search Поиск Вход
, 2 мин. на чтение

«Еще по одной» анализирует важнейшие отношения — 40-летнего мужчины с рюмкой водки

, 2 мин. на чтение
«Еще по одной» анализирует важнейшие отношения — 40-летнего мужчины с рюмкой водки

Фильм Томаса Винтерберга два часа как будто пытается оправдать свое название. «Еще по одной» начинается со сцены «Озерного забега», во время которого подростки бегают вокруг водоема и пьют пиво до блевотины.

Спустя несколько минут четверо друзей и коллег, все учителя в одной школе, садятся отмечать (без жен) 40-летие одного из них, Николая. Начинают с шампанского, продолжают водкой, потом переходят на вино. Друзья хотят помочь главному герою Мартину (Мадс Миккельсен), явно переживающему жизненный кризис — работает настолько без огонька, что родители учеников даже приходят в школу жаловаться, а жена Аника подозрительно охотно берет ночные смены — Мартин не выдерживает и спрашивает: «Стал ли я скучным?», и ее ответ его не успокаивает. Друзья приходят к выводу, очень уместному во время застолья: мы все, то есть люди, вообще недостаточно счастливы, потому что нам вечно не хватает половины промилле. Эта теория философа Финна Скэрдеруда так нравится Николаю, Мартину, Петеру и Томми, что друзья, вспомнив железный аргумент «Россия сделана людьми, пьющими за рулем!», договариваются пить с утра каждый день и заканчивать в восемь вечера, как Хемингуэй, который в это время как раз пьяный садился писать. То есть относиться к выпивке как к рабочему заданию.

Из-за научного подхода учителей, которые сверяют ощущения от своего приятного эксперимента (естественно, при этом догоняясь), кажется, будто смотришь экранизацию селф-хелп-книги «Как покончить с рутиной и стать счастливым: версия для 40-летних мужчин». Просто речь идет о самом приятном для такого мужчины лекарстве. «Еще по одной» (в кинотеатрах с 12 ноября) посвящен алкоголю так же, как, например, «Стыд» — сексуальной зависимости, а «Реквием по мечте» — наркотической. Здесь даже есть документальная хроника с танцующим Ельциным и обращающимся к «дорогим юным друзьям» Брежневым, что доказывает: нельзя снять фильм о пьянстве совсем без русских.

Русское пьянство возникает здесь не зря. Датчане пьют совсем по другим причинам. Русский пьет от безнадеги и бесперспективности — наша зыбкая жизнь непредсказуема и регулярно подбрасывает такие сюрпризы, что алкоголь может стать единственным постоянным знаменателем при вечно меняющихся числителях. Датчанин же пьет от монотонности зрелой жизни. У Николая, например, красивая и богатая жена, трое детей, стабильная работа, вся жизнь определена до самой смерти — как тут не запьешь. Мартин и компания пьют не потому, что они алкоголики или им нужно расслабиться после стрессового дня. Их пьянство — научный эксперимент, подтверждение теории Скэрдеруда. Точно так же датчане убили и публично разделали несколько лет назад жирафа в зоопарке — из научных соображений — и этого сердобольный русский, который может сесть за руль пьяным и не ценит собственную жизнь, никогда не поймет. «Жизнь бесцельна, — говорит физрук Томми, уговаривая Мартина вернуть жену, которую тот сам же и выгнал в припадке ревности, помноженном на алкогольный ступор. — Только у вас с Аникой есть шанс покончить с бесцельностью».

И тут фильм о веселом пьянстве превращается в нечто большее, в экзистенциальный разговор о том, какие проблемы человек пытается решить с помощью алкоголя. Мартину он позволяет стать лучшим учителем, захотеть вдруг поехать с семьей сплавляться по реке, перестать чувствовать себя одиноким, ощутить полноту жизни, получить от нее максимум того, что она может предложить. В общем, это мог бы быть и не алкоголь, а что угодно другое. В итоге все проблемы Мартина сводятся к одному — насколько ему интересна его работа и насколько он хочет быть со своей женой. Если алкоголь выступает в обоих случаях катализатором (во всяком случае на время), то получается, что это фильм не об алкоголе. И все же Миккельсен и остальные так заразительно пьют в кадре, что автор этой статьи пропустил две кавы, прежде чем сесть писать. Все-таки в теории о нехватке половины промилле что-то есть. Жизнь конечна и тяжела, почему бы не помочь ей пройти чуть более насыщенно и легко.

Фото: Capella Film