Микс жанров: чего ждать от новых романов Евгения Водолазкина и Ирины Лейк

Этой весной русская проза охотно миксует жанры: детективы оказываются философскими романами, триллеры — историями о поиске себя, а за внешне стремительным сюжетом скрываются тонкие переживания. «Двойная тень» Ирины Лейк и «Последнее дело майора Чистова» Евгения Водолазкина — как раз из таких книг: умных, атмосферных и затягивающих. Интрига в них становится лишь входом в разговор о памяти, одиночестве, душе и попытке понять самого себя. О жанровых ловушках, внутренней хрупкости героев и душе в эпоху искусственного интеллекта рассказывает литературный критик, шеф-редактор «Яндекс Книг» Константин Мильчин. Главная героиня романа Ирины Лейк «Двойная тень» Павлова очень крутая специалистка по вирусам и вот-вот придумает способ победить какую-то особенно опасную заразу. А еще у нее есть молодой человек Митя, который выглядит почти идеальным — заботливый, готовит, пылинки сдувает, чай на работу привозит, взял на себя всю домашнюю рутину. Но это лишь внешняя картинка, а на самом деле… Даже не понятно, с чего начать рассказ. С того, что все знают Павлову как Киру, ее даже так мама называет, но по паспорту она Николетта, а для узкого круга посвященных вообще Коля? Не в смысле мальчик Коля, ведь если есть девочка Вася, можно теоретически представить и девочку Колю. Или что героиня ходит на кладбище разговаривать с покойными, ведь ей с ними интересно? Причем общается столь усердно, что однажды на Киру-Колю нападает вдова покойного, приняв ее за последнюю прижизненную любовницу усопшего. Кира всю жизнь живет то ли в тени, то ли вместе с тенью умершего брата, и ходит в разные группы поддержки, вроде анонимных алкоголиков, анонимных обжор, анонимных клептоманов, где рассказывает окружающим такие слезные истории, что ей все хотят помочь. Она все время пытается быть кем-то другим, улучшенной версией себя: сперва она была такой для родителей, теперь для молодого человека. И никем для самой себя. Ей бы к психологу, но родители внушили, что врач к врачу не ходит, врач сам себя врачует, а если доверяет другому свое здоровье, то он плохой врач. И вроде бы в книге не происходит никаких зловещих преступлений, не множатся трупы, хотя какое-то количество покойников все же появляется, но тут и там происходят загадочные события, нагнетающие саспенс. Читатель замер и ждет если не развязки, то какого-то преступления. Сигналы поступают: то, кто-то намекнет Коле-Кире, что раз она постоянно взаимодействует с опасными вирусами, значит обладает страшной властью над людьми. То ее будто в порыве безумия просят поделиться вирусом, чтобы убить очень плохого человека. Постепенно то ли кольцо, то ли водоворот сужается вокруг вирусологической Павловой. И вот-вот задушит ее. А вот «Последнее дело майора Чистова» Евгения Водолазкина сразу начинается с трупа. В Петербурге на Бармалеевой улице обнаруживают тело. Причем труп находит брат-близнец погибшего. Расследует убийство главный герой — майор полиции Чистов, у которого есть свой доктор Ватсон — лейтенант Ведерников. Полиция совершает все положенные по процедуре действия — опрашивает свидетелей, соседей и гастарбайтеров в магазине, а в квартире убитого находит робота с искусственным интеллектом, которого зовут Иван Иваныч. Но что-то не складывается роман про майора Чистова в триллер, потому что острый сюжет постепенно отходит на второй план. И текст превращается в попытку понять, как может в современном мире говорящих роботов и МРТ быть устроена душа. Ее исследованием при помощи новейших технологий занимались оба брата, в какой-то момент их дело продолжает майор Чистов, сам превращаясь исключительно в душу, по сути лишенную тела. Обе книги, и Ирины Лейк, и Евгения Водолазкина, играют с нами в жанровую путаницу. В первом случае типичный городской роман об измученной родителями до состояния полубезумия талантливой девушке до последнего отказывается признавать себя триллером. Ружья выстрелят буквально на последних страницах. В «Последнем деле майора Чистова» проза вроде бы до последних страниц будет цепляться за детективно-триллерную оболочку, но в реальности перед нами исследования феномена души в современном мире. Впрочем, границы жанров и не должны быть границами гетто. Фото: Miljan Zivkovic/shutterstock.com/Fotodom