«После сна стал бодрее, поехал в Сандуновские» — отрывок из книги «Адреса Михаила Булгакова»

В издательстве «Бослен» вышла книга «Адреса Михаила Булгакова. Факт: в Москве тесно». Оказалось, что мест, ознаменованных присутствием писателя в Москве немало. Читатели найдут их подробное описание, а также увидят на карте, в которую превращается суперобложка издания. Причем, речь не только о Патриарших. Замдиректора Музея Булгакова «Нехорошая квартира» Иван Назаров собрал малоизвестные широкой публике адреса, где Михаил Афанасьевич начинал свой путь писателя и журналиста. Москвич Mag публикует фрагмент, где неожиданным образом фигурируют Сандуновские бани. РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА «МЕДИЦИНСКИЙ РАБОТНИК» Неглинная, 14 САНДУНОВСКИЕ БАНИ В 1920‐х в здании на Большой Лубянке располагалась редакция журнала «Медицинский работник», в котором в 1925–1927 годах были напечатаны булгаковские рассказы «Вьюга», «Звездная сыпь», «Крещение поворотом», «Полотенце с петухом», «Пропавший глаз», «Тьма египетская» (входящие в цикл «Записки юного врача»), а также «Морфий» и «Я убил». Медицинский опыт Булгакова был достаточно обширным: с начала Первой мировой войны он работал в палаточном лагере в Саратове, служил врачом в киевском госпитале при Красном Кресте, был санитаром в прифронтовых госпиталях в Каменце-Подольском и Черновцах. Осенью 1916 года он был переведен на работу в Никольскую земскую больницу Сычёвского уезда Смоленской губернии, а через год — в Вяземскую городскую земскую больницу. Позже, в Киеве, в 1918 году Булгаков вел частную практику венеролога. В 1919‐м он в составе Добровольческой армии отправился на Северный Кавказ, где служил во владикавказском госпитале и перевязочном лагере в Грозном. Работу над «Записками юного врача» Булгаков начал со второй половины 1910-х годов. Леонид Карум, муж сестры писателя Варвары Афанасьевны, вспоминал, что Булгаков в 1918 году в Киеве читал свои рассказы, связанные с медицинской тематикой. В феврале 1921‐го в письме к двоюродному брату Константину Булгаков сообщал, что в Киеве у него «в письменном столе остались две важных... рукописи: „Наброски земского врача“ и „Недуг“». А в ноябре того же года в письме к матери среди многочисленных новостей о московской жизни писатель отмечал: «По ночам урывками пишу „Записки земск[ого] вр[ача]“. Может выйти солидная вещь. Обрабатываю „Недуг“». В 1963 году при библиотеке журнала «Огонек» «Записки юного врача» впервые были напечатаны как отдельный цикл рассказов. По сравнению с оригинальной задумкой состав цикла был изменен (отсутствовал рассказ «Звездная сыпь», а «Стальное горло» превратилось в «Серебряное горло»), однако, несмотря на это, публикация медицинских рассказов Булгакова стала важным звеном в процессе возвращения имени писателя в 1960‐х. «Записки юного врача» (как и булгаковские «Записки на манжетах», «Записки покойника» и другие) не являются автобиографией Булгакова, однако во многом отражают его профессиональный медицинский опыт. Благодаря сохранившимся документам и воспоминаниям мы знаем, что операции, которые Михаил Афанасьевич проводил в действительности, впоследствии нашли отражение в «Записках юного врача»: в рассказе «Полотенце с петухом» показана сцена ампутации, в «Стальном горле» — ​трахеотомия и т. д. В рассказах из цикла «Записки юного врача» особенно примечательны упоминания о Москве. Так, например, в рассказе «Вьюга» упоминаются Сандуновские бани, где они возникают в сознании героя, когда он отправляется в полусонном состоянии в Шалометьево: «Меня начало качать, качало, качало... пока я не оказался в Сандуновских банях в Москве. И прямо в шубе, в раздевальне, и испарина покрыла меня. Затем загорелся факел, напустили холоду, я открыл глаза, увидел, что сияет кровавый шлем, подумал, что пожар...» В дневнике Елены Сергеевны содержится несколько описаний походов в Сандуны: «М.А. ходил в Сандуновские бани с Мордвиновым и Борисом Петровичем Ивановым из Большого»; «М.А. пошел с Серёжкой в Сандуновские бани»; «Вечером М.А. с Серёжкой пошли в Сандуновские бани, но вернулись вскоре домой — ​колоссальная очередь». Возможно, что и эта запись относится к Сандунам: «Вечером М.А. пошел с Сергеем в баню. Потом рассказывал мне, как они волновались в поисках потерянной трешки». Примечательно, что сохранился документ, отражающий личное восприятие Булгаковым Сандуновских бань. Так, летом 1938 года после пребывания в Лебедяни писатель сообщал Елене Сергеевне в письме: «Ну-с, въехали мы сегодня в Москву в 8 часов утра. Душно. Таксомотор. Евгения — ​в Ржевский, меня — ​домой. Хотел напиться чаю и сейчас же в Сандуновские, а оттуда в Лаврушинский, но после чаю повалился и заснул. После сна стал бодрее, поехал в Сандуновские. Наслаждение от горячей воды, парикмахера. Но горе эти укусы! И лебедянский не проходит ничуть, и в вагоне какой‐то летучий гад укусил в ногу у ступни так, что я хромаю и нога распухла. Что за чертовщина?» Часть исследователей проводит параллели между художественным пространством романа «Мастер и Маргарита» и территорией Сандуновских бань. Например, Сидней Демент предполагает, что Сандуны могли быть запечатлены писателем в сцене с балом у Сатаны. По иронии в 1990‐х в Сандуновских банях проходили съемки сцены «Бассейн» и омовения Маргариты в фильме «Мастер и Маргарита» режиссера Юрия Кары. Кузнецкий Мост, 20 ИЗДАТЕЛЬСТВО «НЕДРА» Издательство «Недра», в котором были опубликованы несколько знаковых булгаковских текстов, в 1920‐х годах располагалось в доме 20 на Кузнецком Мосту. Осенью 1923 года Булгаков познакомился с Николаем Семёновичем Ангарским, ответственным редактором альманаха «Недра», — ​это событие ощутимо повлияло на литературный путь Михаила Афанасьевича. Комментируя историю публикации «Дьяволиады», Мариэтта Чудакова отмечала, что «первая повесть... тогда еще очень мало известного в литературно-издательском мире, печатавшегося главным образом в „Накануне“ Михаила Булгакова ответила... редакторским и издательским требованиям Ангарского. Об этом недвусмысленно свидетельствует тот факт, что повесть „Дьяволиада“... сразу была принята к печати и включена в ближайший же, 4‐й сборник „Недр“. Острая фабула, гротеск, фантасмагорические превращения персонажей на фоне в высшей степени современного быта — ​все это резко отличало повесть от преобладающих в тот момент беллетристических тенденций...» Впрочем, взгляд самого Булгакова на повесть был несколько иным, на что указывает дневниковая запись от 26 октября 1923 года: «Повесть моя „Дьяволиада“ принята, но не дают больше, чем 50 руб[лей] за лист... Повесть дурацкая, ни к черту не годная». История несчастного делопроизводителя Короткова — ​маленького человека, оказавшегося в практически кафкианском кошмаре, где перемешиваются реальность, сон и безумие, — ​позволяет обнаружить в одном из ранних произведений большое количество булгаковских приемов, встречающихся в более известных текстах, как роман «Мастер и Маргарита» (или нашедших воплощение в булгаковских киносценариях 1930‐х годов). Художественный талант автора повести и его тяготение к искусству кинематографии отмечены писателем Евгением Замятиным в статье «О сегодняшнем и современном»: «Единственное модерное ископаемое в „Недрах“ — ​„Дьяволиада“ Булгакова. У автора, несомненно, есть верный инстинкт в выборе композиционной установки: фантастика, корнями врастающая в быт, быстрая, как в кино, смена картин — ​одна из тех (немногих) формальных рамок, в какие можно уложить наше вчера — ​19, 20‐й год. <... > С Булгаковым „Недра“, кажется, впервые теряют свою классическую (и ложноклассическую) невинность, и, как это часто бывает, — ​обольстителем уездной старой девы становится первый же бойкий столичный молодой человек... » Впоследствии в альманахе издательства «Недра» будет напечатана повесть «Роковые яйца» и издан отдельно сборник прозы «Дьяволиада» (куда вошли обе упомянутые повести, а также «No 13. Дом Эльпит-Рабкоммуна», «Китайская история» и «Похождения Чичикова»). В сентябре 1926 года, находясь на допросе в ОГПУ, писатель таким образом охарактеризовал свой литературный путь в Москве: «Первое крупное произведение было напечатано в альманахе „Недра“ под заглавием „Дьяволиада“, печатал постоянно и регулярно фельетоны в газете „Гудок“, печатал мелкие рассказы в разных журналах. Затем написал роман „Белая гвардия“, затем „Роковые яйца“, напеч[атанные] в „Недрах“ и в сборнике рассказов». В апреле 1977 года Любовь Белозерская в письме к исследователю Валентину Молодцову сообщала об отношении Булгакова к Ангарскому: «Как же Мих. Аф. было не испытывать чувство признательности к Николаю Семёновичу Ангарскому, когда он первый пустил писателя в большую литературу, напечатав (что было не очень‐то просто) Булгакова в „Недрах“. Потом он очень хотел опубликовать „Собачье сердце“, но ему не удалось». Булгаков планировал опубликовать в «Недрах» повесть «Собачье сердце», однако в силу ряда причин это произведение постигла печальная участь — ​при жизни автора оно так и не было напечатано. В архиве Государственного музея М.А.Булгакова сохранился уникальный предмет — ​прижизненный самиздат повести. Предыстория его создания такова. Николай Ангарский был женат на Лидии Осиповне, сестра которой была замужем за Яковом Гембицким. Согласно легенде, Ангарский дал своему зятю возможность познакомиться с машинописным текстом повести, за одну ночь Гембицкий переписал повесть в тетрадь, которая была передана в музей. Примечательно, что рукописная копия, созданная Гембицким, соответствует одной из ранних редакций повести, поскольку в ней сохранились вариации некоторых узнаваемых фрагментов текста. Анализируя правки, предложенные к внесению в повесть Ангарским, Елена Тюрина пишет: «Весь диалог Преображенского с девушкой Н.С.Ангарский подчеркнул и предложил изменить. Возможно, вспомнив этот реальный случай, М.А.Булгаков во второй машинописи повести „Собачье сердце“ „детей Франции“ заменил на „детей Германии“. В упомянутом самиздате Преображенскому сначала предлагают „взять несколько журналов в пользу детей Германии“, а затем спрашивают: „Вы не сочувствуете детям Франции?“» Фото: Денис Ларкин / Фотобанк Лори, pastvu.com, Музей М. А. Булгакова