«Единственный свидетель» наконец-то больше интересуется жертвами, а не убийцей

Летним утром в среду 15 июля 1992 года Рэйчел Никелл (Элинор Уильямс) проводила мужа Андре (Джордан Болджер) на работу и отправилась в парк «Уимблдонская пустошь» с сыном Алексом (Джасайя Уильямс) и бельгийской овчаркой Молли. Здесь средь бела дня Рэйчел получила 49 ударов ножом и скончалась на месте. Алекса убийца почему-то оставил в живых — среди прочего, видимо, чтобы полиция поломала голову, как добиться показаний от двухлетки. Полицейские вообще повели себя не лучшим образом: они не смогли оградить ребенка и его отца от журналистской осады и попытались закрыть дело, посадив первого попавшегося подозрительного гражданина (попутно сломав жизнь и ему). Сориентировавшись, Андре взял сына в охапку и отправился искать новый дом в Европе — сперва во Франции, а потом и в Испании. Поначалу решение безутешного вдовца выглядело излишне порывистым, но на круг оказалось совершенно верным: расследование затянулось на полтора десятилетия. Более или менее опытным киноманам этот сюжет может показаться знакомым — по «Свидетелю» Питера Уира с Харрисоном Фордом. Или недавнему (и довольно скверному) русскому сериалу «Эль Русо», который сделан по мотивам уировского триллера. В конце концов фабула «Свидетеля» вдохновлена эпизодом из сериала «Дымок из ствола», так что сюжет вполне можно считать бродячим (к вариациям добавим до кучи «Клиента» Джоэля Шумахера). Тем удивительней, что «Единственный свидетель» от Netflix сделан под эгидой другого тренда — не на ремейки, а на трукрайм. В основе совершенно реальная история, которая в более строгом виде рассказана в документальном фильме-компаньоне «Единственного свидетеля». Кроме того, те же события пять лет назад были художественно интерпретированы в четырехсерийной «Приманке» с Нив Алгар от британского Channel 4. Среди мотивов новой экранизации, впрочем, не найти ни алчности, ни узости мышления — истории расследования убийства Рэйчел Никелл наверняка хватит еще по крайней мере на полдюжины фильмов. Все дело в том, какой мотив считать главным. Вся эта история вполне может рассказывать о полицейской халатности — или о каждой из составляющих этого явления. Здесь и недобросовестность большинства сыщиков, и отчаяние самых проницательных, и несовершенство средств слежения за населением. Очевидно, что нынешнее количество камер резко снижает риск такого убийства средь бела дня — или, во всяком случае, значительно увеличивает шансы на скорое торжество справедливости. В центре «Приманки» лишь одна часть операции — ловля на живца, и это тоже вполне себе сюжет. Особенно с учетом плачевных результатов. Ближе к концу этой истории важнейшими оказываются вопросы ментального здоровья. Наконец, это история про семью, которая оказалась трагически ограничена отцом и сыном, пережившими трагедию. Авторы «Единственного свидетеля» — шоураннер Роб Уильямс и режиссер Алекс Уинклер — за три серии представляют что-то вроде панорамы, равномерно вмещающей все эти линии. Чуть больший упор сделан на самую эмоциональную, семейно-воспитательную, часть, но полицейские косяки занимают не меньшее место — вплоть до того, что именно о них говорится в предваряющем каждую серию титре. Благодаря такому подходу «Единственный свидетель» не страдает от недостатка действия, но, наверное, несколько теряет в драматизме. Эта история, безусловно, заслуживает более острого исполнения — хоть в суровой традиции английского социального кино, хоть в более манипулятивном духе условного оскаровского фильма. Однако и в таком виде «Единственный свидетель» способен впечатлить, особенно любителей трукрайма, которые, кажется, уже забыли, что этот жанр все-таки в большей степени про справедливость, а не про тонкую душевную организацию серийных убийц. Фото: Netflix