«Не хотел превращать воспоминания в набор баек» — составитель «Книги Уткина» Станислав Гридасов
В «Альпине нон-фикшн» вышла «Книга Уткина: Мы тут жизнь живём» — пожалуй, одно из главных книжных событий года. Огромный читательский спрос всего за полтора месяца поднял тираж до 40 000 экземпляров.
В основе 600-страничного тома — ненаписанная автобиография спортивного комментатора Василия Уткина, дополненная воспоминаниями коллег и близких. «Москвич Mag» поговорил с составителем книги, журналистом, другом и коллегой Уткина Станиславом Гридасовым о том, как ушедшее время отражается в судьбе одного человека.
Не каждый детектив и бестселлер соберет сегодня такое количество читателей — вы прогнозировали этот интерес?
Это феномен Васи. По предзаказам стало ясно: книга будет успешной. Год назад я взялся за работу, потому что почувствовал — людям она необходима.
Меня поразили комментарии в его телеграм-канале, который сейчас обновляют его ученики. Удивительно, Василия уже нет с нами больше двух лет, но читатели и зрители до сих пор переживают эту смерть как случившуюся только что, как личную трагедию. Я долго наблюдал за этой реакцией. Именно она меня и подтолкнула. Стало очевидно: книга о Васе действительно нужна.
Не все знают историю появления этой книги. Может возникнуть иллюзия, что ее написал сам Уткин. Как она создавалась на самом деле?
История гораздо сложнее и глубже. Основной корпус действительно составляют тексты самого Васи. На обложке написано, что составитель — Станислав Гридасов. То есть это не книга, написанная Уткиным от начала до конца, хотя его тексты составляют большую часть объема. По сути это его не написанная при жизни книга, за которую он много раз садился, но так и не смог сделать.
Мы с ним говорили на эту тему, он делился со мной своими мыслями. Вася чувствовал необходимость написать книгу. Мое предисловие начинается с воспоминания о нашей встрече, когда он сказал: «Все, надо собраться, сесть и сделать книгу», — и попросил о помощи. Это был не первый разговор. Он несколько раз у себя в блоге объявлял: «Сажусь за книгу, вот вернусь с Олимпиады и сяду». Для него это была многолетняя больная тема. Несколько раз брался писать книгу, но быстро бросал.
Когда я стал собирать его материалы, то обнаружил важную вещь. В те моменты, когда он объявлял в блоге «все, берусь за книгу», он формулировал, какой хочет ее видеть: «о моей жизни, моих друзьях, всяких встречах и бывальщинах».
По текстам, которые он публиковал после этих заявлений, видно: он брался писать тексты специально для книги, а еще пересматривал старые свои публикации уже с прицелом на будущее издание. И я при выборе материалов отталкивался в первую очередь от идеи самого Васи, от его заготовок.
В итоге получился сборник, куда вошли как его собственные тексты, так и воспоминания его друзей и коллег. Я не хотел, чтобы воспоминания, написанные специально для книги, превратились в набор баек. Этот жанр там тоже присутствует, но делать ставку только на него не хотелось. Мне были важны очень разные мемуары, и уж точно не елейные.
Хотелось избежать пафоса в духе «ах, на кого ты нас покинул, наш Вася дорогой». Наоборот, ценны рассказы людей с разным опытом — тех, кто работал с Васей, кто был просто знаком или сталкивался в определенных ситуациях. Мне кажется, именно такое многоголосие в комбинации с его собственными текстами и дает книге необходимый объем.
Мне понравилась идея хронометража, которая заложена в книгу. Василий был человеком эфира, его жизнь подчинялась времени, которое уходит.
Я для себя это формулировал чуть иначе. Когда я принял решение, что возьмусь за книгу, то изучил несколько мемориальных изданий, посвященных недавно ушедшим журналистам. Стандартная мемориальная книга делится на основные блоки: тексты самого человека, воспоминания о нем и фотографии. Мне показалось, что, если просто расположить эти элементы друг за другом, это не создаст цельную картинку и портрет человека.
Мне хотелось, чтобы это была история человека в контексте эпохи — от раннего российского телевидения до последних дней, со всеми потрясениями и переменами в медиа. От молодого НТВ, где начинал Вася, до «НТВ-Плюс», спутникового ТВ, массового интернета и эпохи соцсетей. Хотелось через Васину биографию рассказать о самом времени.
Поэтому для меня это не просто хронометраж. Любой человек, который возьмет книгу, понимает, чем она закончится. Главный герой умрет. Я представлял себе, как тикает счетчик — от детства Васи до его смерти. В детстве и молодости время течет как будто размеренно. А ближе к финалу книги все ускоряется. Там счет идет уже не на годы, а на месяцы, недели, дни, часы и минуты.
Напрашивается банальная реплика «Ушла эпоха», но, получается, так и есть?
Так совпало. Менялось телевидение, которому Вася посвятил жизнь, менялась и страна вокруг. В откликах на книгу я вижу, что читатели как раз считывают этот ход времени.
Кто-то возвращается в свою юность. Она у всех была разная: у кого-то пришлась на девяностые, у кого-то на двухтысячные. А для самых молодых читателей девяностые — уже исторический фон, время, в котором они сами не жили. Но по отзывам видно: книга воспринимается как часть нашей общей, вместе прожитой эпохи.
Для меня Василий Уткин — это не только футбол, но, неожиданно, кулинария. Не могу забыть, как сочно в одном из эфиров он описывал рецепт приготовления курицы. Как живописал этот процесс!
Ну да, а другие знают его по разным и нефутбольным телевизионным шоу, которые он вел, или по игре «Что? Где? Когда?», по спектаклю и фильму «День выборов», кто-то — по голосу в навигаторе. Хотя основная профессия Васи — футбольный комментатор, но книга все-таки не о футболе. Это история не комментатора, а человека. Мне хотелось, чтобы она была понятна и интересна даже тем, кто совсем далек от спорта.
У журналиста Сергея Бунтмана я прочитала: «Первый мой увиденный ЧМ — 1966 — был до Васи Уткина, а теперь — первый без него». А в чем была сила его комментариев?
Не берусь выстраивать рейтинги — кто-то больше любил Васю, кто-то выше ставил Юрия Розанова, Владимира Стогниенко или Владимира Маслаченко. Вася все-таки был прекрасным спортивным комментатором, но он был гораздо больше, чем просто комментатор.
Сейчас я вижу, как людям важно слышать его голос. Им не хватает разговора не только о футболе или конкретном матче, но и вообще обо всем, о книгах, фильмах, о том, что происходит вокруг, о том, что они видят за окном, о том, что чувствуют, читая новости.
Прошло уже чуть больше двух лет со дня смерти, но ощущение утраты у людей остается очень острым. Вася с Розановым были близкими друзьями. Юрий Альбертович ушел раньше — тоже прекрасный комментатор, интереснейший человек. Но его почему-то так не вспоминают. Видимо, дело здесь не только в футболе и не только в спорте. Есть что-то еще.
Вася принес в спортивный комментарий совершенно другой русский язык, новую образность. Он сродни той революции в прессе, которую сделал в 1991 году «Спорт-Экспресс». Это абсолютно эпохальная история.
Фото: Лана Павлова
