Аромат недели: Le Jardinier, ānti
Если попросить знакомого парфманьяка назвать историческую личность, которая с ходу ассоциируется у него с французской парфюмерией, первой почти наверняка прозвучит Коко Шанель, мать легендарных Chanel №5. Вторым, возможно, Людовик XIV: многие помнят, что «король-солнце» держал в Версале огромный двор, насквозь пропитанный цветочными водами, душистыми помадами и ароматными пудрами. Иначе говоря, средствами для нейтрализации вони, неизбежной при скоплении людей и в отсутствие проточной воды. Про Марию-Антуанетту мало кто вспомнит: ее образ в массовом сознании, безусловно, очень броский, но есть в нем краски и поярче парфюмерии.
А вот французская марка ānti, вставшая на наши полки, вспомнила и посвятила Марии-Антуанетте духи Le Jardinier. Это не первый аромат в ее честь: у Lubin есть Black Jade («Черный нефрит»: флакон духов, высеченный из этого камня, был с королевой повсюду, вплоть до заточения в тюрьму), у Tokyo Milk — ваниль Let Them Eat Cake («Пусть едят пирожные», фраза, которую ошибочно приписывают нашей героине). Но у ānti аромат имеет особый вес, ведь бренд, по словам создателей, своими духами фиксирует вехи в истории парфюмерии. Есть в линейке красивая вещь про благовония Древнего Египта, откуда, как считается, пошло все душистое, есть про ренессансный феномен страха перед водой, когда духами заменяли купания, и т. д. Посвятив духи Марии-Антуанетте, ānti, по сути, назначили ее главной по Франции.
И в этом есть историческая правда. Действительно, при Людовике XIV парфюмерия пережила головокружительный взлет, а следом столь же резкий упадок — паттерн, который во французской истории душистого повторялся много раз, причем почти всегда в масштабах одного поколения. Его следующий виток выпал как раз на времена Марии-Антуанетты, еще при жизни получившей прозвище «мадам Дефицит» за непосильные для казны расходы, в том числе парфюмерные. В одном лишь 1785 году она потратила на наряды и духи 258 тыс. ливров (около 30 млн евро в пересчете на современные деньги) и все равно умудрилась задолжать своим парфюмерам: на неоплаченные счета жаловались и ее любимый «нос» Жан-Луи Фаржон, и основатель парфюмерной династии Жан-Франсуа Убиган.
Но здесь тот самый случай, когда количество — потраченных денег и произведенных духов — в итоге переросло в качество: при Марии-Антуанетте парфюмерия как художественная практика сделала огромный шаг вперед. Во-первых, избавилась от своего аптечного душка (духами наконец перестали лечить всевозможные хвори) и окончательно перешла в область искусства и удовольствий, во-вторых, стала тоньше и звонче. Тяжелые и грузные формулы с натуральным цибетом и прочей животиной ушли в прошлое — им королева, регулярно cбегавшая от невыносимых тягот жизни при дворе на лоно природы в свое небольшое, очень изящное шато Малый Трианон на окраине Версальского парка, предпочитала свежие и «простые», хорошо проветренные цветочные духи.
Le Jardinier («Садовник»), который для ānti собрал важный французский парфюмер Марк-Антуан Кортикьято, именно такой — свежий, воздушный, зеленый и очень молодой. Как сад, разбитый в 1770-х по приказу Марии-Антуанетты при Малом Трианоне на месте старого парка: французский стиль королеве казался скучным и формальным, ей хотелось английской романтичной запущенности и меланхолии с колтуном тропинок и озерцами, скрытыми от посторонних глаз. И действительно, новый сад, по мнению современников, выглядел диковато, но сооружали его лучшие садовники Европы, так что на деле в нем было много логики и структуры. То же самое можно сказать про Le Jardinier: это аромат, полный травы, побегов и буйных сорняков, но совершенно очевидно, что живописную форму им придавали секатором.
Один из звездных материалов Le Jardinier — абсолют крапивы, чудесная вещь, которую Кортикьято уже использовал в Mal-Aimé, аромате собственного бренда Parfum d’Empire. То было полноценное посвящение сорнякам, растениям на обочине — буквально — большой парфюмерии, так что крапива с ее ярко-зеленым, немного металлическим запахом была более чем уместна в качестве главного героя формулы. Протагонисты Le Jardinier — лилия и магнолия: все-таки у нас королевский сад, а не пустырь на окраине города. Но именно крапива (вместе с гальбанумом, одной из главных зеленых красок в душистой палитре) сообщает лужайкам и тропинкам Le Jardinier ту самую романтическую запущенность, вожделенную «дикость». Правда, отчетливый металл в аромате напоминает о том, что садовые ножницы — и, возможно, лезвие гильотины — всегда где-то рядом.
