«Одиссея» Кристофера Нолана: кто-то ведь должен взять на себя ответственность
Когда смотришь, как выдающий себя за нищего Одиссей (Мэтт Дэймон) ведет своего сына Телемаха (Том Холланд) к финальной сцене мести женихам их жены и матери Пенелопы (Энн Хэтэуэй), невозможно не отметить про себя: «Постаревший рядовой Райан учит жизни Человека-паука». Так работает восприятие современного человека, который не может не жить под влиянием поп-культуры. Снятая Кристофером Ноланом набитая звездами экранизация поэмы Гомера делает «Одиссею» (в мировом прокате с 17 июля, в России фильм можно посмотреть только благодаря пиратам) современным произведением не только в том смысле, что это по-современному пересказанная история одного посттравматического синдрома, но и попытка найти его лечение. Это именно то, что нужно миру сегодня, явно считает Нолан, и глупо спорить с человеком, чей фильм делает его фактически главным режиссером нашего времени.
Плюсы:
— после «Оскара» за «Оппенгеймера» Кристофер Нолан получил карт-бланш на любой проект, и вместо того чтобы расплескать этот момент на что-то личное, но, возможно, мелкое, он замахнулся, не побоимся этого слова, на самого Гомера — и самое время. Античные мифы и древнегреческий эпос снимают, как правило, в виде двух крайностей — голливудских блокбастеров со звездами вроде «Трои» или, наоборот, камерных авторских драм (из совсем недавних вспоминается итальянское «Возвращение» с Рэйфом Файнсом в роли Одиссея). У Нолана чуть ли не впервые получилась золотая середина — зрелищный дорогой фильм, поднимающий серьезные темы. В современном кино, которое четко делится на очень дорогое и глупое и очень дешевое и умное, только Нолан может совместить несовместимое;
— среди звезд первой величины и просто хороших актеров особенно можно выделить Саманту Морон, сыгравшую Цирцею как разочаровавшуюся в роде человеческом стареющую одинокую женщину, и Роберта Паттинсона в роли жадного до власти садиста Антиноя;
— история с Калипсо (Шарлиз Терон), на острове которой Одиссей провел несколько лет, забыв о семье, смотрится довольно современно — как сюжет о женатом мужчине, потерявшем голову из-за красивой женщины (глядя на Терон, легко понять, как можно из-за нее забыть обо всем), но как только та надоела, вспоминает о жене и начинает изображать из себя положительного героя. У Нолана это помешательство объясняется хитростью влюбленной Калипсо, которая кормит обессилевшего Одиссея лотосом, чтобы он забыл свою предыдущую жизнь. В любом случае Терон выглядит так, что вполне соответствует определению «нимфа», хотя она, конечно, богиня;
— Нолан скорбит не только вместе с Гомером и Одиссеем из-за гибели храбрых воинов и достойных мужей. В какой-то момент Одиссей вдруг торжественно клянет насилие, приведшее к концу бронзового века, как какой-то историк-ученый из века XXI. Перед нами не просто бездумное военное насилие, а бездумное военное насилие, приведшее к коллапсу целой эпохи и отрефлексированное главным героем;
— в версии Нолана есть нюансы, которые заставляют пересмотреть текст Гомера на предмет логики. Например, воины Одиссея не привязывают себя к овечьим животам, чтобы освободиться из пещеры ослепленного Циклопа — они просто обматывают себя соломой. Хочется возмутиться, но потом смотришь на овцу, на Мэтта Дэймона, и понимаешь, что никакой баран рядового Райана не спасет — он просто физически не сможет;
— Нолан действительно сделал Гомера современным, и это не просто критический штамп. «Твои боги не говорят на нашем языке», — жалуется Одиссей Афине (Зендея) на глухоту судьбы. Какой современный человек не жалуется на то же самое своим богам?;
— Одиссей Нолана показан как тот самый первый настоящий герой — не супергерой, а мужик старой закалки, который взял на себя ответственность в мире, населенном трусами и подлецами, и умудрился пройти через все трудности достойно. От человека, который снял аж три фильма о Бэтмене, это вполне себе заявление.
Минусы:
— понятно, что Нолан делал это сознательно, но на экране с трудом можно увидеть хоть одно лицо, напоминающее греческое. Среди шатенов с ярко выраженными ирландскими носами вдруг на контрасте выделяется актер индийского происхождения Химеш Патель в роли Еврилоха. Кажется, что Нолан издевается. Энн Хэтэуэй, правда, в роли верной Пенелопы может напомнить одну из главных греческих кинозвезд прошлого века Ирен Папас — при большом желании, конечно;
— но самым скандальным кастинговым решением стало приглашение на роль Елены Троянской чернокожей Лупиты Нионго (она же играет сестру Елены Клитемнестру, что уже логично). Особенно большое возмущение этот выбор вызвал в России, которая никогда не переживала расовую борьбу и знала о ней только в советское время из газеты «Правда». Но в мире Нолана этот скандальный кастинг смотрится концептуальным (как и трансгендерный Эллиот Пейдж в роли Синона). Гораздо грустнее другое — у ожесточившейся Елены здесь такое скорбное выражение лица и шрам на щеке, что назвать ее прекрасной можно с большой натяжкой;
— концептуальное, но разочаровывающее решение сцены с сиренами. Любой школьник, читавший Гомера в детстве, рисовал себе идеальных женщин, заманивающих моряков на верную смерть неземным пением. Здесь отвязанный от мачты Одиссей просто пересказывает, что он испытывал, слушая песнь. Сирены заслуживают большего.
