search Поиск Вход
, 6 мин. на чтение

В Москве впервые за сто лет открыли вокзал, но это не вокзал

, 6 мин. на чтение
В Москве впервые за сто лет открыли вокзал, но это не вокзал

В Москве открыли мост, который по какой-то причине называется вокзалом. Иван Сапогов побывал на открывшемся 29 мая в Черкизово Восточном.

В последние годы в Москве строят огромное количество разнообразных пешеходных мостов. Мостами их при этом стараются не называть, несмотря на конструктивное, а порой и стилистическое единство. Называются они станциями МЦК или на худой конец ТПУ, а теперь очередной мост получил звание вокзала. В общем-то, не впервой — циклопизированные новые мосты на пригородных станциях МЦД уже несколько раз называли вокзалами, но впервые от моста собираются отправлять поезда дальнего следования.

Очередной шедевр капиталистического утилитаризма угнездился на путях неподалеку от метро «Черкизовская» и МЦК «Локомотив». От моста станции МЦК иду по узкому мосту к мосту-вокзалу. От МЦК новый вокзал практически неотличим — и по цвету, и по конструкциям они не близнецы, но определенно родственники.

Протиснувшись через встречный поток пассажиров, попадаю в странное многоярусное пространство, напоминающее отсек аэропорта. Первым в глаза бросается «Зал ожидания повышенной комфортности» (пассажирам мягких вагонов — бесплатно, прочим — 1500 рублей за три часа). Указателя на бесплатный зал ожидания здесь найти не удалось.

Нечто похожее на зал ожидания (пониженной комфортности) обнаруживается в нижнем ярусе, с которого можно выйти на один из трех путей вокзала. Он скрыт в рельефе и плохо проявлен в композиции вокзала. Серые стены освещаются искусственно — дневного света не хватает. Тут располагаются кабинет дежурного, полицейский пункт и туалеты. Помещение тесновато и, как мне кажется, мало похоже на то, как обычно устраивается зал ожидания.

— Как вам новый вокзал? — спрашиваю у строгой дамы с внуком, сидящей у эскалатора.
— Холодно, — по-спартански кратко отвечает моя собеседница.

В вокзале действительно прохладно — наверное, сказывается повышенная кубатура «атриума» (так со слов архитектора пространства назвала этот способ организации пространства «Вечерняя Москва»).

Облик Восточного настолько малоотличим от интерьеров станций МЦК и МЦД, что, в общем-то, рассказывать о нем скучновато — москвичей массово кормят такой архитектурой с 2016 года. Единственное, что меня удивило — туалет, который без изъятия единой детали можно выставить как иммерсивную художественную инсталляцию.

Он до крайности противоречив и, с одной стороны, показывает достижения прогресса в технике вообще и российских железных дорог в частности, с другой — подготавливает пассажира к путешествию в плацкартных вагонах, не все из которых достигли такого технического совершенства, как передовой сортир Восточного. Ведра для туалетной бумаги роботизированы и открываются, стоит поднести к ним руку. Автоматически подается и вода — ледяная без регулировки. Металлические (кажется, это называется «антивандальные») унитазы тоже напоминают о плацкартном санузле. При всем этом в воздухе стоит какой-то легкий приятный запах — белый элитный чай, услужливо сообщает наклейка. Каким образом он распыляется (не через коробку ли марки Kalashnikov?) — неизвестно.

Из-за странной конфигурации Восточного (схема мало помогает ее узнать) создается ощущение, что в нем отсутствует что-то фундаментально важное, какой-то главный элемент, тело вокзала. Авангардисты, объявлявшие войну старой архитектуре, наверное, были бы рады добиться такого эффекта: тело вокзала практически исчезло, от него осталась лишь функция соединения пассажиров с поездами. Из нижнего зала ожидания напрямую можно попасть лишь на один путь из трех, но и «комфортный» зал ожидания несколько смещен набок относительно железнодорожного полотна, потому что центральную часть композиции вокзала составляет его величество мост, король и повелитель московской архитектуры последних лет.

— Зачем его вообще построили? — слышу от молодых людей, с увлечением изучающих новинку с разных ракурсов.

Выхожу под козырек, где толпа пассажиров вызывает такси. Некоторые, оглядывая окрестности, выглядят несколько удивленными. У меня даже закрадывается вопрос: а сообщили ли им, куда они прибудут?

— Приехала я! Что? Куда? Вокзал тут какой-то новый. Не знаю…  Черкизово какое-то…  — недоумевает барышня в синей куртке и серьгах-кольцах.

Невозможно не разделить недоумение пассажиров: расположение и транспортная доступность нового вокзала ниже всякой критики. Несмотря на то что в расписании стоят и ночные поезда, никакой ночной автобус мимо, разумеется, не ходит. Да и днем поездка из центра займет около получаса. На этом фоне очень странно выглядит речь Собянина на открытии: «Открывается полноценный новый вокзал, <… > давая возможность тем пассажирам, которые прибывают в Москву, быстрее добираться до мест назначения». Может, спичрайтер сачканул и скопировал пару строк из речи для открытия очередного участка Большой кольцевой?

Через плотное желтобокое стадо такси с оглушительным гудением проталкивается городской автобус. Черноглазый дошкольник жмурится и закрывает уши. Козырек, под которым мы стоим — это парадный вход вокзала, и он никуда не ведет.

Парадный вход Восточного обращен к восьмиполосной магистрали Северо-Восточной хорды и промзоне с романтическим названием «Калошино». Раньше тут располагался Черкизовский рынок («Огромная, между трех океанов, торговая площадка, где за дешевку продается Россия», — как его отрекомендовал в свое время Проханов), а теперь нет ничего. Лишь Моргенштерн с огромного экрана на высотке НИИ «Дельта» взирает на полосы СВХ и главный вход нового вокзала. Музыканта иногда сменяет предстоятель Русской православной церкви: рекламируется телеканал «Спас». Чтобы сфотографировать основной ракурс Восточного, отхожу на дублер хорды, замочив ноги. «Восточный. Терминал Черкизово» —  гласит инскрипция на фасаде (если позволено будет сказать, что у моста есть фасад).

… Строительство крытых пешеходных мостов дело не новое. В этом архитектурном жанре прославился архитектор Тимур Башкаев, предпочитающий для него название «конкорс». Дебютировав еще в середине 2000-х, его архитектурное бюро в конце 2010-х проектировало пассажирские обустройства и для МЦК, и для МЦД.

Воронежец Геннадий Беспалов, спроектировавший Восточный, довольно точно продолжил башкаевское эстетическое начинание — обрамление пассажиропотока стеклом при максимально возможной кубатуре пространства, сообщив ему черты окончательной геометрической лапидарности. Если у Башкаева еще видна какая-то постмодернистская игра с округлостями вентфасада, напоминающими латы имперского штурмовика из «Звездных войн», то Беспалов пришел к своеобразной откровенности: у него вентфасад прямо как хорошо отскобленная рубанком доска и не изображает ничего, кроме вентфасада как такового.

На переднем плане — Восточный (Г. Беспалов, 2021), проглядывает через стекло — МЦК «Локомотив» (гл. арх. Т. Башкаев, 2016)

На рубеже XX–XXI веков с основанием Бартом Голдхоорном архитектурного журнала «Проект Россия» широкое хождение приобретает термин «неомодернизм». Рассада неомодернизма была в 2010-е годы высажена квадратно-гнездовым методом на отечественную почву, однако в нашем климате плоды давать отказалась, разросшись в основном крепкими стеблями московских мостов. Это явление полупереваренного модернизма я называю капиталистическим утилитаризмом — стилем, тяготеющим, с одной стороны, к утилитарности недекоративной формы и некоторым модернистским штампам (например, сплошному остеклению), с другой — к нефункциональности пространства в использовании и покрытому фасаду (вентфасаду, покраске и др.).

От вокзала в классическом понимании этого слова у Восточного только аршинные буквы МОСКВА и очаровательная елочка на газоне — классика железнодорожного озеленения. Видно их, если спуститься на платформу. С этого ракурса и сам вокзал обретает черты человечьего здания. Кажется даже, будто это не просто заглубленная коробка, а классическая симметричная композиция, где центральному высокому объему подчинены два пониже (так устроены, например, Рижский и Ленинградский вокзалы). Однако стоит обойти Восточный, как становится ясно: то, что я принял за боковые крылья здания, на самом деле подпорные стенки насыпи; инопланетная сущность с марсианским названием «Восточный терминал Черкизово» очень старательно маскируется под человеческую архитектуру.

Пиарщик (я бы сказал, жрец культа) московского транспорта Даниил Баев в своем телеграм-канале не считает дурным, что очередной циклопический мост поименован вокзалом, и даже видит в такой метонимии мировую тенденцию. Также Баеву кажется вполне естественным, что будут открываться и новые хабы подальше от центра, а старые вокзалы отдадут для пригородного и городского сообщения.

И действительно, сепарация приезжих от москвичей уже в ходу. Двоедушный «Щелковский» (ТЦ под видом автовокзала, о котором уже много написано и сказано) задницей с кассами и вырвиглазного цвета маленькими зальчиками ожидания повернут к МКАД и Замкадью, а бравым гренадерским кивером торгового центра — к москвичам-потребителям. Разумеется, никакого прямого сообщения между этими двумя частями одного здания нет; «разделяй и властвуй» (или даже «каждому свое»?).

Помимо некоторой этической сомнительности идеи «отправить всех приезжих подальше от центра» проекты выноса вокзалов куда-нибудь подальше уничтожают и преимущества железнодорожного транспорта, прибывающего сразу в центр города, и хорошую связность вокзалов через метро. Мера, которая сейчас преподносится как временная (до окончания реконструкции Курского вокзала под новые диаметры) может вполне, увы, стать прецедентом.

Особенно глупо выглядит перенос на Восточный коротких поездов дальнего следования — нижегородских и ивановских скорых. Что, интересно, скажут жители Орехово-Зуево, задорого купившие билет на нижегородскую «Ласточку» и обнаружившие, что их путь до точки назначения в Москве не сократился, а увеличился?

Я убежден, что железнодорожные вокзалы должны находиться в центре города, а мосты, дебаркадеры, платформы, трансформаторные будки, нефтеналивные эстакады и иные сооружения на окраинах городов, как бы их старательно ни называли вокзалами, для этой функции не подходят.

Хорошо, что «новый вокзал в Зеленограде», о котором упомянул Баев, не совсем то: скорее всего, речь идет о строительстве очередного моста для МЦД, каковые тоже ради понта называют теперь вокзалами. Тем не менее оглашение забытых было планов в этом направлении не может не беспокоить: как бы нам не построили чего-нибудь еще более экзотического и не заставили ездить в Калугу через Дегунино.

Фото: Максим Мишин, пресс-служба мэра и правительства города, Иван Сапогов