Вид из моего окна: на улицу Гамалеи

Это — мой личный бактериологический рай. Мне 29. Я дипломированный историк. Моя стихия — пыльные фолианты, тишина Ленинки и запах старых карт. Но жизнь, знаете ли, любит подколоть. Каждое утро я открываю глаза и вижу не библиотечный абонемент, а вход в мединститут имени Бурназяна. А из другого окна — типичный московский двор-колодец. Там бабушки, качели и вечно орущие вороны. Первое время я чувствовал себя шпионом в чужой стране. Весь этот район — гимн естественным наукам. Слева — улица Гамалеи, человека, который победил чуму и бешенство и знал про «невидимых микробов» задолго до всех. Справа — институт Бурназяна, отца советской ядерной медицины, человека, который знал, как лечить радиацию. А я? Я с книжкой про Наполеона. Но в этом и есть прикол. Когда микробиолог Гамалея создавал вакцины, он опирался на историю эпидемий. Когда Бурназян спасал ликвидаторов, он писал новую историю. А я, глядя на их «входную группу» из окна своей двушки, понял главное. Мой двор — это машина времени. Каждый день мимо этого входа снуют будущие врачи. Они в белых халатах, с планшетами, вечно уставшие и злые. А я смотрю на них и думаю: вот идет парень, который завтра, возможно, отменит какой-нибудь страшный диагноз. А вон та девушка проспала пары, но через десять лет будет заведовать реанимацией. Из моего окна не видно Кремля или Останкино. Зато видно, как работает будущее. Да, я историк. Я смотрю назад. Но жить на улице Гамалеи и смотреть на окна Бурназяна — это быть в эпицентре того, что случится завтра. Круто же? Добро пожаловать в мой личный бактериологический рай, где даже вирусы и радиация сдаются, если рядом есть голова на плечах. P.S. И да, вороны в колодце все равно орут громче, чем сирены скорой. Но это атмосфера! Николай Сведенцов, читатель «Москвич Mag» Если вы хотите стать героем этой рубрики и рассказать о своем виде из окна, напишите, пожалуйста, Наталье Журавлевой: nrobertova@mail.ru Фото: Николай Сведенцов