Победитель Канн «Фьорд»: гуманисту плохо в любой стране

C одним из самых ярких представителей «новой волны» румынского кино Кристианом Мунджиу в мае этого года произошла красивая история — через 19 лет после победы в конкурсе Каннского кинофестиваля с драмой «4 месяца, 3 недели и 2 дня» он получил «Золотую пальмовую ветвь» за свой новый фильм «Фьорд». Мунджиу провел годы между двумя важными профессиональными победами, последовательно снимая остросоциальное кино о проблемах современной Румынии, которая ищет себя уже несколько десятилетий после краха социализма («4 месяца, 3 недели и 2 дня» был как раз о запрете абортов при Чаушеску). Разобравшись, видимо, с родиной (или решив на время от нее отдохнуть), Мунджиу отправился на север, в Норвегию, где тоже обнаружил отдельные недостатки. При желании «Фьорд» можно интерпретировать как разочарование в много обещавшем Румынии Европейском союзе. Но Мунджиу не настолько прост, чтобы разбрасываться обвинениями и вообще проговаривать мораль — скорее «Фьорд» (в кинотеатрах с 29 октября) просто пытается максимально, насколько это возможно, показывать реальность, а выводы предлагает делать зрителям. Плюсы: — сюжет «Фьорда» настолько невероятен, что в него верится с трудом, во всяком случае, человеку, который не сталкивался со скандинавской бюрократией. Женатый на норвежке Лисбет (главная теперь звезда норвежского кино Ренате Реинсве из «Худшего человека на свете» и «Сентиментальной ценности») румынский инженер Михай Георгиу (Себастиан Стэн) переезжает в Норвегию, в родной город жены, потому что там ему предложили возглавить IT-отдел. У супругов пятеро детей, младший еще грудничок. Как-то на уроке физкультуры учительница замечает на плече у старшей дочери Элии синяк и тут же докладывает в органы опеки. Слово за слово, у Михая с Лисбет отнимают детей (даже, в одной из самых душераздирающих сцен, младенца!) и передают их в приемные семьи, к тому же опека грозит уголовным делом за применение насилия. Жизнь в тихой благополучной Норвегии превращается в худший кошмар любого родителя; — Мунджиу снимает обманчиво отстраненно, с эффектом документального кино. Напряжение растет медленно, по ходу обмена репликами, произнесенными на канцелярском языке новой этики. В какой-то момент представительница органов опеки спрашивает у Лисбет, предпочла бы она, чтобы ее ребенок пил ее молоко или чье-то еще. Покорная Лисбет, мать пятерых детей, вынуждена пройти родительские курсы, чтобы соответствовать стандартам своей же страны. Михай записывается на другие курсы — управления гневом, потому что время от времени не выдерживает и спрашивает в суде, почему делами его детей занимается женщина, у которой нет своих. Но после явно сочувствующего семье Георгиу фрагмента режиссер (он же и сценарист) показывает и точку зрения второй стороны, которую пугают религиозные взгляды иммигрантов. Михай и Лисбет исповедуют христианский фундаментализм и воспитывают детей в строгости, которая кажется протестантам-норвежцам избыточной — без интернета, танцев, вечеринок и даже телефонов. Государство из консервативной (или, наоборот, чересчур передовой — с какой стороны посмотреть) силы превращается в воплощение западной эмпатии, когда жалко смотреть, как современных детей заставляют жить почти как в XIX веке, при этом отпуская их в школу, где они смотрят на жизнь других детей и сравнивают не в свою пользу. Маятник одобрения качается из стороны в сторону, хотя все же, конечно, симпатии здесь на стороне потерпевших; — Мунджиу снял «Фьорд» как художник, тяготеющий к общим планам. Он почти не разглядывает своих героев близко, предпочитая показывать их как согбенные под ударами обстоятельств фигуры в одном помещении с мучителями. Это именно что социальное кино, пытающееся объять всю рассматриваемую проблему целиком, а не в частностях; — «Фьорд» легко объяснить как произведение, автор которого предупреждает, что нет такого единого пространства, как Европейский союз. Внутри этого объединения живут народы с таким разным бэкграундом и традициями, что лучше бы им не соприкасаться. Михай и Лисбет в своей борьбе дотягиваются до чиновников в Брюсселе и дипломатов с родины. «Норвежцам не помешало бы иметь в своем прошлом коммунистический период, — говорит один из приехавших на помощь земляков Михая. — Тогда бы они знали, что как только ты даешь слишком много власти одной силе, она тут же начинает ею злоупотреблять». Сравнение эпохи Чаушеску с развитым социализмом по-скандинавски кажется неуместным только на первый взгляд; — самое приятное во «Фьорде», возможно, то, что нас не бьют по голове нравоучениями и моралью даже в финале. Фильм просто заканчивается, оставляя нас в ожидании несуществующего катарсиса; — если Ренате Реинсве чувствует себя в родной Норвегии как дома буквально, ее партнер Себастиан Стэн — парадоксальный и гениальный выбор Мунджиу на главную роль. Стэн родился в румынском курортном городе Констанца, но эмигрировал с матерью в Америку еще в детстве. За последние полтора десятилетия, после роли Зимнего солдата в серии блокбастеров Marvel, Стэн стал голливудской звездой, сыграл два года назад нынешнего президента США в фильме «Ученик. Восхождение Трампа» и был номинирован на «Оскар». В последние годы он плавно переходил от экшнов к престижному фестивальному кино и вот наконец сыграл в каком-то смысле себя, только если бы не был кинозвездой — эмигранта из Румынии, которому не повезло. Для этого ему пришлось максимально замаскировать свою внешнюю привлекательность лысиной, очками и взглядом затравленного отца пятерых детей, которому нужно выжить и прокормить семью. Эта трансформация вызывает еще большее уважение — Стэн практически исчез за своим героем; — время от времени на городок обрушиваются хвосты лавин, и кажется, что самая большая сейчас сметет все эти мелкие ничтожные страсти. Но нет, природа ведет себя приличнее людей. Минусы: — фильм длиной 2 часа 26 минут о том, как у приятных людей отнимают детей, — слегка безбожно; — во «Фьорде» есть трогательная сюжетная линия о дружбе румынки Элии с дочерью директора школы норвежкой Нурой. К финалу эта дружба закольцовывается в драму о расставании, но так как она занимает слишком мало места в общей истории, не совсем понятно, из-за чего столько шума. Понятно, что хотел сказать Мунджиу: из-за разборок взрослых бедные дети только успевают к кому-нибудь привязаться, как их тут же разлучают. Но снятый как общая панорама фильм не дает разглядеть нюансы — для таких случаев больше годятся портреты, которые можно подробно рассматривать. Но Мунджиу в данном случае не портретист, а общественный обвинитель. Фото: «Русский Репортаж»