search Поиск Вход
, , 1 мин. на чтение

В этот день 80 лет назад Гитлер приказал занять Москву «до зимы»

, , 1 мин. на чтение
В этот день 80 лет назад Гитлер приказал занять Москву «до зимы»

Восемьдесят лет назад, 12 августа 1941 года, Адольф Гитлер разразился очередной директивой, развивающей стратегию плана «Барбаросса». Точнее, это было дополнение к директиве №34, выпущенной в конце июля. Теперь нацистский лидер повелевал: «Москву как важный государственный, военный и транспортный центр занять до наступления зимы». Азарт близкой победы заставлял Гитлера нервничать. Летом 1941 года он сообщил кому-то из приближенных, что «совсем-де теперь не думает ни о политике, ни об искусстве, а думает о войне на Восточном фронте по 10 часов в день».

Казалось бы, к августу 1941 года у немецкого лидера были все основания рассчитывать на успех. Только за первые восемь часов войны советская авиация потеряла 1200 самолетов (900 из них находились на аэродромах и даже не успели взлететь) из 10 000 авиаединиц в западных округах. В первые же недели войны немецкие части продвинулись вглубь СССР более чем на тысячу километров. Моральный дух советских войск оставлял желать лучшего и сильно отличался от пропагандистских клише. Солдаты и офицеры еще не осознали, что за враг стоит перед ними. Красноармейцы массово сдавались в плен, а то и просто разбегались. К осени число пленных превысило 3 млн человек. Потери пленными и пропавшими без вести в процентах от среднемесячной списочной численности личного состава на Западном направлении составили 159%. Это не опечатка — армия постоянно получала пополнение.

Но уже к концу августа обстановка на фронтах стала меняться, и немцы это сразу почувствовали. Сработала знаменитая «русская пружина», воспетая еще Львом Толстым. Даже склонный к самообольщениям нацистский лидер вынужден был согласиться с суждением своего Генерального штаба: задача взять Москву до зимы вряд ли выполнима.

Но даже опытные немецкие военачальники, к чьим ногам только что легла Европа, еще не могли поверить, что план «Барбаросса» трещит по швам, а впереди у них только поражения. Под Москвой, под Сталинградом, под Кенигсбергом и под Берлином. Много позже размышляя над причинами провала операции под Москвой, немецкий генералитет в своих неудачах обвинил именно самонадеянность фюрера. Гудериан писал: «Мы потерпели горестное поражение благодаря тупой позиции нашего Верховного командования».

Еще точнее высказался генерал Гюнтер Блюментрит: «Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя».