«Дефицит в России сейчас невозможен» — экономист Олег Комолов

На прошлой неделе Банк России провел традиционное заседание по ключевой ставке. Регулятор опустил базисное значение только на 25 процентных пунктов, до 14,25%. Аналитики ожидали большего. Однако глава ЦБ Эльвира Набиуллина считает, что ситуация с инфляцией под контролем, а деловой климат в стране постепенно улучшается. Поэтому торопиться здесь нечего, а резкое снижение ставки только ускорит инфляцию. «Москвич Mag» спросил у кандидата экономических наук, автора ютуб-канала «Простые числа» Олега Комолова о положении бизнеса при такой ставке и о том, как же обстоят дела с бюджетом. Один из главных макроэкономических вопросов — что происходит с российским бюджетом? Покрывает ли он потребности населения? Бюджет — это инструмент в руках государства. В бюджетном плане на 2026 год заложили определенный уровень дефицита — 3,8 трлн рублей, но уже сейчас он значительно превышен — теперь это 5,8 трлн, и это вносит дополнительную нервозность. Правительство всячески старается компенсировать нехватку денег. А можно хотя бы приблизительно оценить масштаб дефицита за весь этот год? Пока невозможно спрогнозировать конкретную величину. Зато я точно могу сказать, что от мая 2025-го к маю 2026-го дефицит составляет почти 9 трлн рублей. Много это или мало? Есть разные способы оценки масштабов. Давайте посчитаем дефицит бюджета относительно ВВП страны. Получается 3,85%. Это конкретный результат, и его можно сравнить с Маастрихтскими критериями — макроэкономическими показателями, которые стали обязательными для стран, входящих в еврозону. Если у страны дефицит бюджета превышает 3% ВВП, такую бюджетную систему нельзя назвать устойчивой. Это значит, что макроэкономическая ситуация в этом условном государстве не подходит для валютного союза с участниками ЕС. В этих расчетах также учитываются показатели экономического роста, размер госдолга и другие факторы, но по дефициту бюджета Россия уже выходит за границы дозволенного. Вопрос в том, как нашей системе при таких вводных справиться с внешними вызовами, которых меньше не становится. В ближайшей перспективе нагрузка на бюджет будет только возрастать. Ваши коллеги-экономисты за рубежом сомневаются, что при таком распределении финансовых ресурсов в бюджете можно легко исполнять социальные обязательства. Слишком большой перекос в сторону безопасности. Но я хожу в бесплатные и платные клиники, супермаркеты, аптеки, рестораны — везде все есть. Дефицита кадров или продуктов я как рядовой потребитель из Москвы не замечаю. Значит, правительство работает профессионально? Все немного сложнее. Есть два подхода к оценке текущей ситуации в экономике. Западная пресса смотрит в основном только на те критерии, которые мы обсудили. Журналисты из Европы и США любят баловать читателей экстравагантными заголовками о том, что российская экономика уничтожена, ей осталось несколько дней и все в таком духе. Это не соответствует действительности. Но таким же преувеличением было бы утверждать, что правительство держит ситуацию под контролем. Важно смотреть на динамику. Тенденция продиктована реалиями. Если неожиданно завтра будет подписан мир с Украиной, то быстро перестроить бюджет Россия все равно не сможет. Милитаризация экономики сохранится, чтобы восполнить запасы боеприпасов. Экономика мирного периода столкнется с девиациями, которые закладываются прямо сейчас. Макроэкономическая устойчивость во многом будет зависеть от того, как государство будет справляться с новыми вызовами. Еще одна проблема касается госдолга. До 2022 года расходы на него в бюджете составляли примерно 4,5%. Сегодня этот показатель вырос до 9%. Это говорит о том, что обслуживание госдолга в 2026 году стало третьей по значимости статьей бюджета. На первом месте — армия, на втором — нацбезопасность. Обязательства растут, но процентная ставка, под которую правительство занимает деньги на открытом рынке, остается очень высокой из-за рестриктивной политики Банка России. Все это отодвигает социальные расходы на пятый план*. Раз уж мы заговорили о ставке, что у нас с инфляцией? Инфляция в России довольно высокая — 5,6%, несмотря на запредельную ключевую ставку. Напомню, что ориентиром по росту цен для ЦБ является отметка в 4%. При этом ставка 14,25% — просто убийственная для половины отраслей экономики. При таком раскладе инвестиции практически невозможны. Если судить по заполненным московским ресторанам и театрам, кажется, что зарплаты обгоняют инфляцию… В Москве и Санкт-Петербурге рестораны все еще забиты посетителями, но это просто следствие ранее накопленного социального неравенства. У какой-то части среднего класса, его верхней прослойки, есть накопления, полученные в прежние годы. К тому же за последние несколько лет часть общества стала прямым бенефициаром трансформации экономики. Я уже не говорю о том, что в 2026 году миллиардеры в списке Forbes побили собственный рекорд. Такого гигантского количества богачей в рейтинге не было за всю историю России. Среднестатистический человек из рабочего класса, который каждый день ходит на работу и платит все больше налогов, не может купить автомобиль и не мыслит об ипотеке или улучшении жилищных условий. Но даже в таких условиях говорить о крахе экономики преждевременно. Теоретически возможен вариант, что в один прекрасный день мы придем в супермаркет, а там уже дефицит продуктов, как в 1990 году? Дефицит в прямом смысле этого слова, как его наблюдали наши соотечественники в СССР в рамках плановой экономики, сейчас просто невозможен. У нас все-таки работает рынок, цены свободные. Продукты в магазинах все равно будут, но по слишком высоким для большей части населения ценам. Фактор пустых полок в ближайшее время вряд ли возникнет. Если говорить про внешнюю торговлю в контексте войны на Ближнем Востоке и блокады Ормузского пролива, эта ситуация как-то влияет на цены внутри России? Есть ли у нас сейчас проблемы с зарубежными партнерами? Российский импорт не только не упал из-за войны в Иране, но и слегка вырос относительно прошлых лет. При этом изменилась его структура. Показатель вырос за счет приобретения из-за рубежа потребительских товаров, в том числе электроники и одежды. В то же время импорт элементов основного капитала, включая станки, машины и оборудование, наоборот, упал. После начала боевых действий в Иране многие западные наблюдатели комментировали рост цен на нефть таким образом, будто бы Дональд Трамп спас Россию и позволил нам решить все накопленные проблемы разом — нефть якобы насытила российский бюджет. В итоге за 3,5 месяца этого ближневосточного безобразия цены пошли вниз на фоне разговоров о мирном соглашении. Сейчас стоимость сырья соответствует раннему мартовскому уровню. Вероятно, нефть будет падать и дальше, потому что рост этот был искусственный, был связан, соответственно, исключительно с сокращением предложения, но не с увеличением потребления в мире. Потребление осталось низким из-за плохих темпов роста экономики Китая. Сколько денег российская экономика получила за этот короткий период высоких цен на нефть? Точных данных пока нет, но можно посмотреть на прогнозы ЦБ по объемам экспортной выручки. Апрельские ожидания ниже июньских на 19 млрд долларов. Примерно половина этой суммы могла пойти в бюджет через налоги и пошлины. То есть чуть меньше триллиона рублей смогла заработать российская экономика на росте нефтяных цен. При этом не стоит забывать про демпферный механизм, через который нефтяные компании получают компенсацию потерянной прибыли из бюджета. Откровенно говоря, все, что меньше триллиона, не считается за существенный доход, поэтому в нашем бюджетном процессе ничего радикального не произошло. В правительстве расстроились? Мне кажется, государство все-таки рассчитывало немножко подзаработать на проблемах мирового нефтяного рынка. Фото: из личного архива Олега Комолова _______________________________________ *Социальная политика — вторая по объему расходов статья бюджета. — «Москвич Mag».