, 2 мин. на чтение

«Мой создатель» показывает среди прочего печальное одиночество эпохи технологий

, 2 мин. на чтение
«Мой создатель» показывает среди прочего печальное одиночество эпохи технологий

Редкий и оттого особенно ценный фильм — камерный сайенс-фикшн (жанр, который обычно требует экшна и больших бюджетов) фактически на двух актеров (а местами и на одного).

Дебютировавший в полнометражном кино в качестве режиссера художник Гэвин Ротери явно находится под влиянием Алекса Гарленда и Данкана Джонса — со вторым он работал на «Луне 2112», и по «Моему создателю» видно, что Ротери тоже интересует научная фантастика для ценителей жанра.

Тео Джеймс играет инженера Джорджа Олмора, который в 2038 году живет и работает в полном одиночестве в замороженной лаборатории компании Arm в Японии среди красивейших пейзажей (все-таки не зря Ротери работал художником-постановщиком) — например, прямо у моста, связывающего настоящую крепость Arm с миром, находится живописный водопад. Начальство требует от Джорджа восстановить охранные системы (лаборатория-умный дом действительно выполняет команды через раз), но его интересует совсем другой эксперимент. После аварии, во время которой Джордж находился за рулем, его погибшая жена Джули (Стейси Мартин) помещена в «сонный режим» компанией Archive, специализирующейся на новаторской услуге — предоставлении 200 часов общения с родными после их смерти (да, на экране сайенс-фикшн, как и сказано выше).

Джордж создает сначала одного робота, потом второго и, наконец, третьего, максимально похожего на Джули. Первые две модели не антропоморфны и копируют сознание человека на треть и, соответственно, половину. «Джей-1» соответствует уровню развития 5–6-летнего ребенка, а «Джей-2» — 15-летнего подростка, поэтому Джордж в какой-то момент оказывается в компании капризных детей, обижающихся на то, что им недодали деталей или они получают меньше внимания с появлением машины следующего поколения. В эти моменты «Мой создатель» (в кинотеатрах с 13 августа) как будто заигрывает с жанром комедии, и только Создатель знает, какой бы смешной она получилась.

Но Ротери интересуют совсем другие вещи. Разные личности недо-Джули начинают себя вести как властные женщины, ревнующие своего создателя друг к другу. Надо сказать, что Тео Джеймс настолько красив и так хорошо играет своего героя, что ревность роботов выглядит убедительно. Джордж — Пигмалион и доктор Франкенштейн одновременно. Ему нужно не только сотворить идеальную женщину (в какой-то момент он так и говорит о жене: «Она идеальна для меня»), но и поместить сознание Джули из «Архива» в собранного им третьего робота (пока первые два бьются в истерике за дверью). Как это часто бывает в нынешних фильмах, в финале происходят события, полностью переворачивающие наше отношение к происходящему, о чем ни в коем случае нельзя писать, чтобы не обвинили в спойлерстве. Одно сказать можно — это грустная история, но об этом догадываешься в самом начале, ни Гарленд, ни Джонс, ни теперь и Ротери не из тех режиссеров, от которых ждешь хеппи-энда.

Когда смотришь хороший сайенс-фикшн, всегда видны следы его великих предшественников. Не так много их было, чтобы насмотренный режиссер не захотел их процитировать. Поэтому на экране разбросаны визуальные цитаты из «Аэлиты» и «Из машины» и смысловые отсылки к «Бегущему по лезвию бритвы» и «2001: Космическая одиссея». И все же Ротери есть что сказать нового. Одиночество у него уже не просто одиночество человека в необъятном враждебном космосе и не экзистенциальное одиночество в сартровском смысле. Снимая фильмы после Гарленда, Джонса и Спайка Джонза, Ротери показывает одиночество своего героя как неизбежную плату за технологическую революцию. Его Джордж жаждет этого бегства от людей, где он существует между искусственным интеллектом и первозданной природой, как будто пытается сбежать от всего созданного людьми до него. Это ощущение жизни между далеким будущим и далеким прошлым очень убедительно показано на экране, а значит, мы наблюдаем начало пути интересного и чувствующего время режиссера.

Фото: Capella Film