Наш Кройцберг: как Китай-город остается самым живым московским районом

14.07.2026

13 мин. чтения

Собственно, Китай-город, или, как его тут многие называют, КГ — это не историческая местность с таким названием, а территория возле одноименной станции метро. Это кварталы Хитровки и Ивановской горки, включая Солянку, Маросейку, Покровский бульвар, Большой и Малый Трехсвятительские, Подколокольный, Большой Спасоглинищевский и другие переулки с тусовочными «штабами» зумеров в подворотнях и дворах.

Обозревательница «Афиши» Шура Богачева, которая хорошо знает правила жизни КГ, как-то написала: «Концентрация нефоров на выходе со станции “Китай-город” увеличивается настолько, что из толпы по вечерам выделяются уже нормисы». А еще, если тебе за 30, ты в этом цветастом потоке панков, анимешников и гяру-girls смотришься дремучим стариком и жителем другой планеты, даже если на тебе шипастые очки, туннели в ушах и тату над бровью. Но разнообразие — фишка этой мультикультурной местности.

Когда вы поднимаетесь из метро, понимаете, что и кавайная старшеклассница в полосатых чулках, пляшущая перед смартфоном для «Тиктока», и совсем откровенная школота с крашеными черными волосами, и офисные скуфы в синих пиджаках на верандах с пивом одинаково гармонично вписываются в китайгородский пейзаж. А еще здесь ощущаешь себя словно в культовой песне 1970-х, которую пел Аркадий Северный:

Москва, ночные улицы
В неоновых распятиях.
У ресторана блудницы
Целуются в объятиях.

Проходя между целующимися зумерами возле выхода из метро, я начинаю свой дрейф к сердцу района со «Штольни» — бара на углу Солянки и Солянского проезда, где вечерами не протолкнуться в любой день недели. Заведение располагается в старинном двухэтажном особняке, который изначально, с XVIII века, был торговой лавкой, а в советские годы его первый этаж превратился в открытое пространство для пешеходов — так делали для расширения тротуаров в оживленной местности. Теперь в эту нишу, огороженную решетками, какие, под стать названию бара, огораживают шахтерские лифты-клети, поставили столы и оборудовали вход в подвал. Само здание как бы разделено на две разные части. Нижняя с собственно «Штольней» своим сознательно руинированным «прикидом» с отваливающейся штукатуркой и выбоинами на фасаде вызывающе контрастирует с окружающими опрятными постройками. Верхняя же демонстративно соответствует общим правилам, заботливо оштукатурена и в лучших традициях мещанского благочестия украшена кашпо с цветами.

С трудом найдя место за столиком, подсаживаюсь к припанкованным парням, которые любезно позвали к себе, а затем стали оживленно обсуждать актюбинский рок-клуб и новые диски группы «Адаптация». За соседним столиком влюбленная пара что-то активно разглядывала в планшете на томике Довлатова (концептуально!). А на выходе две смелые и шумные девицы с шотом настойки безуспешно пытались протолкнуться и при этом не расплескать напиток.

Следующим пунктом стал неформальский дворик в Большом Спасоглинищевском. Вопреки историям, что тут постоянно дико много народа, примерно как раньше было возле закрывшегося недавно культового клуба «Клуб» на углу Покровского бульвара и Хохловского переулка, аншлага явно не наблюдалось. На скамейках сидели несколько небольших групп, судя по всему, студентов. В глаза бросилась парочка — чувак с прической-одуванчиком как у Анджелы Дэвис и его коротко стриженная спутница в клетчатой юбке и джинсовом жилете с металлическими клепками. Эти двое так сильно не походили на современных зумеров, что казалось, будто на дворе не 2026 год в Москве, а 1976-й в Беркли. Дополнительным аргументом в пользу такого допущения стала музыка в смартфоне одного из них — что-то из альбома Thunder Express калифорнийской гаражно-протопанковой группы MC5. Их друзья потягивали пиво и курили, увлеченно дискутируя о том, как правильно монтировать видео и подкасты, и по-деловому прикидывая, как их «медиапроект» охватит студентов. Как выяснилось, ребята не просто неформалы, а создатели своего канала о контркультуре и вообще умные персонажи, умеющие отличить Мане от Моне и Фассбиндера от Фассбендера.

Дальше я побрел в сторону Маросейки, где, несмотря на почти полночь, народа было как раз много и в целом шумно. Кто-то возвращался из баров и ресторанов, более молодые стояли на тротуарах и что-то обсуждали. Удивительно, но, несмотря на слухи про творящийся алкоугар в Китай-городе, явно выпившими в основном выглядели люди более старшего поколения, а 20-летние в целом трезвые.

«Тут по-разному бывает, — рассказывает одна из тусовщиц из парка “Горка”. — Есть и упоротый народ, и стрейтэджеры (сторонники отказа от алкоголя и вредных привычек. — “Москвич Mag”). Вообще в последнее время совсем мелкие школьники, которым по 13–14 лет, бывает, что-то выделывают, чтобы показать, какие они крутые. Типа не мамкины дети, а самостоятельные. Потом их оттаскивают и обливают водой, чтобы отпустило. Но в целом тут норм и весело, какого-то отборного треша я не наблюдала. Народ не только выпивает, но и всякие активности любит, настольный теннис там или просто чилит, музыку и книги обсуждает».

Несмотря на то что Китай-город — старейший московский район, по вечерам тут в основном молодые лица. «Когда шесть лет назад открылся “Сюр”, это был глоток свежего воздуха для молодежи и людей свободомыслящих и европейских, — говорит в беседе с “Москвич Mag” один из основателей бара “Сюр” и других китайгородских заведений Никита Фомкин. — Спустя пару лет появился “Эскапист” — одно из самых крутых открытий года. В Большом Трехсвятительском переулке появилась интересная кофейня “Мастерская”. Вообще Трехсвят примечателен тем, что это не про классическую коммерцию, а про такие заведения, в которых владельцы часто сами работают. Гости это видят и понимают. Если вы зайдете в бильярдную “8 шаров”, то увидите там играющего владельца Амана. Если зайдете в “Сюр”, то увидите меня. Если заглянете в “Ф36”, то владельцы-повара там что-то с кем-то будут выяснять, с поставщиками, например. Зайдете в кофейню “Мастерская” — сам владелец будет за кассой стоять. В общем, это такой маленький кусочек Европы. Молодежи это нравится».

Говоря про здешние заведения, Фомкин отметил проекты ресторатора Дениса Бобкова, которого он назвал «действительным королем Китай-города и Солянки»: «Это аргентинский ресторан Carniceria Vino, пекарня Masa Madre, бразильский бар Botafogo, японская изакая Tabi. Все это высший пилотаж и украшение не только Китай-города, а всей Москвы. Но есть и закрытия. Недавно закрылся клуб “Клуб”. Я сам в такое не хожу, но прекрасно понимаю 20-летних, которым надо куда-то деть свою энергию и пойти за 150 рублей попить пивка с такими же модными молодыми ребятками. Это, конечно, потеря, несмотря на то что, наверное, немало бед клуб “Клуб” создавал соседям».

Нынешний Китай-город Никита Фомкин назвал «главным гастрономическим районом Москвы», который сильно диссонирует с пафосными Патриаршими: «Это можно увидеть даже по количеству разных людей здесь в пятницу и субботу. Если Патрики — это все понарошку, то Китай-город — это когда все по-настоящему. На Патриках мы увидим одну публику, а на Китай-городе это будет настоящая городская мешанина от нефоров до миллениалов, модников, бомжей и снобов. Тут весь пласт городской культуры, и это очень здорово. Китай-город — это наш Кройцберг. Даже большие сети задумались об открытии заведений. Lucky Group выкупила здание, где была “Пропаганда”».

Если возвращаться к тусовочной составляющей, то, как рассказал «Москвич Mag» социальный антрополог Иван Сапогов, соответствующее реноме у местности не то что не первый год, а не одно десятилетие: «Это началось еще в 1970-е годы — почему-то именно окрестности тогдашней площади Ногина, а ныне Ивановской горки являются местом притяжения молодых горожан. С одной стороны, это центр, который всегда притягивает досуговую активность. А с другой — центр не совсем парадный, не бравурный, а тихий и уютный, с хорошо сохранившейся дореволюционной застройкой».

В одной из своих научных статей Сапогов (кстати, бывший автор «Москвич Mag») уточнил и первые субкультурные локации: Крыса — один из дворов на Маросейке и Полигон — неблагоустроенное место между Московской хоральной синагогой и заброшенной конструктивистской общагой Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ), позднее ставшее парком «Горка». Также Сапогов со ссылкой на бывалых китайгородских тусовщиков провел параллель с другим некогда популярным у неформалов местом — Арбатом, сообщество которого оказалось «более закрытой группой, чем Китай-город, причем <…> стремительно стагнирующей и находящейся на грани исчезновения».

«Китай-город живет волнами, — приводит Сапогов в своем исследовании слова одного из местных неформалов. — По факту я там с лета 2016 года. Когда-то давно я работал экскурсоводом в особняке на Мясницкой и после работы “на изи” мог доползти до нынешнего парка “Горка”, тогда Полигона, клево зачилить с местными чуваками, и, в общем-то, так оно и повелось. В 2016 году не существовало парка “Горка” как такового. Тогда там были только ребята, которых интересовало выпить в центре, клево затусить, в перспективе — пойти в “Смену”, которая тогда была вот прямо рядом, либо в “Джао Да” <…>. А больше ничего и не было по факту. <…> На самом деле, у всех волн Китай-города есть свои четкие названия. <…> Когда мы пришли на Китай-город — что я, что раннее поколение, нам было по 18+. Есть люди еще старше. Моя мать встречалась с моим батей — ну логично. Он учился на Китай-городе в ментовской школе, они очень клево тусили напротив синагоги, где прямо сейчас тусуется молодежь. Я предполагаю, что я там зачат».

Другая тусовщица с ужасом и большим количеством ненормативной лексики рассказывает антропологу Сапогову, что в последнее время здешние обитатели стали существенно молодеть: «Дети с каждым годом становятся все младше и младше…»

Я между тем поднимаюсь с КГ по улице Забелина в сторону Хохловки, а дальше на Чистые пруды, чтобы сравнить. Многие годы Чистопрудный бульвар и окрестности памятника Грибоедову тоже были местом настоящей уличной жизни, где кучковались неформалы разных видов. Началось все еще в 1980-х с хиппи, которые облюбовали ресторан индийской кухни «Джалтаранг», особенно выходящую к водоему веранду. Но теперь разница между КГ и Чистыми прудами как между небом и землей — несмотря на центр, все на прудах напоминает вечер в спальном районе.

Что же изменилось и почему московская молодежь, словно из процитированной выше песни Аркадия Северного, «забыла Чистопрудную», переместившись ближе к «Горке» и Хитровке? Ответ на этот вопрос дал «Москвич Mag» сооснователь школы урбанистики и городских исследований «Города» Петр Иванов: «Китай-город наследует Чистым прудам, которые начали активно благоустраиваться и патрулироваться полицией. Традиционно на бульваре стоит автобус МВД, и в этом плане Чистые пруды стали “зачищены”. А на Китай-городе оказалось меньше полицейского влияния, и тусовка сместилась туда, где не “вяжут” за распитие. Кроме того, довольно логично, что Китай-город — традиционное место, куда люди движутся с разных концов Москвы, в том числе и субкультурная молодежь. На районном уровне тусуются подростки-нормис, которые не сильно-то и ездят в центр. А субкультурной молодежи не так много, чтобы создавать более или менее крупные сообщества на районном уровне, поэтому неформалы стягиваются в логистически удобный центр, каковым и является Китай-город. Здесь масса магазинов и относительно недорогих заведений, где можно брать что-нибудь навынос».

По мнению Петра Иванова, определенную роль в перемещении тусовочного трафика сыграло благоустройство 2010-х годов: «В какой-то момент появилась “Яма”, правда, ее прикрыли. Также тут появились парк “Горка” и пешеходное пространство, и Покровский бульвар по-новому зажил — все это стало пригодным для тусовки. А в 2000-е и тем более в 1990-е годы пространство, которое может быть потенциально тусовочным, заканчивалось на Чистопрудном бульваре».

У китайгородского разгула есть и темная сторона. В своей научной статье про эту местность Иван Сапогов упоминает наркотики и повышенное внимание с стороны полиции и определенного рода активистов, что вызвало «реактивную секьюритизацию пространства Китай-города» в прошлые годы. В разговоре с «Москвич Mag» он призывает не сгущать краски на этот счет: «Опасность Китай-города несколько преувеличена. Да, действительно, социальная жизнь многообразна, но мне не кажется, что Китай-город как-то особенно чудовищен и тем более что это какая-то клоака».

Определенный интерес полиции к тусовщикам КГ, судя по всему, сохраняется. Недавно по соцсетям и СМИ прошли сообщения, что 3 июля ОМОН жестко хватал здесь неформалов, некоторые жаловались на чрезмерное применение силы после задержаний. Во время наших прогулок ведомственный автозак был замечен возле синагоги. Причем, как рассказывают местные, там он обычно дежурит не первый месяц. Возможно, связано это с появлением на КГ скинхедов. Как писал телеграм-канал «Антифа.ру», в марте ультраправые подростки напали на прихожан синагоги и выкрикивали антисемитские лозунги, а в конце 2025 года избивали неформалов. Об это же рассказала в своем канале и журналистка Шура Богачева: «Я говорила, да, что вижу боняр (так среди антифашистов принято называть скинхедов. — “Москвич Mag”) постоянно в нефорском дворике на КГ? Пару раз они при мне докапывались до нефоров, иногда я подходила как-то посодействовать, иногда пугалась и тупо наблюдала… Недавно правые скины там напали толпой на нефоренка. Он сказал, что “выступает за рабочий класс и придерживается антифашистских взглядов”».

По мнению Петра Иванова, чрезмерное внимание полиции к обитателям Китай-города, возможно, является «разовой акцией». Он «склонен надеяться, что возвращения к позднесоветским практикам, стрижке хиппи на улицах, сегодня не будет». А что касается конфликтов с ультраправыми, это может свидетельствовать о возрождении субкультурных войн, опасается урбанист: «Одно время мы жили в эпоху заката субкультур. В какой-то момент все стали более или менее одинаковыми в своей разности. Если у тебя синие волосы, татуировка или пирсинг, то у тебя просто синие волосы, татуировка или пирсинг — это ничего не значит, ты так самовыражаешься и все это не носит трайбалистский характер. Сейчас субкультуры возвращаются, и возникает вероятность конфликтов между ними, как когда-то в начале 2000-х панки ненавидели рэперов, скинхеды ненавидели всех и в целом было немного напряжно. Ходить в футболке с Че Геварой было вызовом — за это могли вломить на улице. <…> Сейчас, судя по всему, субкультурный трайбализм опять появляется, причем с легким налетом ностальгии: это не новые субкультуры, а реконструкция старых. Возникают неоготы, неоскинхеды и неопанки. В этом плане очень показателен ренессанс “Короля и Шута”, потому что сейчас возрождаются панки, которых мы в начале 2000-х называли “говнарями”. Возникает переосмысление субкультурной реальности, и это, конечно, будет способствовать нарастанию небезопасности в тусовочных местах. Может возникнуть проблема дележа таких пространств, как Китай-город, чего не было еще пять лет назад».

Почти час ночи. Я возвращаюсь с очередного дрейфа по Китай-городу. Среди молодых прохожих есть и парни с лысыми черепами, одетые в милитари и обутые в Dr. Martens. По всем приметам это скины, каких не было видно почти 20 лет. Впрочем, судя по выражениям лиц, они довольно дружелюбны и совсем не похожи на тех злодеев, которые когда-то устраивали погромы на московских рынках. В свежих видеороликах с КГ такие же типажи разглагольствуют о том, что просто решили выделиться бритыми черепами, как другие — крашеными челками, а их субкультурный интерес не идет дальше занятий спортом и музыки. Может быть, это канонические скинхеды, которые появились в Англии в конце 1960-х и еще не были никакими расистами, рассуждаю я. Но есть и такие, кто, называя себя скинами, предпочитает на камеры видеоблогеров не говорить о том, что у них в голове. Так что остается открытым вопрос о том, как может поменяться пока еще преимущественно безобидная атмосфера нашего Кройцберга.

Фото: Сергей Николаев

Этот знатный кусок старой Москвы все чаще появляется в лентах новостей — то в связи с облавами на молодых тусовщиков, то из-за нападений на местных неформалов. Китай-город не просто так притягивает самых разных людей — по большей части его популярность связана с доступностью развлечений и особой атмосферой, не всегда, кстати, дружелюбной. Может быть, это один из последних островков неподдельной юношеской идентичности — «няшного разгула», какого нет ни на фальшиво-пафосных «Патриках», ни на почти исчезнувших хипповских Чистых прудах, ни на живопырно-туристическом Арбате. Собственно, Китай-город, или, как его тут многие называют, КГ — это не историческая местность с таким названием, а территория возле одноименной станции метро. Это кварталы Хитровки и Ивановской горки, включая Солянку, Маросейку, Покровский бульвар, Большой и Малый Трехсвятительские, Подколокольный, Большой Спасоглинищевский и другие переулки с тусовочными «штабами» зумеров в подворотнях и дворах. Обозревательница «Афиши» Шура Богачева, которая хорошо знает правила жизни КГ, как-то написала: «Концентрация нефоров на выходе со станции “Китай-город” увеличивается настолько, что из толпы по вечерам выделяются уже нормисы». А еще, если тебе за 30, ты в этом цветастом потоке панков, анимешников и гяру-girls смотришься дремучим стариком и жителем другой планеты, даже если на тебе шипастые очки, туннели в ушах и тату над бровью. Но разнообразие — фишка этой мультикультурной местности. Когда вы поднимаетесь из метро, понимаете, что и кавайная старшеклассница в полосатых чулках, пляшущая перед смартфоном для «Тиктока», и совсем откровенная школота с крашеными черными волосами, и офисные скуфы в синих пиджаках на верандах с пивом одинаково гармонично вписываются в китайгородский пейзаж. А еще здесь ощущаешь себя словно в культовой песне 1970-х, которую пел Аркадий Северный: Москва, ночные улицы В неоновых распятиях. У ресторана блудницы Целуются в объятиях. Проходя между целующимися зумерами возле выхода из метро, я начинаю свой дрейф к сердцу района со «Штольни» — бара на углу Солянки и Солянского проезда, где вечерами не протолкнуться в любой день недели. Заведение располагается в старинном двухэтажном особняке, который изначально, с XVIII века, был торговой лавкой, а в советские годы его первый этаж превратился в открытое пространство для пешеходов — так делали для расширения тротуаров в оживленной местности. Теперь в эту нишу, огороженную решетками, какие, под стать названию бара, огораживают шахтерские лифты-клети, поставили столы и оборудовали вход в подвал. Само здание как бы разделено на две разные части. Нижняя с собственно «Штольней» своим сознательно руинированным «прикидом» с отваливающейся штукатуркой и выбоинами на фасаде вызывающе контрастирует с окружающими опрятными постройками. Верхняя же демонстративно соответствует общим правилам, заботливо оштукатурена и в лучших традициях мещанского благочестия украшена кашпо с цветами. С трудом найдя место за столиком, подсаживаюсь к припанкованным парням, которые любезно позвали к себе, а затем стали оживленно обсуждать актюбинский рок-клуб и новые диски группы «Адаптация». За соседним столиком влюбленная пара что-то активно разглядывала в планшете на томике Довлатова (концептуально!). А на выходе две смелые и шумные девицы с шотом настойки безуспешно пытались протолкнуться и при этом не расплескать напиток. Следующим пунктом стал неформальский дворик в Большом Спасоглинищевском. Вопреки историям, что тут постоянно дико много народа, примерно как раньше было возле закрывшегося недавно культового клуба «Клуб» на углу Покровского бульвара и Хохловского переулка, аншлага явно не наблюдалось. На скамейках сидели несколько небольших групп, судя по всему, студентов. В глаза бросилась парочка — чувак с прической-одуванчиком как у Анджелы Дэвис и его коротко стриженная спутница в клетчатой юбке и джинсовом жилете с металлическими клепками. Эти двое так сильно не походили на современных зумеров, что казалось, будто на дворе не 2026 год в Москве, а 1976-й в Беркли. Дополнительным аргументом в пользу такого допущения стала музыка в смартфоне одного из них — что-то из альбома Thunder Express калифорнийской гаражно-протопанковой группы MC5. Их друзья потягивали пиво и курили, увлеченно дискутируя о том, как правильно монтировать видео и подкасты, и по-деловому прикидывая, как их «медиапроект» охватит студентов. Как выяснилось, ребята не просто неформалы, а создатели своего канала о контркультуре и вообще умные персонажи, умеющие отличить Мане от Моне и Фассбиндера от Фассбендера. Дальше я побрел в сторону Маросейки, где, несмотря на почти полночь, народа было как раз много и в целом шумно. Кто-то возвращался из баров и ресторанов, более молодые стояли на тротуарах и что-то обсуждали. Удивительно, но, несмотря на слухи про творящийся алкоугар в Китай-городе, явно выпившими в основном выглядели люди более старшего поколения, а 20-летние в целом трезвые. «Тут по-разному бывает, — рассказывает одна из тусовщиц из парка “Горка”. — Есть и упоротый народ, и стрейтэджеры (сторонники отказа от алкоголя и вредных привычек. — “Москвич Mag”). Вообще в последнее время совсем мелкие школьники, которым по 13–14 лет, бывает, что-то выделывают, чтобы показать, какие они крутые. Типа не мамкины дети, а самостоятельные. Потом их оттаскивают и обливают водой, чтобы отпустило. Но в целом тут норм и весело, какого-то отборного треша я не наблюдала. Народ не только выпивает, но и всякие активности любит, настольный теннис там или просто чилит, музыку и книги обсуждает». Несмотря на то что Китай-город — старейший московский район, по вечерам тут в основном молодые лица. «Когда шесть лет назад открылся “Сюр”, это был глоток свежего воздуха для молодежи и людей свободомыслящих и европейских, — говорит в беседе с “Москвич Mag” один из основателей бара “Сюр” и других китайгородских заведений Никита Фомкин. — Спустя пару лет появился “Эскапист” — одно из самых крутых открытий года. В Большом Трехсвятительском переулке появилась интересная кофейня “Мастерская”. Вообще Трехсвят примечателен тем, что это не про классическую коммерцию, а про такие заведения, в которых владельцы часто сами работают. Гости это видят и понимают. Если вы зайдете в бильярдную “8 шаров”, то увидите там играющего владельца Амана. Если зайдете в “Сюр”, то увидите меня. Если заглянете в “Ф36”, то владельцы-повара там что-то с кем-то будут выяснять, с поставщиками, например. Зайдете в кофейню “Мастерская” — сам владелец будет за кассой стоять. В общем, это такой маленький кусочек Европы. Молодежи это нравится». Говоря про здешние заведения, Фомкин отметил проекты ресторатора Дениса Бобкова, которого он назвал «действительным королем Китай-города и Солянки»: «Это аргентинский ресторан Carniceria Vino, пекарня Masa Madre, бразильский бар Botafogo, японская изакая Tabi. Все это высший пилотаж и украшение не только Китай-города, а всей Москвы. Но есть и закрытия. Недавно закрылся клуб “Клуб”. Я сам в такое не хожу, но прекрасно понимаю 20-летних, которым надо куда-то деть свою энергию и пойти за 150 рублей попить пивка с такими же модными молодыми ребятками. Это, конечно, потеря, несмотря на то что, наверное, немало бед клуб “Клуб” создавал соседям». Нынешний Китай-город Никита Фомкин назвал «главным гастрономическим районом Москвы», который сильно диссонирует с пафосными Патриаршими: «Это можно увидеть даже по количеству разных людей здесь в пятницу и субботу. Если Патрики — это все понарошку, то Китай-город — это когда все по-настоящему. На Патриках мы увидим одну публику, а на Китай-городе это будет настоящая городская мешанина от нефоров до миллениалов, модников, бомжей и снобов. Тут весь пласт городской культуры, и это очень здорово. Китай-город — это наш Кройцберг. Даже большие сети задумались об открытии заведений. Lucky Group выкупила здание, где была “Пропаганда”». Если возвращаться к тусовочной составляющей, то, как рассказал «Москвич Mag» социальный антрополог Иван Сапогов, соответствующее реноме у местности не то что не первый год, а не одно десятилетие: «Это началось еще в 1970-е годы — почему-то именно окрестности тогдашней площади Ногина, а ныне Ивановской горки являются местом притяжения молодых горожан. С одной стороны, это центр, который всегда притягивает досуговую активность. А с другой — центр не совсем парадный, не бравурный, а тихий и уютный, с хорошо сохранившейся дореволюционной застройкой». В одной из своих научных статей Сапогов (кстати, бывший автор «Москвич Mag») уточнил и первые субкультурные локации: Крыса — один из дворов на Маросейке и Полигон — неблагоустроенное место между Московской хоральной синагогой и заброшенной конструктивистской общагой Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ), позднее ставшее парком «Горка». Также Сапогов со ссылкой на бывалых китайгородских тусовщиков провел параллель с другим некогда популярным у неформалов местом — Арбатом, сообщество которого оказалось «более закрытой группой, чем Китай-город, причем <...> стремительно стагнирующей и находящейся на грани исчезновения». «Китай-город живет волнами, — приводит Сапогов в своем исследовании слова одного из местных неформалов. — По факту я там с лета 2016 года. Когда-то давно я работал экскурсоводом в особняке на Мясницкой и после работы “на изи” мог доползти до нынешнего парка “Горка”, тогда Полигона, клево зачилить с местными чуваками, и, в общем-то, так оно и повелось. В 2016 году не существовало парка “Горка” как такового. Тогда там были только ребята, которых интересовало выпить в центре, клево затусить, в перспективе — пойти в “Смену”, которая тогда была вот прямо рядом, либо в “Джао Да” <…>. А больше ничего и не было по факту. <...> На самом деле, у всех волн Китай-города есть свои четкие названия. <...> Когда мы пришли на Китай-город — что я, что раннее поколение, нам было по 18+. Есть люди еще старше. Моя мать встречалась с моим батей — ну логично. Он учился на Китай-городе в ментовской школе, они очень клево тусили напротив синагоги, где прямо сейчас тусуется молодежь. Я предполагаю, что я там зачат». Другая тусовщица с ужасом и большим количеством ненормативной лексики рассказывает антропологу Сапогову, что в последнее время здешние обитатели стали существенно молодеть: «Дети с каждым годом становятся все младше и младше...» Я между тем поднимаюсь с КГ по улице Забелина в сторону Хохловки, а дальше на Чистые пруды, чтобы сравнить. Многие годы Чистопрудный бульвар и окрестности памятника Грибоедову тоже были местом настоящей уличной жизни, где кучковались неформалы разных видов. Началось все еще в 1980-х с хиппи, которые облюбовали ресторан индийской кухни «Джалтаранг», особенно выходящую к водоему веранду. Но теперь разница между КГ и Чистыми прудами как между небом и землей — несмотря на центр, все на прудах напоминает вечер в спальном районе. Что же изменилось и почему московская молодежь, словно из процитированной выше песни Аркадия Северного, «забыла Чистопрудную», переместившись ближе к «Горке» и Хитровке? Ответ на этот вопрос дал «Москвич Mag» сооснователь школы урбанистики и городских исследований «Города» Петр Иванов: «Китай-город наследует Чистым прудам, которые начали активно благоустраиваться и патрулироваться полицией. Традиционно на бульваре стоит автобус МВД, и в этом плане Чистые пруды стали “зачищены”. А на Китай-городе оказалось меньше полицейского влияния, и тусовка сместилась туда, где не “вяжут” за распитие. Кроме того, довольно логично, что Китай-город — традиционное место, куда люди движутся с разных концов Москвы, в том числе и субкультурная молодежь. На районном уровне тусуются подростки-нормис, которые не сильно-то и ездят в центр. А субкультурной молодежи не так много, чтобы создавать более или менее крупные сообщества на районном уровне, поэтому неформалы стягиваются в логистически удобный центр, каковым и является Китай-город. Здесь масса магазинов и относительно недорогих заведений, где можно брать что-нибудь навынос». По мнению Петра Иванова, определенную роль в перемещении тусовочного трафика сыграло благоустройство 2010-х годов: «В какой-то момент появилась “Яма”, правда, ее прикрыли. Также тут появились парк “Горка” и пешеходное пространство, и Покровский бульвар по-новому зажил — все это стало пригодным для тусовки. А в 2000-е и тем более в 1990-е годы пространство, которое может быть потенциально тусовочным, заканчивалось на Чистопрудном бульваре». У китайгородского разгула есть и темная сторона. В своей научной статье про эту местность Иван Сапогов упоминает наркотики и повышенное внимание с стороны полиции и определенного рода активистов, что вызвало «реактивную секьюритизацию пространства Китай-города» в прошлые годы. В разговоре с «Москвич Mag» он призывает не сгущать краски на этот счет: «Опасность Китай-города несколько преувеличена. Да, действительно, социальная жизнь многообразна, но мне не кажется, что Китай-город как-то особенно чудовищен и тем более что это какая-то клоака». Определенный интерес полиции к тусовщикам КГ, судя по всему, сохраняется. Недавно по соцсетям и СМИ прошли сообщения, что 3 июля ОМОН жестко хватал здесь неформалов, некоторые жаловались на чрезмерное применение силы после задержаний. Во время наших прогулок ведомственный автозак был замечен возле синагоги. Причем, как рассказывают местные, там он обычно дежурит не первый месяц. Возможно, связано это с появлением на КГ скинхедов. Как писал телеграм-канал «Антифа.ру», в марте ультраправые подростки напали на прихожан синагоги и выкрикивали антисемитские лозунги, а в конце 2025 года избивали неформалов. Об это же рассказала в своем канале и журналистка Шура Богачева: «Я говорила, да, что вижу боняр (так среди антифашистов принято называть скинхедов. — “Москвич Mag”) постоянно в нефорском дворике на КГ? Пару раз они при мне докапывались до нефоров, иногда я подходила как-то посодействовать, иногда пугалась и тупо наблюдала... Недавно правые скины там напали толпой на нефоренка. Он сказал, что “выступает за рабочий класс и придерживается антифашистских взглядов”». По мнению Петра Иванова, чрезмерное внимание полиции к обитателям Китай-города, возможно, является «разовой акцией». Он «склонен надеяться, что возвращения к позднесоветским практикам, стрижке хиппи на улицах, сегодня не будет». А что касается конфликтов с ультраправыми, это может свидетельствовать о возрождении субкультурных войн, опасается урбанист: «Одно время мы жили в эпоху заката субкультур. В какой-то момент все стали более или менее одинаковыми в своей разности. Если у тебя синие волосы, татуировка или пирсинг, то у тебя просто синие волосы, татуировка или пирсинг — это ничего не значит, ты так самовыражаешься и все это не носит трайбалистский характер. Сейчас субкультуры возвращаются, и возникает вероятность конфликтов между ними, как когда-то в начале 2000-х панки ненавидели рэперов, скинхеды ненавидели всех и в целом было немного напряжно. Ходить в футболке с Че Геварой было вызовом — за это могли вломить на улице. <...> Сейчас, судя по всему, субкультурный трайбализм опять появляется, причем с легким налетом ностальгии: это не новые субкультуры, а реконструкция старых. Возникают неоготы, неоскинхеды и неопанки. В этом плане очень показателен ренессанс “Короля и Шута”, потому что сейчас возрождаются панки, которых мы в начале 2000-х называли “говнарями”. Возникает переосмысление субкультурной реальности, и это, конечно, будет способствовать нарастанию небезопасности в тусовочных местах. Может возникнуть проблема дележа таких пространств, как Китай-город, чего не было еще пять лет назад». Почти час ночи. Я возвращаюсь с очередного дрейфа по Китай-городу. Среди молодых прохожих есть и парни с лысыми черепами, одетые в милитари и обутые в Dr. Martens. По всем приметам это скины, каких не было видно почти 20 лет. Впрочем, судя по выражениям лиц, они довольно дружелюбны и совсем не похожи на тех злодеев, которые когда-то устраивали погромы на московских рынках. В свежих видеороликах с КГ такие же типажи разглагольствуют о том, что просто решили выделиться бритыми черепами, как другие — крашеными челками, а их субкультурный интерес не идет дальше занятий спортом и музыки. Может быть, это канонические скинхеды, которые появились в Англии в конце 1960-х и еще не были никакими расистами, рассуждаю я. Но есть и такие, кто, называя себя скинами, предпочитает на камеры видеоблогеров не говорить о том, что у них в голове. Так что остается открытым вопрос о том, как может поменяться пока еще преимущественно безобидная атмосфера нашего Кройцберга. Фото: Сергей Николаев

Китай-город