В нарочито серьезной «Большой фарме» лекарство от всех болезней становится опаснее самих болезней

Долгие годы Александр Гиреев (Игорь Гордин) и Владимир Шульгин (Сергей Уманов) бились над изобретением лекарства от всех болезней, и вот наконец-то эксперименты увенчались успехом. Однако переворот в мире медицины (и вообще в мире) тормозят многие факторы. Прежде всего «таблетка от всего» не выгодна фармакологическим гигантам: в неназванный южный город в гости к героям приезжает Ирина Кара (Светлана Ходченкова) с заданием любой ценой загасить выход препарата на рынок. Китайские работодатели Ирины вот-вот должны запустить в продажу аналог, и конкуренция здесь ни к чему. Однако сын изобретателя пластический хирург Евгений Гиреев (Сергей Горошко) видит в этой ситуации шанс раскрыть менеджерские таланты и завоевать папино уважение. Он решает бороться с Карой и ей подобными, заручившись поддержкой бизнесмена Меркулова (Антон Васильев). Меркулов соглашается, опробовав препарат на себе, но ищет прежде всего выгоды, ради которой готов сколь угодно грязно действовать за спиной у партнеров. Вокруг немолодых провинциальных ученых закручивается торнадо из медийных сливов, мертвых подопытных крыс и опасных людей с неподвижными глазами. Первых человеческих жертв долго ждать тоже не придется. Когда-то сценарист Олег Маловичко экспериментировал с мистикой («Ночные стражи») и фантастикой («Вторжение», «Притяжение», «Спутник»), и в этом есть своя логика: всякий национальный быт имеет в виду паранормальную подоплеку. Именно современный русский быт Маловичко и исследует в последние годы — во всех проявлениях, включая наиболее дремучие. Примерно начиная с «Хрустального» каждый его сериал — это острый, требующий нервного напряжения разговор о наболевшем: педофилия («Хрустальный»), наркотики в даркнете («Химера»), травма девяностых («Лихие»), детская проституция («Трасса»). Все эти сериалы объединяет достоверность сердобольной интонации, за которую благодарные зрители легко прощают некоторую неповоротливость — сюжета, характеров, языка. С такими темами не до гибкости и уж тем более не до шуток, хотя пиковый уровень серьезности нет-нет да и вызовет улыбку. Маловичко уже не первый год сотрудничает с платформой Okko, но с его текстами работают разные режиссеры. Лучше всего получается у Душана Глигорова («Хрустальный», «Трасса»), который уравновешивает сюжетный надрыв умением разглядеть в среднерусской природе нечто готическое. С «Большой фармой» справлялся Данил Чащин, который в прошлом году выпустил на Okko «Улицу Шекспира». Вместо того чтобы искать в предлагаемой драме нюансы, Чащин будто старается не потерять ни единого слова сценария, неизбежно жертвуя необходимыми акцентами. Из-за этого «Большая фарма» временами достигает оперного апломба, благо многие актеры здесь произносят драгоценный текст, что называется, с выражением. Выразительную функцию в итоге полностью вынужден взять на себя оператор Батыр Моргачев, который в свое время снял знаменитую «Школу» Валерии Гай Германики, а в последние годы активно сотрудничал как раз с Глигоровым (кроме «Хрустального» и «Трассы» вспомним «Аутсорс»). В «Большой фарме» Моргачеву, судя по всему, был выдан беспрецедентный карт-бланш — ни один русский сериал последнего времени, пожалуй, не был так близок к видео-арту. Фон за спиной героев то и дело течет и закручивается в спирали, а сами люди при помощи объектива «рыбий глаз» вдруг предстают обитателями аквариума. Свет и цвет, разумеется, тоже подчиняются в большей степени художественной, а не естественной воле. Визуальная партитура вообще снимает вопросы о естественности и достоверности разыгрываемой драмы. В то же время именно эти решения подчеркивают тему «Большой формы», герои которой пытаются перевернуть мир, не разобравшись толком в его законах. Этот конфликт выше споров монополистов и шире криминальной хроники. И он достаточно трагичен, чтобы позволить героям время от времени заламывать руки и закатывать глаза. В конце концов, кто знает, как каждый из нас владел бы собой, раздобыв таблетку от всех болезней. Сериал доступен на Okko. Фото: Okko