Почему вы должны нас знать: основатели студии плавленого стекла Fresh Glass

Дарья Болховитина: Мы окончили Строгановку по специальности «художественное стекло». После академии начали делать витражи на заказ и заниматься стеклодувными работами — эти направления в России были тогда достаточно развиты. А вот сфера моллированного, плавленого, стекла, куда нас так непреодолимо тянуло, пустовала. Потихоньку пошли первые проекты. Мы изучаем этот материал во всех проявлениях, потому что в огне у него обнаруживается абсолютно непредсказуемый характер. Мы работаем в декоративно-прикладной технике моллирования. Стекло кладется в печь и за счет температуры свыше 800 градусов и времени выдержки принимает форму, на которой лежит. Наша главная фишка — задать стеклу нужные габариты, но дать ему свободу выразиться и течь туда, куда ему самому комфортно. Мы не ломаем материал, а договариваемся с ним. Сергей Мартынов: В какой-то момент к нам присоединился Костя, мой друг детства. Он предложил играть по-крупному. С этого все и началось. Вообще мой путь во многом определил странный, даже мистический импульс из детства. Я своими глазами видел шаровую молнию, которая прошла сквозь оконное стекло и проделала в нем идеально ровную, аккуратную дырку. Я занимаюсь стеклом уже много лет, но для меня это по-прежнему загадка. Видимо, из-за чудовищной температуры молния мгновенно проплавила отверстие, но само полотно осталось стоять. Я теперь всю жизнь жалею, что не спас то стекло. Ни я, ни родители, ни соседи тогда не понимали, как это вышло. Эта тайна материала для меня до сих пор не раскрыта. У нас есть художественное направление и коммерческая часть — это стройка и заказы от девелоперов. Им интересен гибрид искусства и отделки, они включают нас в свои проекты, и мы радостно туда заходим. Но на стройке сложно, потому что это абсолютно разные плоскости, разные вселенные. Художественное творчество и суровый строительный бизнес обычно вообще не пересекаются, а мы пытаемся их соединить. Нам безумно интересно привносить эту тактильную, живую эмоцию фактурного стекла в жесткую большую архитектуру, например, когда мы внедряем наши трехметровые стеклянные стены прямо в бетонные конструкции зданий, заставляя монолит дышать и пропускать свет. Дарья Болховитина: Название Fresh Glass появилось в 2016 году. Через год мы стали сотрудничать с готовыми на такие эксперименты ресторанами. «Твинс-Гарден» — первый ресторан, до сих пор там наши объекты. Наши три направления — фреш-архитектура, дизайн, фреш-арт. Знаковой стала выставка «Среда обитания» в ММОМА на Петровке. У нас был целый зал, где мы впервые представили тотальную инсталляцию с нашими оранжево-бурыми стеклами, которые при высокой температуре входят в процесс кристаллизации. Коллекция называется «Инстинкт». В отдельном зале можно было сидеть, лежать среди зеркал. Мы приняли участие и победили в IV конкурсе-биеннале «Придумано и сделано в России». И недавно на выставке «Поле зрения» в Музее декоративного искусства показали наши произведения, в том числе «Неглиже» — это коллекция зеркал из переработанных стеклянных крупинок и отходов стекольной мастерской. Наша первая крошечная студия была на Электрозаводе. На том единственном столе, где мы только что резали стекло и готовили формы, к приходу гостей мы все убирали и выкладывали образцы. Всегда первым делом просили людей: «Пощупайте его, трогайте стекло!» Весь наш диалог с миром начинался через эту тактильность, через попытку заразить человека нашей любовью к стеклу. Этому принципу мы верны и сейчас на Бережковской набережной, где строим свою галерею и по-прежнему развиваем все направления. Константин Гвоздев: Мы можем сделать форму руками или на цифровом станке, чтобы стекло четко попадало в габариты. Это упрощает обработку: мы используем лазерную резку, фрезеровку, а сейчас внедряем робота. Наш цех площадью около полутора тысяч квадратных метров находится на Бережковской набережной, в трех остановках от «Киевской». Здесь есть сборочная, зона подготовки стекла, зона с цифровыми станками, сварочная, малярка и зона хранения. Можно прийти и вживую увидеть все этапы производства. В цеху всегда происходит что-то хаотичное, но на самом деле все запланировано: стекло готовится, спекается в нужную фактуру и размер, проверяется и обрабатывается. Если делаем, например, дверь, то параллельно готовится металл, и все это соединяется на сборочном участке. Для светильников мы также сами делаем подсветку. Параллельно в работе всегда находится около 15 заказов. Производство в среднем занимает в районе трех месяцев. Работа с таким художественным, персонализированным материалом требует времени именно потому, что стекло — живое, его нельзя просто отштамповать. Каждый заказ — это три месяца ручной настройки процесса, где новейшие технологии полностью подчиняются художественной задаче, а больше всего времени уходит на этап согласования. Анастасия Вишнякова: В план обязательно нужно вносить эксперименты, иначе из-за текучки не останется места для творчества. Мы даже выделили под это отдельную печку: появилась идея — пришел и пробуешь что-то нетипичное. Из таких небольших опытов обычно и вырастают наши художественные проекты. Мы просто смотрим, на что способно стекло. Иногда удается поймать классный прием, из которого потом рождается серия вещей или целый арт-объект. Бывало, что эти образцы получались настолько крутыми, что мы оформляли их как панно и везли на выставку. Мы вообще часто беремся за сложные технические задачи под заказ, и, пока ищем решение, случаются открытия. Наша самая первая выставка как раз родилась из такого мучительного процесса. Мы пытались испечь прозрачное стекло с белесой пленкой внутри, но посреди полотна вдруг вылезло темное металлическое пятно с пузырями. Для заказчика это был чистый брак, но эффект получился неожиданным и абсолютно прекрасным. Я ценю редкие, исчезающие виды искусства. Сфера стеклоделия пережила большой кризис после закрытия советских заводов, и меня очень вдохновляет мысль, что мы возрождаем эти технологии и традиции. Fresh Glass: Сейчас мы ищем единомышленников — было бы здорово объединиться в один большой образовательный кластер. Единое пространство ремесел и художественных технологий, где могли бы соседствовать галерея, школы и мастерские, работающие с другими материалами. И все это обязательно должно быть в городской черте. Нам не хочется уезжать на окраину и просто сидеть в каком-нибудь ангаре на границе Московской области. Важно, чтобы это была художественная мастерская, куда люди могли бы приходить смотреть на процессы — как в ресторан с открытой кухней. Одна из наших миссий — показывать, что можно самим созидать, создавать и воплощать свои мысли. Фото: предоставлено пресс-службой