После рейва. Игра в го, турнир поэтов и лекция о КГБ: как я провела три вечера в библиотеках
После нашумевшего рейва в РГБ стало очевидно: в библиотеки давно ходят не только за книгами. Пока одни считают, что лишние мероприятия в таких местах не нужны, другие настаивают, что библиотекам пора идти в ногу со временем и разными способами привлекать читателей. Корреспондент «Москвич Mag» Аня Громова провела три вечера в московских библиотеках и узнала, что там предлагают.
«Мам, пожалуйста, подари мне собаку»: турнир поэтов в особняке купца Носова
На первом этаже старинного особняка громко читают стихи взволнованные подростки. Кто-то оделся нарядно, другие выглядят пестро: куртка «Адидас» или театральная черная мантия. «Я такой же, как ты, хулиган», гласит цитата Есенина на спине чьего-то худи. Это московский турнир молодых поэтов «Агора» («молодой», согласно рамкам организаторов, это поэт в возрасте от 18 до 30 лет). Конкурс проводит Российская государственная библиотека для молодежи в особняке купца Носова на «Электрозаводской», вход бесплатный.
«Я засыпаю, нынче ночь спокойная…» — долетают строки из зала. Их декламирует звенящим голосом совсем юная девушка. Юные поэты по очереди рассказывают, как тяжела разлука, как долго можно гулять по улицам вдвоем, как сложно любить, когда еще так мало знаешь о себе и мире.
Зал полный, родители сидят вперемешку с друзьями участников. Последних набралось около тридцати. Лев Харченко рассказывает, что приехал из Белгорода.
«…Гул не направлен в кота. Вот бы он никого не убил, ничего не разрушил, ну воронку оставил аршин на аршин, ну ворон распугал», — спокойно читает Харченко стих под названием «Коты лучше пуль» на самую актуальную тему.
Зрители слушают в полной тишине и шумно аплодируют каждому. То и дело объявляют музыкальную паузу, во время которой взрослые члены жюри развлекают собравшихся собственными песнями под гитару. По сравнению с энергичными выступлениями молодых поэтов это звучит несколько нафталиново, будто филиал Грушинского фестиваля.
«Если вы не умеете играть блюз, вам ни одна баба не даст», — пытается заинтересовать молодежь кто-то из бардов.
«Что-то он совсем во все тяжкие. В прошлый раз мужик круче пел в тысячу раз», — фыркает пара ребят рядом со мной.

Большинство поэтов знакомы между собой и используют паузу, чтобы поболтать друг с другом. Хвалят чужие стихи, обсуждают экзамены и знакомых.
«Мам, пожалуйста, подари мне собаку, а то что-то последнее время тяжеловато. Плюшевые медведи и сладкая вата больше не радуют… Я не знаю, за что, но чувствую перед всем миром себя виноватой», — грустно зачитывает 20-летняя Женя Борщевик. Почти гимн поколения получается!
Последним под всеобщий хохот выходит крупный парень, который пишет про женскую грудь. Он достает ее из кармана в резиновом виде и водружает себе на голову.
Профессиональные судьи присуждают первое место одному из тех, кто пришел с любовной поэмой, а вот зрители отдают победу Льву. Кроме материальных призов некоторым дарят пост в крупных интернет-пабликах.
«Самое важное для поэта не деньги, а публикация», — подчеркивают ведущие. Победителям предлагают опубликовать свой стих в группах «ЧП Сочи» или «Черный список Саратова», другим — в «Москве бесплатно» и «Поводе выпить».
Турнир проходит неожиданно весело — намного интересней, чем ждешь от поэтического конкурса в библиотеке. А участники, кажется, больше всего рады тому, что могут где-то собраться, пообщаться и поделиться своим творчеством с живой аудиторией.
«У нас за стенкой Древняя Япония»: играем в го в библиотеке Некрасова на «Бауманской»
После турнира поэтов хочется чего-то спокойного — время проверить клуб игры в го в библиотеке имени Некрасова на «Бауманской». Что такое го, я даже приблизительно не знаю.
Собирается клуб дважды в неделю, в среду и воскресенье. Опытные игроки раскладывают доски за партами и сразу начинают играть, остальным объясняет правила подтянутый Виктор в официальном костюме. На лацкане поблескивает значок кандидата в мастера спорта — го признано официальной спортивной дисциплиной.
«Эту игру изобрели в Древнем Китае, но популяризировали в Японии. Одна партия с перерывами могла длиться годами — это было занятие для высшего сословия, которому не надо работать. Они собирались, устраивали чайную церемонию, любовались цветением сакуры…» — поэтично описывает Виктор.

Сейчас на соревнованиях в го есть таймер на принятие хода, как в шахматах. Доска расчерчена в сетку, перед каждым игроком — горсть круглых камней. Играют один на один, у одного противника черные камни, у другого белые. Задача — окружить своими камнями как можно больше пустой части доски, захватив ее.
«Нет смысла набрасываться на чужие камни. Надо не слишком жадничать, но и не слишком скромничать, держать золотую середину. Тут даже гроссмейстерам после шахмат сложно переключиться, потому что логика совсем другая», — терпеливо разъясняет Виктор.
За вечер через аудиторию проходит человек двадцать, примерно половина в клубе впервые. Правда, многие забегают случайно, по пути на другие мастер-классы.
«У нас оперный кружок за стенкой, но народ еще не собрался. Можно мы пока к вам?» — заглядывает из коридора стайка бойких женщин.
«А у нас за стенкой Древняя Япония», — приветливо машут им.
Ближе к ночи остаются лишь постоянные участники. Мерзнут пальцы — аудитория плохо отапливается. Игроки увлеченно обмениваются непонятными терминами: «у тебя кочерга убежала», «сделай в углу глаза», «посчитай дыхания». Никто из присутствующих в Японии не был, даже Виктор, который играет уже 20 лет.
«Японцы учатся с детства, уходят из школы, чтобы играть целыми днями. Европейцам такое задротство обычно несвойственно», — говорит Виктор.
«Я дома потренируюсь на телефоне и еще к вам приду», — искренне обещаю я, когда библиотека закрывается и нас вежливо просят на улицу.
«Приходите. Можно и с компьютером играть, но всегда лучше живой соперник», — доброжелательно прощаются игроки.
Сталин, Штирлиц и теория заговора. Слушаем лекцию про КГБ в библиотеке на Преображенке
Пока мозги отдыхают от хитростей го, я решаю заглянуть на необычную лекцию: выступает полковник КГБ в отставке Олег Хлобустов, который расскажет про «атаку на госбезопасность в годы перестройки».
«Все валят на Сталина, а на самом деле это полный обман трудящихся, спектакль…» — когда я подхожу, в Зале редкой книги, который отвели для рассказа про КГБ, уже бубнят о чем-то политическом.
Бывший полковник опаздывает, но зрители не скучают. На заднем ряду бурно спорят о марксизме-ленинизме и загадках истории. В маленькой комнате сидят человек одиннадцать. Компания вызывающе мужская. Оно и ясно, тема соответствующая. Единственные женщины, кроме меня, скромно читают газету. Их двое, обе в платочках и смахивают на монахинь.
«А когда царя завели в поезд отречься, почему этого на фотографиях нет? Якобы карандашом он подписал бумажку, эта бумажка — незаконная, это все знают», — уверенно растолковывает окружающим какой-то мужичок, а «монахини» кивают ему в ответ.
Разговоры о теории заговора наконец прерывает экс-полковник, пожилой мужчина с аккуратной белой бородой. Привычно разложив перед собой бумаги, он начинает лекцию.

Несмотря на интригующее название, суть выступления быстро уплывает от меня. Хлобустов успевает говорить обо всем и будто бы ни о чем. Что-то из истории КГБ, истории известных разведчиков, современная политика, скандалы 1990-х.
Правда, его выступление все слушают с явным интересом, включая «монахинь». Одна из них делает быстрые заметки в большом блокноте.
«Извините, получается, холодная война — это обоюдосторонняя вещь? Мы всегда думали, что это Запад ведет с нами войну, а мы нет. Получается, мы тоже шпионили?» — поднимает она руку, когда экс-полковник рассказывает про отечественных разведчиков-нелегалов.
«Это верно лишь отчасти. Инициатор все-таки Запад», — возражает лектор.
«А зачем тогда Запад нас спасал от голода в 1990-х и раньше? Зерно, курицу нам зачем слали? Одно и то же — Запад во всем у вас виноват», — вдруг взрывается мужчина в зимнем свитере со снежинками. «Врете всю жизнь и не краснеете! Не вы врете, а организация, которой вы служили», — вежливо добавляет он, спохватившись.
«Саша, потише, все врут всегда, а какие критерии у истины?» — пытается утихомирить его сидящий рядом друг.
«Вы меня назвали клеветником?» — уточняет тем временем бывший полковник.
«Он критиковал КГБ, а не вас», — примирительно вставляет Сашин друг.
Но скандал только разгорается.
«Вы не должны обращать внимания на всякую шваль, как у Достоевского, — поддерживают лектора на переднем ряду. — Да это, наверно, сотрудник западной разведки тут у нас сидит, провокатор».
«А я вам скажу, в чем беда: КГБ не стоял на защите маленького человека», — тихо замечает одна из «монахинь».
Примолкнув, остальные удивленно поворачиваются к ней.
«Штирлиц почему стал таким популярным? Не потому что он терпел что-то в гестапо, а потому что он защитил маленького человека. А кто самый маленький человек — это женщина и ребенок», — продолжает она.
«Так это ж кино», — разочарованно отмечают другие.
На том политическая беседа заканчивается, участники начинают обсуждать последние новости. Разговор заходит о нашумевшем рейве на Хеллоуин в Российской государственной библиотеке. Экс-полковник выступает против — на «дискотеку», как он ее называет, пришло слишком много людей, и это угроза безопасности.
Ему возражает кудрявый мужчина средних лет: «Я уволился из Ленинки в 2011 году. Работал библиотекарем. Это было ужасное здание, все обшарпанное внутри. А что там сумел сделать новый директор! Я недавно зашел и просто расплакался. Это же небо и земля, теперь современная библиотека, все электронное. Поэтому директор имеет право организовать там что угодно, пусть хоть библиотекарши будут голые ходить».
«Тогда там точно будет постоянный поток читателей», — обаятельно улыбается полковник.
И последнее: все мероприятия, на которых я оказалась, бесплатные. В Москве, где привыкли отдавать тысяч пять, а то и больше за выход из дома, фактор этот очень весомый.
Фото: Анна Громова, Иван Тихонов