В Москве сносят торговый центр «Первомайский». Стоит ли плакать по нему?
Когда его открывали, шел дождь, играла музыка, и девочка Галя, которая торопилась в школу №350, на несколько минут задержалась в толпе, засмотрелась — смешно же, что магазины открывают таким же ранним утром, что и школы. Получается, у них тоже есть своя торжественная линейка!
Когда его закрыли, лежал снег, много снега, и опустела без него жизнь окрестной муниципии. В районных чатах начали гневаться и вздыхать, девочка Галя, конечно, уже совсем-совсем взрослая, написала в одном из них: «Когда открывали первомайский шёл дождь и играла музыка а мы с подругой шли в школу… , а потом всем классом по галереям, в начале 70-х товара было много и импорта тоже косметики импортной жили рядом это моя молодость».
Знаки препинания не важны, когда молодость сносят, но я о другом. «Первомайскому» (он уже покинут, расписан граффити, а снос запланирован на первый квартал 2026-го, со дня на день начнется) 57 лет, это ничтожно малый срок для любого капитального строения. Дом не может быть соразмерен одной человеческой жизни. Но торговый центр — это ж не дом, это функция, встроенная в пространство.
Я посмотрела, какой в мире есть самый старый универмаг, а какой просуществовал меньше всего времени. Старейший — парижский Le Bon Marché, открылся в 1852 году, родоначальники имели амбицию создать «собор современной торговли». В 1869 году магазин получил свой «исторический порт» на улице Севр, и именно Le Bon Marché стал вдохновением для романа Золя «Дамское счастье». Честная долгая жизнь. Надеюсь, он и в двадцать первом устоит.
А самым неудачливым универмагом считается Dixie Square Mall в Харви, пригороде Чикаго. Он проработал 12 лет, с 1966 года по 1978-й, а потом тридцать лет простоял пустым, и в нем снимали постапокалиптические фильмы, а урбанисты, обозвав первой ласточкой феномена мертвых торговых центров, построили на его примере графики убыточного и убойного трафика. Причина провала универмага — быстрая криминализация беднеющего пригорода. Ценность места планомерно снижалась. Он был построен на поле для гольфа пригородного клуба (что пахнет богатством), а на момент сноса в 2009 году земля, на которой он стоял, обесценилась до неразличимых значений, и город рассчитывал построить на ней разве что складские помещения. Честная долгая смерть.
Северное Измайлово пока не нищает так-то. Земля не дешевеет. Но — вспомним о том, каким он был. Он звался универмаг «Первомайский», но с самого открытия вокруг витала аура западничества и нового хлесткого определения «торговый центр». Впоследствии его называли первым советским ТЦ, что вызывало законное недоумение: а что, до «Первомайского» торговых центров не строили? Строили, да по-другому называли. Ключевой момент в этой истории — введение в советский деловой, бытовой и идеологический обиход нового понятия. ТЦ, как объяснялось, не один магазин, а много магазинов под одной крышей, а еще услуги будут, и еда, и мороженое. И ателье, и парикмахерская! «Первомайский» мыслился даже скорее моллом и по метражу долгое время лидерствовал в Москве.
Конечно, и мороженое, и парикмахерская, и даже столовая и в ГУМе могли найтись, ну так он ГУМу и наследовал. И даже повышал ставки: имел в арсенале ресторан, две кофейни, кулинарию и претендовал на название ПУМ. ГУМ, ЦУМ, ПУМ — вот какие были амбиции. И стоял на площади, которая мыслилась сердцем района. Рядом — кинотеатр «София», позади — спорткомплекс «Трудовые резервы» с бассейном. Планировалось еще возведение филиала гостиницы «Интурист», но с локальной задачей, предназначенного для обслуживания гостей из социалистических стран. Так что площадь приобрела бы невиданную элегантность. Однако строительство запаздывало, потом забрезжила Олимпиада, и речь уж пошла о других размерах и объемах. Пять корпусов гостиницы «Измайловская» смастерили неподалеку, какой уж вам локальный филиал. Но и так сердце района выглядело парадно. Ко дню открытия кинотеатра в 1977 году Народная Республика Болгария подарила городу две пластические формы — стелу, стилизованное изображение святой Софии, покровительницы города, и скульптуру Любомира Далчева «Раненый командир». Три грубые, но выразительные гранитные фигуры, бойцы несут ослабевшего товарища — простим позднему социализму его ехидный скепсис, но иначе как «День получки» эта композиция в народе не звалась.
ПУМ спроектировал сам Зиновий Розенфельд, отец Кутузовского проспекта, совместно со своим учеником Михаилом Машинским, знатоком и почитателем конструктивизма. Сам универмаг решен, если позволите употребить авантажное слово, в духе советского модернизма, но фасад его считается замечательным и скорее конструктивистским. Он сделан одной смелой линией — «узкой полосой остекления на уровне второго этажа», и линия эта очерчивает здание по всему периметру. Еще имелся портик — открытая галерея из тонких колонн, и внутренний, колоннадой частично образованный, двор. Агора. Там планировалось проводить ярмарки, на как-то не зашло, а вот районные мероприятия и пионерские построения очень даже. Из торговых новшеств — разгрузочный двор перенесен на нулевой этаж, то есть в подвал. Ландшафтный дизайн был великолепен — наклонные газоны, и квадрат здания обрамили пирамидальными тополями и елями. А где ель возле дома, там какой надо дом, это все понимали; хвойные дерева повышали статус любого советского строения. Летом иногда казалось, что ты в южном городе да возле санатория если не ЦК, то уж точно ВЦСПС.
Был ли красив «Первомайский» с архитектурной точки зрения? Нет, не был. Тут ничего не поделаешь — советский железобетонный модернизм ласкает память, а не глаз. Он был центром притяжения, собравший вокруг себя все окрестные территории — это да.
«По волнам моей памяти» — так назывался альбом молодого тогда Давида Тухманова, и за ним стояли очереди. А в очередях стояло измайловское юношество, потому что пятачок между отделом телевизоров, радиотоваров, магнитофонов и грампластинок на первом этаже ПУМа был центром центра. И сейчас в ТЦ ведь тусуется молодежь, есть даже определение для девичьих компаний, которые зависают подолгу в храмах торговли — фудкортницы. А тогда именно возле отдела пластов дышала молодая жизнь. Ресторан и даже кафе были недоступны по дороговизне, да и там совсем другая взрослая тусовка. Нет, точка притяжения — пласты! В Торгашке, на Торгаше, на Большаке (так звали «Первомайский» в 1970-е) сходились подростки всех пяти углов района — Израиля (профессорский квартал кооперативных сталинок, одной стороной примыкающий к Сиреневому саду), Шанхая со своим Бродвеем (15–16-е Парковые), Совхоза (он и есть совхоз, имени 1 Мая, сразу за Кольцевой), Черной Сотни (это Гольяново, остроумно), Коммуны (что-то тоже на Парковых, уже точно никто не помнит). Но название осталось в коллективной памяти: «Стоишь возле магнитофонов, старшеклассники ругаются, какой магнитофон лучше, “Спутник” или “Весна”. Ощущение остроты жизни, ожидания новой музыки — ждем коммунаров, они имели связи среди фарцы и приносили свежие самодельные записи». Вообще ПУМ вспоминается как место взросления и разнообразных вещевых инициаций: первые джинсы (выкидывали редко, за джинсы «на районе» отвечал индийский магазин «Ганга»), первый велосипед, первые часы, первый магнитофон. Начало взрослости: «В двадцать пять лет уже к свадьбе купил здесь свой первый телевизор “Рекорд”». Вот так и шла жизнь-то.
На месте ПУМа построят новый жилой комплекс. Это и печалит округу. Вместо площади, елок, общественного пространства, места схода будет сначала развал, а потом тесные башни, высокие, глухие, прячущие внутри чужую жизнь. И плакать вроде бы не по чему — советский ПУМ горит в сердце, как звезда, а российского вроде как и нет. Все последние годы он, как говорится, не вписался. Не смог найти свое лицо и «генерировать прибыль». Но все равно в этой расточительной отмене чувствуется что-то неправильное — градостроительный эйджизм. Так молодые владельцы квартиры, доставшейся от бабушки, выбрасывают старую некрасоту. А чего жалеть? Сервант, диван, кипу газетных вырезок? Все вон, заламинируем и сдадим! И вроде ничего не выбросили ценного. Только бесценное.
Фото: pastvu.com, Gennady Grachev
