Печальный рыцарь и писатель между строк: в МХТ им. А. П. Чехова поставили «Дон Кихота»

Минувший уикенд подарил московской публике очередную театральную премьеру. В МХТ им. А. П. Чехова показали «Дон Кихота» Николая Рощина. История рыцаря печального образа в последние годы востребована — год назад свою версию приключений идальго выпустил Театр наций. Но в МХТ действие решили разыграть не в Испании конца XVI — начала XVII века, а в Москве 1930-х, где актеры вахтанговского театра ставили одноименную пьесу Михаила Булгакова.

Переработать главное творение Сервантеса Михаил Булгаков решился летом 1937 года, хотя за год до этого, после краха «Мольера» и ухода из МХАТа, зарекся писать для театра и все свои попытки делать это назвал «чистым донкихотством». В работу писатель включился увлеченно — начал учить испанский язык, читал роман в оригинале, а письма жене того периода порой подписывал именем «Мигель».

Когда пьеса была готова, не менее увлеченно к репетициям приступили актеры вахтанговского театра. Правда, увидеть постановку на сцене Булгакову было не суждено. На согласования спектакля с цензурой ушло несколько лет, а премьера состоялась вовсе не в Москве, а в театре Кинешмы — через полтора месяца после смерти писателя.

Свежий мхатовский «Дон Кихот» — это «театр в театре». Режиссер Николай Рощин предлагает последить за тем, как труппа ставит роман Сервантеса и репетирует сцену за сценой. Перед зрителем актеры меняют костюмы, наносят грим, примеряются к реквизиту (например, к внушительного размера крупу лошади — донкихотовскому Росинанту), поднимают и опускают картонные задники, на которых то дом идальго, то злой волшебник Фрестон.

Несмотря на то что премьеру спектакля МХТ приурочил к юбилею Михаила Булгакова (в 2026 году исполняется 135 лет со дня его рождения), Николай Рощин не выводит его на сцену. Но писатель на ней незримо присутствует. Ведь Булгаков — сам отчасти Дон Кихот. Это понимаешь, и когда идальго рубит мечом цифру 1938, а она вновь и вновь собирается обратно, и когда в конце постановки главный герой — одинокий мечтатель с поникшей головой — остается совсем один на деревянной лошадке.

Судьба обоих — и Булгакова, и Дон Кихота — воплощение безнадежности и тщетности попыток что-то изменить. В постановку Рощин вводит цитаты из театральной жизни тридцатых годов прошлого века. Актеры выкрикивают фразы с партсобраний: «Театр должен быть понятным, а не вот это все…  Режиссер должен быть руководителем мыслей зрителя, а не изобретателем сценических механизмов…  В конце концов театральное искусство — это общественное искусство. И каждый режиссер должен понимать, что работает для людей, живущих в нашей стране и в наше время. Режиссер должен быть прежде всего гражданином. Знать, что он сможет вести коллектив за собой».

И Булгаков, и Дон Кихот во мхатовской постановке — создатели. Один — литературы, которую не приняло его время. Другой — идеального мира и золотого века. Ни Булгаков, ни Дон Кихот не смогли повести за собой. За идальго какое-то время шел его верный слуга Санчо Панса, но и он в конце сходит с деревянного летающего коня.

Николай Рощин поставил многослойный, визуально насыщенный спектакль. Чего только стоит роуд-муви, снятое специально для постановки. В нем главные герои, в трениках и лыжных советских шапках, переносятся в Испанию наших дней, почему-то заснеженную, и снова ищут справедливость, на этот раз пытаясь освободить приговоренных служить на галерах каторжанок.

Кино зрителям покажут еще раз — уже в конце спектакля. Дон Кихот перенесется уже и вовсе на Луну (действительно, где еще есть место такому наивному мечтателю), где рыцарю предложат сдаться. «Я побежден, но не могу этого признать», — воскликнет он. Вступит в последнюю битву с ветряными мельница, но они лишь развеют обрывки книг, пропущенных через шредер. Во время этой сцены сложно будет не провести вновь параллель между печальным рыцарем и печальным писателем, чьи подвиги оказались не нужны их времени.

Фото: пресс-служба МХТ им. А. П. Чехова