search Поиск Вход
, , 3 мин. на чтение

У питерского «Манежа» художники показывают светлую сторону вандальной техники скрэтчинга

, , 3 мин. на чтение
У питерского «Манежа» художники показывают светлую сторону вандальной техники скрэтчинга

На площади у западного фасада петербургского ЦВЗ «Манеж» проходит уличная выставка «Новые руины. Стекло».

Она стала третьей в серии «Новые руины» — участники предыдущих экспозиций работали с бетонными колоннами и гранитными камнями, создавая на них граффити-комиксы и высекая изображения с помощью кувалды и скарпелей.

В этот раз в центре внимания оказалась техника скрэтчинга: художники буквально выцарапывали свои произведения на больших стеклянных «холстах», которые потом установили на улице на специальных подставках. По словам куратора серии Максима Имы, целью выставки является «перетянуть одну из самых вандальных техник граффити на светлую сторону», а заодно предоставить художникам возможность для творческого эксперимента как в отношении непривычной среды (а некоторые из них никогда не работали на улице), так и в поиске новых визуальных форм.

Среди 14 художников — выставлявшийся на Венецианской биеннале Александр Шишкин-Хокусай, известный живописец-экспрессионист Марина Колдобская, а также уличные художники-граффитисты Покрас Лампас, арт-группа A.D.E.D, Никита Dusto, Vandal Karlos и 0331c. Участники выставки выбрали для своих произведений совершенно разные сюжеты, от фигуративных (вроде натюрмортов, людей и животных) до абстракций, узоров и текстов, но все работы объединяет минимализм скрэтчинга, а также хрупкость и прозрачность выбранного материала, сквозь который проступает окружающий городской пейзаж.

Максим Има, куратор выставки

Расскажите, пожалуйста, немного о технике скрэтчинга. Какие инструменты в ней используются? И чем царапали стекло художники в вашем проекте?

Скрэтчинг — это любое выцарапывание. За основу я брал скрэтч-граффити райтеров по всему миру: они выцарапывали свои имена на стеклах вагонов метро. Есть много вариантов инструментов, но художники нашего проекта работали с точильным камнем, наметочным карандашом и бутылками. Например, художник GIWE выцарапывал изображение пивной бутылкой, параллельно попивая из нее пиво. Выглядело очень эффектно.

Проект получился очень строгим и минималистичным. Отказ от красок, цвета намеренный? И с чем он связан?

Серия проектов «Новые руины» в принципе о минимализме и об эксперименте. У нас были мысли добавить подсветку или затереть царапины темной пастой, но в итоге решили, что все это будет противоречить идее. Кроме того, здесь присутствует вызов и для художника (попробуй себя в сложной технике), и для зрителя: напрягись, рассмотри, поменяй угол созерцания.

Поскольку работы выполнены на стекле, то можно не только рассматривать изображения, сделанные художниками, но и смотреть сквозь них на городской пейзаж. Эти прозрачность и многослойность — часть замысла?

Да. Отчасти это показывает эфемерность искусства и его изменение в зависимости от окружающей среды. Так, например, в первой половине дня лучше видны работы по левому краю площади, а после оборота солнца постепенно лучше становится видно работы справа. В дождь изображения еще сложнее разглядеть: линии становятся хуже видны на мокром стекле. Вообще же взаимодействие с городом, на мой взгляд, неотъемлемая часть искусства в общественном пространстве.

У вас есть ощущение, что проект — в его строгости, минимализме и одновременно в этой неожиданной многослойности — получился очень питерским?

Мне кажется, эта выставка отлично бы смотрелась в любом городе, где есть архитектурный ансамбль. Привязка к конкретной локации отсутствует, поэтому у меня такого ощущения нет.

Есть ли у вас на выставке любимые работы?

Каждая вещь оказалась очень уместной, они все о разном и дополняют друг друга. Работа A.D.E.D — об истоках, о выцарапывании имени и граффити-подходе. Москвич Женя 0331с (читается «Озик». — «Москвич Mag») сделал едва заметный паттерн, и он как бы намекает на то, что резонансная волна едва заметна, но может привести к необратимым последствиям. Никита Dusto сделал оммаж Борису Смелову, вдохновившись его фотографией «Возвращение домой» 1995 года — и это как раз очень питерская работа. Но если все же выделять кого-то, то мои фавориты — работа с изображением черепа Виталия Пушницкого и натюрморт с сырком «Дружба» художника Хeat8.

Бетон, гранит, стекло — чего дальше ждать в вашей серии «Новые руины»? И, кстати, почему она так называется?

В следующем году мы хотим сделать «Новые руины. Металл» и на этом закончить серию. Название мы придумали вместе с директором «Манежа» Павлом Пригара. В первом проекте — про бетон — мы обратили внимание на то, что уличное искусство, которое вообще-то в изобилии появляется на заброшенных строениях и зачастую указывает на беспорядок в городском пространстве, стало активно выходить с территории хаоса и направляться в сторону музеев и галерей. Экспонирование на площади рядом с «Манежем» — ироничный намек на то, что мы уже рядом и скоро захватим и сами институции.

Экспозиция продлится до 31 июля.

Фото: Ирина Колпачникова