Кошкин Шредингера: вышел роман Эдуарда Веркина «Площадь оружия»

Город
Кошкин Шредингера: вышел роман Эдуарда Веркина «Площадь оружия»
3 мин. чтения

Где-то в далеком космосе замолчали драги, а коммандер Кошкин совершил непоправимую ошибку, которую теперь расхлебывают всем Чунцином. У Веркина внушительная коллекция премий за детско-подростковую литературу и несколько важных наград за взрослые книги. Про его новый роман «Площадь оружия» рассказывает литературный критик, шеф-редактор «Яндекс Книг» Константин Мильчин.

Китайский Чунцин — город с небоскребами до небес. Здесь заседает некий важнейший высочайший совет. Он разбирает катастрофу, случившуюся на планете Бенедикт. На ней есть сектор Юта, чуть ли не самое важное место во всей обитаемой вселенной. В него трудовой народ вкладывал огромные средства, и от него зависит прошлое, будущее и настоящее человечества. Здесь работают эвристические драги — машины искусственного разума, от которых зависит будущее человечества. Они производят бесценные вычисления и особый род литературы — фастлит.

В секторе Юта был потерян терраформер «Ворга», сгорело огромное количество оборудования, десятки, если не сотни погибших, во всем виноват коммандер Кошкин, но это не точно, потому что Кошкин погиб. Кажется. У Веркина непременно будут развилки сюжетных линий, персонажа и вариативности. В общем, перед нами Кошкин Шредингера.

Но вернемся на совет. Рихтер (он тут вроде прокурора) обвиняет коммандера Кошкина. Общественник и, предположительно, литературный критик Люта защищает Кошкина. Еще один обвинитель, Сайто, вспоминает события на Регене (связь с предыдущим романом Веркина и первой частью трилогии — книгой «Сорока на виселице»). За всем этим следит Веслов, который отрицает связь с литературой, но тоже в некоторой степени критик. Он должен понять, почему замолчали эвристические драги. Этот вопрос столь же важный, как нынешний вопрос «почему молчит вселенная?». А еще этот вопрос чуть ли не важнее расследования катастрофы на Бенедикте.

Книга написана блестяще, и Эдуард Веркин, безусловно, прогрессирует от романа к роману. С другой стороны, «Площадь оружия» абсолютно беспощадна к читателю, и тут лауреат «Большой книги», увы, тоже прогрессирует, причем еще более стремительно. С первых страниц читателя забрасывают терминами, произошедшими событиями, героями и героинями, которые как бы всем известны и очевидны, но читатель не входит в число этих всех. Планету Бенедикт упоминают походя, как будто этот топоним очевиден и знаком всем, как Садовое кольцо или Невский проспект. Некую Арину вводят в сюжет так стремительно, будто это какая-то всеобщая одноклассница, знакомая покупателям стартового тиража еще с детских лет.

Некоторые события и термины будут объяснены, некоторые — нет. В «Площади оружия», подобно «Сороке на виселице», есть много романа в романе, это вроде как научные статьи из будущего или тот самый фастлит, который сочиняют драги. Изобретя жанр и придумав мир, в котором без этого жанра никуда, Веркин знакомит с ним ошеломленных читателей и читательниц.

После долгих диалогов на Луне, в ходе которых нам по чайной ложке рассказывают детали мира и лора, Веслов, Люта, Кошкин и специалист по драгам Хиггис собираются лететь на Бенедикт. Когда именно — не так важно, потому что Веркин одержал блистательную победу над временем. Оно в романе не движется, оно превратилась в желе, в котором медленно барахтаются герои и сюжет.

Фото: Miljan Zivkovic/shutterstock.com/Fotodom