search Поиск Вход
, 3 мин. на чтение

«Мой год в Нью-Йорке» робко пытается сказать нечто важное о свободе творчества и свободе вообще

, 3 мин. на чтение
«Мой год в Нью-Йорке» робко пытается сказать нечто важное о свободе творчества и свободе вообще

Девочка получает хорошее образование и идет штурмовать вершины издательского бизнеса, мечтая публиковаться в престижном The New Yorker, но вместо этого становится ассистенткой властной начальницы в литературном агентстве.

Сходство экранизации автобиографического романа Джоанны Ракофф, вышедшего в 2014-м, с «Дьявол носит Prada» на этом не заканчивается. Например, опыт, полученный на работе, поможет Джоанне понять, что ей совсем не подходит ее парень, и вообще она помимо своей воли даже больше преуспеет в карьере, которую она считала временной и несерьезной, чем сама ожидала. Правда, в отличие от Андреа из «Дьявол носит Prada», так и не понявшей, что такого важного в истории моды и ее влиянии на людей, чтобы посвятить ей свою жизнь, Джоанна хотя бы сразу попадает в литературный мир, с которым связывает свое будущее, правда, не в том качестве, в каком себе представляла.

Название «Моего года в Нью-Йорке» (в оригинале My Salinger Year), выходящего в прокат 15 апреля, неудачно переведено на русский — дело в том, что Джоанна Ракофф родилась в Нью-Йорке, то есть это не тот случай, когда вчерашняя студентка, провинциальная девочка, приехала в большой город. Это вчерашняя студентка, которая начинает карьеру в городе, который прекрасно знает с детства. Мечтая стать поэтессой, но осознавая, что надо на что-то жить, Джоанна (ее играет Маргарет Куолли, дочь кинозвезды 1990-х Энди Макдауэлл) устраивается ассистенткой в литературное агентство Harold Ober Associates, которым руководит почти карикатурно показанная представительница нью-йоркского литературного мира агент Маргарет (Сигурни Уивер). Личная подруга Джерома Дэвида Сэлинджера, который является и ее главным клиентом, беспрестанно курит, носит седую прядь, как интеллектуальная икона второй половины XX века Сьюзен Зонтаг (что неудивительно — на дворе 1995-й), и комически боится компьютеров («Они только прибавляют нам работы»).

В обязанности Джоанны помимо прочего входит отвечать на письма поклонников, чью жизнь изменила «Над пропастью во ржи», и теперь они отождествляют себя с Холденом Колфилдом. Отвечать нужно по заранее составленным заготовкам, вежливым, но обезличенным. Проблемы наступают, когда Джоанна из лучших побуждений пару раз отвечает «от себя», просто пытаясь помочь — нарушив правила игры, она нарывается на неприятности, но этот случай только убеждает ее в том, что ей лучше поскорее обрести свой голос и стиль, а не работать в офисе.

«Мой год в Нью-Йорке», снятый канадцем Филиппом Фалардо, специализирующемся на биографических драмах («Реальный Рокки», «Приятная ложь»), — очередное доказательство, что не всякая беллетристика хорошо переводится на язык кино. То, что в мемуарах читается как литературоведческий перл, возможность узнать из первых рук, каково было работать с кумиром не одного поколения Сэлинджером, в кино смотрится как кладезь упущенных возможностей. Для кино здесь просто почти нет конфликта. Маргарет поначалу воспринимает Джоанну как еще одну неопытную выскочку с амбициями и пытается их гасить своим авторитетом, но со временем признает ее заслуги, и женщины расстаются друзьями. Впрочем, эта драма никак не развита и остается где-то на обочине сюжета. Джоанна расстается со своим парнем (Дуглас Бут), потому что не любит его. Возможно, она осознала, что такое настоящее чувство, прочитав «Над пропастью во ржи», и решила не тратить время на бессмысленные отношения, но в фильме это снова ясно не показано. Отношений с самим Сэлинджером фактически тоже нет, так как он исчезает каждый раз, когда Джоанна надеется на встречу. На таких недомолвках кино не выстроишь.

Можно было бы рассматривать фильм как попытку показать, как в Джоанне желание творчества перевесило стабильную рутинную работу и не дало ей загубить талант, просто пассивно плывя по течению. В общем, «Над пропастью во ржи» потому так и определил самоощущение представителей послевоенного поколения, их индивидуализм, противопоставленный поколению их отцов, подчинивших свою жизнь долгу. Наверное, в этом важность Сэлинджера как идеолога — перед тем, как найти себя в обществе, нужно против этого общества взбунтоваться, почувствовать себя изгоем. Но если учесть, что самая успешная книга Ракофф все равно посвящена ее периоду работы с Сэлинджером (если можно так назвать ее ответы на адресованные ему письма), скорее тут можно сделать вывод, что эта работа в литературном агентстве стала самым важным периодом в ее жизни, гораздо важнее, чем последовавшие годы творческой свободы. Поколение, идущее по следам великих, пользуется плодами совершенной ими революции, но само великим стать не сможет никогда. Если Фалардо закладывал этот смысл в свой фильм, то сделал это настолько тонко, что он почти не считывается.

Фото: Russian World Vision