, 3 мин. на чтение

Как «Усадьба Jazz» превратилась за 16 лет в главный джазовый фестиваль страны

, 3 мин. на чтение
Как «Усадьба Jazz» превратилась за 16 лет в главный джазовый фестиваль страны

Это только кажется, что в начале 2000-х не было ничего героического в том, чтобы запустить большой фестиваль под открытым небом.

В те незапамятные времена в природе существовало такое понятие, как табачные и алкогольные бюджеты, нужно было только правильно ими распорядиться.

На деле же фестивальная культура только-только зарождалась, «Усадьба Jazz» и еще пара фестивалей проходили тернистый путь проб и ошибок. По сути, аналогов «Усадьбе Jazz» не было.

Все начиналось как «Русский стиль. Усадьба. Джаз», то есть название сигарет было частью названия фестиваля. Но табачные и алкогольные бюджеты по большей части ассоциировались с танцевальными событиями. Каким-то чудом именно концепция пикника с джазом в исторической усадьбе смогла привлечь большого табачного партнера. Более того, концепция фестиваля была настолько убедительна, что реализацию доверили, как говорит сейчас Маша, «девочке без имени и юридического лица». Фестивали делать никто не умел. Девочке пришлось собирать команду с нуля. В памяти от первых фестивалей осталась картина: логотип фестиваля и салют под Нино Катамадзе.

Нино стала талисманом фестиваля. Они настолько сроднились, Нино и «Усадьба Jazz», что первый музыкальный директор фестиваля, Наташа Ломоносова, стала работать директором у Нино, а потом и вовсе уехала строить новую жизнь в Грузию. Во всем этом было что-то очень семейное. Как будто клуб разросся до размеров целой дворянской усадьбы, но люди остались те же. С винчиком да на пледиках. На «Нашествии» — пивас и рок, а на «Усадьбе» — вино и джаз.

Я познакомился с Машей Семушкиной, наверное, в 2004 году, когда фестиваль только еще начинался, а я работал на радио. Маша приехала к нам в офис, и мы с ней три часа проговорили о музыке. Показывали друг другу пластинки, обсуждали, что модно. Помню, я показал ей «Frank», первый альбом никому не известной певицы Эми Уайнхаус. Маша умеет слушать, не только музыку, но и людей. Это качество редко встречается у женщин. Доживи Эми Уайнхаус до наших дней, она бы непременно была сегодня хедлайнером «Усадьбы Jazz». Фестиваль давно дорос до такого уровня музыкантов.

Когда я разговаривал с этой милой молодой женщиной, мне и в голову не могло прийти, какого уровня задачи придется решать ей и ее команде в будущем. Нет, я, конечно, мог допустить, что к 2019 году она станет матерью четырех дочерей. Но в остальном все пошло совсем не так, как можно было предположить. Логично было бы, если бы после рождения первой она взяла длинный отпуск, потом еще один, и все это увлечение джазом сошло бы на нет. Ну или вернулась бы в строй, отдохнувшая, лет через десять, с красавцем-мужем и фестивалем в виде семейного хобби. Но Маша все эти годы ездила по миру, копила опыт, знакомилась с агентами, рассказывала музыкантам, что в России не страшно. И проводила свой фестиваль каждый год. Великие фестивали с огромной историей пропускали (как «Нашествие») или вовсе умирали (как «Крылья», «Максидром» и «Кубана»). «Усадьба» — нет. Более того, ее агентство «АртМания» создало региональные «Усадьбы» — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Воронеже, Казани. Создало конкурс молодых джазовых дарований в Сочи. Резко увеличило количество сцен в Москве. Попробовало провести фестиваль в Царицыно — не получилось. Вернулось в Архангельское (в этом году пройдет в Коломенском). Но здесь, на родной практически земле, уже не хватало места для того количества гостей, которое может окупить выступления по-настоящему крупных звезд. Таких, как, например, The Black Eyed Peas и Азилия Бэнкс, которые стали хедлайнерами в этом году наравне со звездами джаза.

Приглашение этих артистов Маша Семушкина объясняет прежде всего высоким качеством их концертных шоу, а также тем, что все ведущие джазовые фестивали мира стремятся сегодня не зацикливаться на формате, внимательно смотрят по сторонам и ищут во всех стилях то, что созвучно свойственной джазу идее свободы творчества. Афиша «Усадьбы Jazz» в этом году, вероятно, самая пестрая за всю историю фестиваля. Здесь голландская певица Ковакс, молодая легенда джаза Джейми Каллум, вдумчивый африканский лютнист Дафер Юссеф, а также Каро Эмеральд, Айеока, Cinematic Orchestra плюс русскоязычные звезды Иван Дорн и группа «Сплин».

В этом году фестиваль начинается 22 июня, в день начала Великой Отечественной войны. Значит ли это, что на фестивале должны прозвучать песни военных лет? Для кого-то это важно. Но важнее то, что праздник музыки — это и есть лучший памятник тем, кто отстоял для нас мирную жизнь. Это и есть самый лучший антивоенный гимн — когда тысячи людей поют и танцуют вместе.