разыгрываю этой байкой своих гостей. Длительность жизни голубей зависит от удивительного факта... Вольерные голуби-производители, которые совсем не выходят гулять и летают только в границах своего закрытого вольера, живут всего около 8–10 лет. А есть другие птицы — летные, которых я содержу специально для праздников. Они постоянно находятся на воле, много времени проводят в открытом небе и доживают до 20 лет. Вот вам и наглядное доказательство, что жизнь — это движение. Фото: Юрий Феклистов