search Поиск Вход
, 3 мин. на чтение

«Преступления будущего» Дэвида Кроненберга: Вигго Мортенсен в разрезе и хирургия — новый секс

, 3 мин. на чтение
«Преступления будущего» Дэвида Кроненберга: Вигго Мортенсен в разрезе и хирургия — новый секс

Когда смотришь новый фильм Дэвида Кроненберга, не раз вспоминаешь, что одному из самых оригинальных режиссеров современного кино уже 79 лет. В «Преступлениях будущего» нет ничего, к чему обычно приходят к почтенному возрасту давно признанные, успешные режиссеры — никакой назидательности, никакой ностальгии, и мало какой 79-летний человек так смачно и с такой готовностью к экспериментам совсем не по-голливудски показывает секс и насилие.

Все же немного ностальгии в «Преступлениях будущего» есть — фильм называется так же, как и сайенс-фикшн Кроненберга 1970 года про косметическую продукцию, убившую целое поколение женщин. Многие темы из того старого фильма есть и здесь (попытки мужчин вырастить в своем теле новые органы — метафоры родов как чисто женской привилегии), как и темы других картин Кроненберга, где он изучает мутации тела и сознания (в первую очередь вспоминаются его «Муха», «Судороги», «Бешенство» и «Автокатастрофа»), а дизайн продукции компании «Формы жизни» напоминают эстетику «Обеда нагишом». Первый полнометражный фильм Кроненберга, снятый им за целых восемь лет, вышел в июне в прокат США и некоторых европейских стран, обещают, что в России его можно будет посмотреть в кинотеатрах с 1 сентября, но пока — только онлайн у пиратов.

Плюсы:

— на майской премьере в Каннах зрители покидали зал целыми группами — конечно, на сценах, где живым людям вспарывают живот, а они сладострастно облизывают губы. Такая реакция фестивальной публики всегда означает, что фильм смотреть нужно;

— про таких режиссеров, как Кроненберг, принято писать, что они опережают свое время. Иногда это так — «Муха» вывела жанр телесного хоррора в мейнстрим, а влияние «Автокатастрофы» на победителя прошлогоднего Каннского фестиваля «Титан» очевидно. Но сейчас кино — не только коммерческое, но и фестивальное — стало гораздо более консервативным, чем в 1970–1990-х, поэтому его фильмы, несмотря на присутствие моднейших звезд первой величины на экране, сейчас смотрятся еще большим артхаусом с ограниченной аудиторией, чем раньше. Кроненберг так и не использовал свою репутацию и славу автора, чтобы стать влиятельным голливудским режиссером блокбастеров, и слава богу — таким его еще больше любят преданные еще с 1970-х поклонники;

— «Преступления будущего» можно рассматривать как метафору рака как главной угрозы жизни человека — Кроненберг явно заворожен жуткой способностью тела под воздействием стресса, окружающей среды и возраста выращивать в своих недрах мутации. Для главного героя Сола Тенсера (Вигго Мортенсен вернулся к работе с Кроненбергом после «Оправданной жестокости», «Порока на экспорт» и «Опасного метода») искусственно выращиваемые в его теле органы становятся объектом искусства, которые его соавтор Каприс (Леа Сейду) покрывает татуировками, а потом удаляет во время публичных шоу для поклонников такого боди-арта. Сол в данном случае и холст, и художник, и глина, и скульптор. Боль не причиняет Солу и Каприс страданий — напротив, она позволяет им почувствовать себя живыми;

— мало кто показывает секс так, как Кроненберг. В отличие от других режиссеров его поколения вроде Пола Верхувена или Эдриана Лайна в боди-хоррорах Кроненберга секс не похож на плотское вожделение. Герои ищут в сексе чего-то другого. В «Автокатастрофе» их возбуждали момент столкновения машин, скрежет металла и опасность, которая сулила неизвестные последствия — травмы или даже смерть. В «Преступлениях будущего» Сола и Каприс возбуждает не трение гениталий, а проникновение стали под кожу. Можно сказать, что для них все тело — один большой половой орган, в который приятно проникать скальпелем. Для Кроненберга это повод для иронии — мир, жаждущий поверхностных развлечений, должен иметь свою изнанку — полуподпольный мир, в котором искушенные люди готовы зайти в поисках удовольствий дальше остальных;

— Кроненберг иронизирует и над поколенческими бедами. Словно экранизируя шутку «бумеры полны свинца, зумеры — пластика», он объединяет две сюжетные линии — о Соле и об убитом восьмилетнем мальчике, который при жизни любил грызть и перерабатывать пластик. Старшее поколение с его любовью к телесному, физическому, то есть аналоговому, тянется к вкусам юных жертв глобального потепления.

Минусы:

— недоиспользованная Кристен Стюарт в роли сотрудницы национальной регистратуры органов Тимлин — ее функция состоит в том, чтобы сладострастно разглядывать внутренние органы Сола через проведенную в его тело трубку;

– в фильме есть криминальная детективная линия с двумя убийствами. Зрители знают, кто убийцы, персонажи — нет. Но эта линия никак не разрешается, что кажется странной небрежностью — Кроненберг как будто настолько увлечен красотой отдельных сцен, что плюет на сюжет.

Фото: Capella Film

Подписаться: