search Поиск Вход
, 3 мин. на чтение

«Все прошло хорошо»: иногда для эвтаназии достаточно Озона

, 3 мин. на чтение
«Все прошло хорошо»: иногда для эвтаназии достаточно Озона

Последние фильмы Франсуа Озона, который может снять и мюзикл со звездами («8 женщин»), и камерную драму («Под песком»), и секс-триллер («Двуличный любовник»), как будто сняты по мотивам скандальных публикаций в прессе.

Три года назад его «По воле божьей» был посвящен жертвам священников-педофилов, нынешний «Все прошло хорошо» (в кинотеатрах с 20 января) основан на автобиографическом романе Эмманюэль Бернхейм (по ее сценариям Озон в свое время снял «Бассейн» и «Под песком») и рассказывает реальную историю писательницы, которую отец упросил помочь уйти ему из жизни.

Плюсы:

— поражает откровенность, с которой написана книга Бернхейм и снят фильм. Озон оставил имя и личность самой писательницы (она умерла от рака в 2017-м), так что герои не прячутся под вымышленными именами, что довольно смело, учитывая сомнительность эвтаназии с точки зрения закона во Франции (да и почти во всех странах мира). 85-летний отец Эмманюэль, коллекционер Андре Бернхейм (его играет Андре Дюссолье), не хочет жить в полупарализованном состоянии после инсульта и просит ее помочь ему уйти из жизни, эгоистично не думая о том, как сложно это решение может даться ей;

— Озон почти совсем не рассматривает религиозную сторону проблемы. Большинство критиков эвтаназии приводят аргумент, что добровольная смерть — то же самоубийство, а значит, смертный грех. Андре явно не религиозен и рассматривает свое решение как нежелание провести остаток жизни в качестве полуовоща. Так как религиозный аспект опущен, остается только философский вопрос о праве человека распоряжаться не только своей жизнью, но и смертью. Эта суженность темы придает драме Озона некую практическую простоту. Действие расписано по датам — оно начинается 15 сентября, когда у Андре случился инсульт, и заканчивается 26 апреля, когда он выпил смертельный раствор;

— актеры потрясающие, начиная от Софи Марсо в роли Эмманюэль, разрывающейся между безусловной любовью к папе и ненавистью к нему за плохое обращение (в детстве она даже мечтала его убить, и эти кошмары мучают ее и в зрелом возрасте). Марсо прекрасно играет дочь, для которой помощь отцу выглядит как еще одна его финальная попытка причинить ей боль — смерть избавит его от страданий, но ей придется с ними жить дальше.

Но Озон проявил и другие чудеса кастинга, пригласив на роль жены Андре, скульптора Клод, свою любимую актрису Шарлотту Рэмплинг, на которой держались его «Бассейн» и «Под песком». Рэмплинг играет страдающую Паркинсоном и депрессией мать Эмманюэль и ее сестры Паскаль как горестный призрак, давно утративший способность чувствовать и сопереживать. В другой роли — швейцарского врача, которая, собственно, занимается эвтаназией, — Ханна Шигула, великая актриса Фассбиндера. Когда она мягко рассказывает Эмманюэль, как проходит вся процедура, кажется, что смотришь на ласкового мудрого ангела смерти;

— все происходит задолго до эпидемии коронавируса, так что сцены в больницах и вообще все, что связано с медициной, смотрится сейчас воспоминанием о прекрасной спокойной эпохе, когда были разные болезни, от простуды до инсульта, а не одна, как сейчас;

— чуть ли не в последний момент полиция узнает о планах Бернхейма тайно уехать в Швейцарию, чтобы там умереть, и драма превращается в триллер с допросами. Озон горько посмеивается: государство даже в самых важных вопросах жизни и смерти каждого человека не хочет ослабить контроль. Хаос жизни преследует нас до самого конца, грозясь нарушить даже планы умереть;

— Озон все же перечисляет несколько удовольствий, ради которых стоит еще пожить даже человеку, твердо решившему покинуть этот мир: фильм «Забытые» Бунюэля, Брамс, любимый человек и хороший ужин в ресторане, куда ходил несколько десятилетий.

Минусы:

— в этой лишенной дешевой сентиментальности картине о смерти близкого человека нет минусов. Нежелание Озона превращать фильм в слезливую мелодраму, где дочь наконец сможет простить плохого отца, скорее говорит о его зрелости, чем о черствости. В механическом перечислении последних дней Андре есть отстраненность наблюдательного художника, которая гораздо ценнее способности выжать слезу, а на фоне суматохи, вызванной окружающими живыми, только яснее выглядит желание добровольной смерти как последнего акта человека как творца собственной судьбы.

Фото: A-One Films