, 3 мин. на чтение

Это мой город: режиссер Кирилл Серебренников

, 3 мин. на чтение
Это мой город: режиссер Кирилл Серебренников

О прогулках по Москве «второго ряда», сократившейся дистанции между людьми в мире вопреки коронавирусу и о том, что привычку ходить по вечерам в театр ничто не изменит.

Я москвич недавно…

Лет двадцать или, наверное, даже чуть меньше. В Москву приезжал и в детстве, и в юности, ходил в театры, смотрел спектакли и всегда понимал, что это тот город, в котором хочу жить.

Когда переехал и на телевидении получал достаточно скромную зарплату, почти всю ее тратил на такси. Я решил не погружаться в метро, а понять, как Москва устроена «с земли». Ездил, изучал город, смотрел по сторонам, на дома, на архитектуру.

Сейчас живу…

Как немосквичу мне хотелось жить в историческом центре, там, где красивые дома и тихие улицы. Я поселился на Пречистенке. Тихий центр. Но за все те годы, что живу здесь, тихо не было ни одной минуты. Каждое мое утро начинается со звуков стройки. И этим тоже интересна Москва. Обаяние ее в том, что тут все время что-то происходит, что-то бесконечно меняется, этот город зыбкий, неуловимый.

Отличие москвичей от жителей других городов…

Скорость и включенность в большой мир.

Москва — наше «окно в Европу» сегодня, каким когда-то был Петербург. Сейчас то «окно» немножко заколочено, вернее, оно настолько хрупкое и ценное, как раритет, что к нему лучше не прикасаться. А Москва — живой портал общения с внешним миром, мировой культурой, мировыми знаниями, мировыми индустриями. Живя в Москве, ты становишься гражданином мира.

Составить портрет москвича невозможно. Москва — многомиллионный город, огромный мегаполис. В его районах живут не похожие друг на друга люди, увлеченные разными делами и работающие в разных сферах. Поэтому я не понимаю, как из миллиона лиц сделать одно. Москва — это именно многообразие, это diversity.

Люблю гулять…

Много времени я провожу в театре на улице Казакова. Иногда гуляю по бульварам, Покровке, по набережным. Ночами люблю гулять по Москве «второго ряда». Там, за парадными фасадами главных улиц, внутри, скрываются настоящие сокровища. По Генеральному плану реконструкции Москвы улицы застраивались фасадами на проспекты, а за ними оставались старые дворцы, усадьбы, небольшие городские дома, и все это разглядывать очень интересно.

Два года я гулял по району Хамовники.

Куда давно хотел попасть, но никак не мог добраться…

Скоро откроется дом Наркомфина на Новинском бульваре. Постройку Моисея Гинзбурга 1930-х годов сейчас восстанавливают. Она будет жилой. Хочу посмотреть, как там все получилось.

Меня волнует все, что связано московской архитектурой, с конструктивизмом в особенности. Любое проявление этого стиля в Москве считаю невероятной ценностью. Много про это читал и интересно сличать впечатления с реальностью.

А еще я пока не побывал в новом концертном зале в «Зарядье». Когда зал только открывался, не смог попасть, потому что «Зарядье» было вне зоны разрешенной прогулки. А потом вихрь жизни закрутил, и было уже не до этого. Но пойти туда и проверить акустику собираюсь.

Любимые рестораны…

Мои любимые — Selfie Анатолия Казакова, «Уголек», «Северяне», Pinch Ильи Тютенкова, White Rabbit Бориса Зарькова и Владимира Мухина, их же «Горыныч». Они первыми во время карантина открыли доставку. Часто бываю в «Токио» на Никитской улице. Там потрясающие запеченные суши.

Современный театр вернется к прежней жизни…

Как только зрители почувствуют безопасность и ситуация позволит без страха собираться в одном помещении, все вернется. Привычка ходить в театр по вечерам вырабатывалась годами, десятилетиями, и, я надеюсь, ее уже ничто не изменит.

Наши любимые авторы уже все, что могли, написали и предрекали подобный кошмар и безумие. Кто-то оказался ближе к картине происходящего, кто-то дальше. Я, кстати, думаю, что возникнет новое поколение авторов, которые сформулируют то, что с нами происходило, происходит и будет происходить. Это может быть не обязательно связано только с вербальностью, но с «аудиальностью» или визуальностью, с какими-то медиа эмоционального проникновения, с дополненной реальностью.

Я думаю, что люди захотят забыть все это побыстрее, как-то по-новому развлечься и отпраздновать победу над бациллами, но уже с новым опытом.

Эта эпидемия так всех сблизила, что люди разных стран стали лучше чувствовать друг друга. Проблемы американцев, немцев и китайцев теперь сделались и нашими проблемами, мы чувствуем то же, что и они. А они теперь прекрасно понимают нас. Все в одной лодке.

На самом деле, дистанция между людьми сократилась, даже несмотря на то что она сейчас физически огромна, виртуально все стали намного ближе.

Отдельные отрасли достигли таких успехов в диджитализации, что просто диву даешься, как это круто. Это касается и доставки, и каких-то новых сервисов и услуг, возникших в создавшейся ситуации.

Страшная трагедия, теракт, с которого начинался XXI век (я имею в виду 11 сентября), приучила нас проходить через рамки, через просвечивающие устройства, перед посадкой в самолет в аэропортах сдавать воду. Теперь же у человечества наверняка останутся антиэпидемиологические навыки, что неплохо.

Мы будем лучше относиться к гигиене, собственному здоровью, а заодно и потреблению. Потребление чего-то ненужного снизится, а чего-то полезного и толкового останется. Кризис смоет пену, все мыльные пузыри, в том числе и в экономике, лопнут.

Люди наконец поймут, что не надо все «хапать» без разбора. Знаете, в гробу карманов нет! И, в конце концов, когда тебя запирают в квартире, не так много вещей и нужно.