Парадокс: если все так любят тихий центр, то почему там никого нет?
Перед памятником Минину и Пожарскому кружили десятка два разновозрастных дам, которые, взявшись за руки, в хороводе ходили кругами, а потом, не отпуская рук, быстро сходились, стягивая круг. Танец повторялся несколько раз, потом женщины начали обниматься, очень довольные друг другом.
Неподалеку, напротив ГУМа, два молодых человека демонстрировали на камеру борцовские приемы и захваты. А с Никольской на главную площадь страны уже выдвигался целый ансамбль подростков в костюмах, сделанных в стилистике коренных народов Сибири. Ребята явно стремились забабахать целую серию роликов на фоне стен древнего Кремля. Шел обычный будний день.
Такой одномоментный эпизод иллюстрирует весьма интересное явление. Бурное развитие внутреннего туризма обернулось в том числе и тем, что люди едут не только Москву посмотреть, но и себя показать, причем именно как представителя региона в фольклорном, спортивном, этнографическом или каком ином аспекте. Это напоминает оптимистические фильмы 1930-х, когда советские люди показывались на столичных улицах только в национальных костюмах. Правда, сейчас это уже не сказка, а быль. И подкованные граждане сами снимают о себе кино, не дожидаясь каприза режиссера. Ну или хотя бы рилсы.
А туристов становится все больше: в 2025 году насчитали 26,5 млн человек, что побило все рекорды прошлых лет. И почти нет иностранцев: 23,7 млн туристов — россияне. Подсчитано еще, что 64% своего времени туристы тратят на знакомство с достопримечательностями центра. В «Зарядье» туристы идут толкаются на Парящий мост, в «Москва-Сити» поднимаются на смотровые площадки. И вновь волнуется, колышется людская река на подзатухшем было за последние десятилетия Арбате. Чем дальше от Красной площади, тем меньше фольклорных перформансов, да и трудно различить среди гуляющих кто приезжий, а кто местный. Да, кстати, и выступления под стенами Кремля ничего не доказывают. Поди пойми, может, какой-нибудь молодец в татарском кафтане — коренной житель Замоскворечья в пятом поколении?
Но множество людей в туристических точках все равно заставляет задаться вопросом: а ходят ли вообще москвичи гулять в центр? Ведь раньше не очень ходили, может, снова начали? Для ответа на этот вопрос, правда, нужно сначала разобраться с терминами и решить, что вообще такое центр. Только Красная площадь с Зарядьем? Или весь ЦАО, чего мелочиться? Или все же нечто среднее?
Но если немного сместить угол зрения, то можно увидеть весьма грустную картину. В центре Москвы много прекрасных улиц, переулков и скверов, куда вообще не ступала ни нога туриста, ни нога москвича.
Обернемся на минутку в сторону Парижа. Там тоже пасутся толпы вокруг Эйфелевой башни и на Монмартре у Сакре-Кер, но гурманы, которых немало, сворачивают за парижским вайбом в узкие улочки, где стоят след в след припаркованные машины, где маленькие кафе с обязательной парой столиков на тротуаре, цветочные и овощные ларьки. Узких улочек в Москве хватает, но только нет там ни гуляющих, ни цветочниц.
У туристов всех времен и народов есть особо нежные чувства к «местам, куда туристы не ходят». Это формула, которую с благоговением передают из уст в уста, не замечая, что тиражируют при этом один и тот же список. Для Рима, например, такой секретик — модерновый квартал Коппеде, а для Москвы — Крутицкое подворье. Настолько малоизвестное и нетуристическое, что знает о нем только сотня тысяч блогеров и пара миллионов их подписчиков. А вот по-настоящему малоизвестные и совсем не туристические места игнорируются, даже если они под носом. Если свернуть с популярной Большой Никитской у театра Маяковского, попадаешь в Малый Кисловский переулок, а из него можно сворачивать в братские Нижний, Средний и Большой Кисловские. Интересные неновые дома, небольшой перепад высот, плавные повороты — здесь есть все для пейзажей в духе, например, Утрилло.
Только не толпятся тут ни художники с мольбертами, ни зеваки, заглядывающие им через плечо. Здесь вообще мало кто бывает, разве что у проходной ГИТИСа соберутся ненадолго студенты, чтобы отправиться в более интересные для них места. Сетевой супермаркет в Большом Кисловском выглядит как посланец из другого мира, этакий кыштымский карлик, с трудом выживающий в чужой для него атмосфере. И хотя тротуары в этом переулке давно уже расширили, они выглядят не просто новыми, а необжитыми, как только-только отремонтированная квартира.
Правда, вот на углу с Воздвиженкой недавно поставили качели. Это вселяет некоторую надежду. Качели, как показывает опыт, это такая волшебная палочка для урбанизма. Там, где их устанавливают, сразу возникает некая динамика и активность и формируется хоть и небольшое, но общественное пространство.
Кто-то скажет, что Кисловские переулки — это не показательный пример. Что здесь расположились очень элитные жилой дом и школа, биржа и клиринговый центр, посольские особняки. Это объекты почтенные, бурного роения вокруг них не предусматривающие. Хорошо. Сдвинемся в другое скопление небольших улиц — рядом с Кузнецким Мостом. Особая атмосфера была здесь и четверть века назад. И определяла ее все та же безлюдность, особенно гулкая по сравнению с бурлящими неподалеку Кузнецким, Камергерским и площадью напротив ЦУМа. Тишина здесь была такая, что голова кружилась, и бой колоколов церкви Николы в Звонарях только ее подчеркивал. За час можно было встретить лишь одного-двух прохожих, да еще у дверей Сандунов курили вальяжные мужчины, закутанные в простыни, как римские сенаторы в тоги.
Симпатичные были эти улочки, но несколько лет назад их решили сделать еще симпатичнее. В ходе комплексного благоустройства в Варсонофьевском, Сандуновском, Звонарском, Большом, Малом и Нижнем Кисельных переулках посадили деревья, поставили скамейки, организовали освещение. Стали ли они уютнее для пешеходов? Да бог его знает. Они безлюдны, как и прежде. Ну, видимо, как сложилось, так и сложилось. И в этом урбанистическом густо-пусто, тесного, на расстоянии в десяток шагов, соседства многолюдных улиц и пустынных уголков и заключается московский вайб.
Нет, еще не так давно архитектурная мысль бурлила. Посещаемость центра пытались нарастить, в том числе создавая места для публичного отдыха на открытом воздухе.
Вот, например, история Черниговского переулка, изогнувшегося между Большой Ордынкой и Пятницкой. Лет десять назад здесь затеяли урбанистический эксперимент — решили создать тихую «городскую гостиную» в двух шагах от шумных магистралей.
Первым делом его закрыли для проезда и покрасили в белый цвет. Белыми были асфальт, тротуары, на которые поставили скамейки-диваны из сосны с широкими подлокотниками под стаканчики кофе. Еще здесь были предусмотрены полка для буккроссинга, кадки с растениями — все, разумеется, белого цвета. Появился и небольшой амфитеатр перед белоснежной стеной узорчатого храма Михаила и Федора Черниговских. Одной из идей авторов проекта был показ фильмов прямо на стену.
Создатели сразу подчеркивали, что это будет эксперимент. Что при выказанном недовольстве его прекратят. А недовольных оказалось много. Критиковали проект и жители соседних домов, и коллеги по цеху — по большому счету за то, что это скорее имитация грамотной работы с городским пространством. Эксперимент продержался месяца два, а в ноябре 2015-го здесь открылось Черниговское патриаршее подворье. Победили традиционные ценности. И знаете что? Менее уютным этот чудесный переулок не стал. Здесь сохранились и ступеньки амфитеатра напротив церкви, и широкие уличные диваны, правда, суровые, бетонные. Есть и кофейни рядом, чтобы посидеть на этих диванах с напитком. А в краснокирпичной хозяйственной постройке прошлых веков одну стену осовременили и сделали стеклянной, и теперь там книжная палата с магазином христианской литературы. В ней проходят выставки и концерты, как теперь принято.
Но итог все тот же. Мало кто заглядывает сюда. Тысячи людей, клубящихся за углом на популярной Пятницкой, даже и не подозревают, что на расстоянии одного дома есть такая городская милота.
Похожих примеров можно приводить много. Взять ту же красивую, но спящую Школьную улицу. Ошибки при проектировании этого пространства перечислялись так часто, что нет нужды их повторять. Кстати, о школе. По всем правилам, чтобы место стало привлекательным для пешеходов, нужно, во-первых, привести его в порядок — тротуары там, фонари, газоны. Все это на большинстве московских улочек сделано.
Во-вторых, как учит нас урбанистика, улицу надо заполнить кофейнями, барбершопами и маленькими оригинальными магазинчиками. С этим труднее. Стоимость аренды, налоги и прочие экономические трудности оберегают московские переулки от денежной суеты.
Но, главное, улице нужна история, притягивающая публику. И очевидно, что москвоведческий свод — кто в этих домах жил, работал, гостил — здесь не особо работает. Слишком много не задерживающихся в голове имен и фактов. На такие маленькие улицы возвращаются ради собственных воспоминаний или истории своей семьи, ради чего-то интимного, пережитого.
И здесь у провинциальных городов, особенно маленьких, есть преимущество перед мегаполисами. В них любая личная история находится в пределах шаговой доступности — здесь я учился, здесь впервые напился, а здесь детьми в помойке играли, а сейчас, гляди-ка, ТРЦ «Парадиз». Огромность Москвы и краткость человеческой жизни здесь играют злую шутку: на все-все переулочки и закоулочки персональных воспоминаний не хватит почти ни у кого, а без них смысл утюжить? Вот и дремлет большая часть исторической Москвы под разговоры, что в центре не протолкнуться от народа.
Остаются туристы. Они-то активно осваивают Царицыно, Останкино, а теперь и бульвары. По Петровскому в погожий денек неспешно движутся целые демонстрации. Гуляем, а как иначе! Мы не москвичи, нам ходить положено, услышал я недавно гордое мнение из одной компании, марширующей в сторону Трубной. Взгляд, конечно, очень спорный, но заставляющий задуматься.
Фото: сгенерировано Nano Banana
