Игра на понижение. Почему молодежь пытаются убедить, что колледжи лучше вузов?

01.09.2026

8 мин. чтения

Сначала прогремел скандал с 10-ми классами: в них перестали принимать даже тех, кто сдал ОГЭ на четверки. В профильные классы (а они теперь почти везде такие, кроме школ, которые плетутся в хвосте всех рейтингов) официально разрешили не зачислять тех, кто сдал математику, например, меньше чем на 19 баллов, хотя четверка начинается с 15, или русский меньше чем на 28 баллов, хотя для четверки, опять же, достаточно 26. Народ, понятное дело, возроптал. Что же это, дескать, такое? К подготовке к вузам теперь допускают только отличников? И это за два года до поступления? Государству совсем не нужны хорошо образованные граждане? Одна за другой стали множиться конспирологические теории — про оболванивание населения по заказу Запада, мирового правительства, инопланетян. Про то, что глупыми легче управлять. Ничего нового.

Но потом случилась история в Финансовом университете, и политика школ, отправляющих девятиклассников в колледжи, стала даже походить на заботу, на стремление оградить молодежь от этого ужаса. А ужас вот в чем. В вышеназванный университет на бюджет по программе «Международная экономика и торговля» не прошли абитуриенты с 300 и даже 310 баллами. Собственно, абитуриент с 310 баллами, максимумом из возможного, разместился на 93-й строчке рейтинга, а всего на программу выделили 52 бюджетных места. Все верхние места заняли победители и призеры олимпиад. Олимпиадники, понятно, тут же попали под раздачу. И много их чего-то, и вообще какие-то они подозрительные. Но потом пошли новости, что в ряде вузов и им мест уже не хватает. Тут обыватель совсем ошалел. Если уж и олимпиадникам дорога в вузы заказана, что остальным пытаться? Если не хочет государство вкладываться в высшее образование, но готово финансировать среднее профессиональное образование, то что ж: в колледж так в колледж.

В прошлом году провели эксперимент: гарантировали бесплатное обучение в системе СПО всем, кто сам откажется от 10-го класса, разрешили даже ОГЭ по выбору не сдавать. Правда, выбор колледжей и специальностей был ограничен приоритетным для государства перечнем, то есть речь шла в основном о рабочих профессиях. Но от желающих все равно не было отбоя. В Москве уже к маю все выделенные 27 тыс. бюджетных мест в колледжах, участвовавших в эксперименте, были распределены, пришлось в срочном порядке открывать еще 10 тысяч. В этом году в Москве опять аншлаг. Число мест для зачисления по упрощенной программе увеличили еще на 30%, до 50 тысяч. И больше всего мест выделили на специальности, связанные с машиностроением, строительством, транспортом и медициной. Видимо, Москва скоро превратится в город, главным героем в котором станет человек в комбинезоне, с гаечным ключом и женой-медсестрой. А эти ваши бледные клерки, потребители тыквенных латте и завсегдатаи психотерапевтических кабинетов уйдут в прошлое. Вместе со своими подружками — стилистами, коучами и художницами. Таким ли мы представляли себе XXI век?

По данным исследователей РАНХиГС, всего по стране доля выбирающих после 9-го класса организации СПО только с 2010 по 2024 год выросла с 52,5% до 67,6%. И этот процент продолжает расти. А хорошо ли это? Нужно ли нам столько узкопрофильных специалистов средней квалификации?

«Все зависит от того, какая у нас будет экономика, — объясняет директор Центра экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Татьяна Клячко. — Сейчас неформально у нас сделан акцент на то, что мы занимаемся активной реиндустриализацией страны и некоторым сворачиванием сферы услуг. Да, без понимания, что экономисты, управленцы, логисты в современной индустриальной экономике столь же важны, как и инженеры и техники, что современное производство — это сложно организованный процесс, а не простой конвейер, как в XX веке. Но система образования, как ни пытаемся мы ее регулировать, во многом саморегулируемая. Поэтому многие, даже выбирая СПО, идут сегодня не столько на рабочие профессии, а на специалистов среднего звена, причем с прицелом на поступление после колледжа в вуз. И последние годы доля студентов вузов с дипломом колледжа только растет. Сейчас их уже почти половина».

Получается очень странная логика. Государство формирует заказ на сварщиков, токарей, операторов станков ЧПУ, куча энергии, времени и денег тратится на то, чтобы молодежь осваивала эти специальности в колледжах и быстрее выходила на заводы, а по сути финансируются обходные пути. Государство жестко регулирует высшую школу, ограничивает даже платный набор на гуманитарные и социально-экономические направления, зато без числа множит бюджетные места по инженерным специальностям, и в реальности мы сталкиваемся с армией умников, которые не могут пройти на экономику, юриспруденцию, менеджмент и лингвистику даже со ста баллами и дипломами олимпиад. Да-да, эти неприкаянные таланты — это же не технари в основном. Дело не в том, что двери в вузы совсем закрыли. Все стобалльники и олимпиадники не заняли бы и 5% бюджетных мест. Просто многим из них не дают пойти, куда им хочется, к чему душа лежит. Абитуриентам с условными 70 баллами, если они не идут в инженеры, в этой реальности вообще мало что светит. Их теснят льготники, целевики, те же выпускники колледжей, поступающие не по ЕГЭ, а по внутренним экзаменам.

Все это выглядит довольно абсурдно. Трудно поверить, что это результат продуманной стратегии. Ощущение, будто какой-то огромный бюрократический механизм просто разогнался и творит черт знает что. Но ведь нас заверяют, будто все идет по плану. Будто реальность такова, что никому уже не нужно ни высшее образование само по себе, если оно не техническое, будто сварщики и токари чуть ли не новая элита, и зарабатывают они по полмиллиона, и, значит, надо еще и еще наращивать выпуск спецов через СПО. А набор в высшую школу неплохо было бы еще сократить. Недавно глава Минобрнауки Валерий Фальков заявил, что «нет необходимости в тотальном высшем образовании с точки зрения рынка труда». При том что никакого тотального высшего у нас вовсе не наблюдается. Сегодня дипломы вузов имеют около 35% занятых на рынке труда. И это с учетом тех, кто получил высшее образование во времена его бума — в 1990-е и начале 2000-х. Сейчас до вуза сразу после школы доходит примерно каждый пятый, когда-то пришедший в первый класс. Как изменится общая доля людей с высшим образованием в ближайшие десятилетия, мы пока не знаем. Зато можно говорить о том, что понижение уровня образования точно не в интересах индивида.

«Увы, но если говорить об интересах отдельного человека, то есть о его заработках, реальная отдача от среднего специального образования низкая, — уточняет заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Ростислав Капелюшников. — Да, безусловно, отдельные специалисты с дипломом ссуза могут зарабатывать очень прилично, так же как и отдельные работники, окончившие вузы и потратившие долгие годы на обучение, могут не получать должной отдачи на рынке труда. Но в среднем, и это подтверждается социологическими исследованиями, люди с высшим образованием зарабатывают больше на 50–70%. Мы стали заложниками идеи так называемого российского образовательного проклятия. Идея эта состоит в том, что в позднесоветское, а потом и в постсоветское время наплодили столько людей с высшим образованием, что оно якобы потеряло всякий смысл, всякое преимущество. Но эта идея не соответствует действительности. И многие это все же понимают. В том числе молодежь, которая идет в колледжи. Многие идут именно потому, что доступ к высшему образованию стал более ограниченным, а не потому, что диплом колледжа выше ценится на рынке труда».

Идут в колледжи, конечно, не только потому, что в вуз не попасть. Не все в 9-м классе о нем вообще думают. Многие просто выбирают путь наименьшего сопротивления. Школа надоела, родители достали, ЕГЭ вообще вызывает истерику, а после колледжа можно быстрее начать работать и уйти в самостоятельную жизнь. О каком-то осознанном выборе, по словам Татьяны Клячко, тут говорить действительно не приходится: «Когда человек выбирает профессию в 15–16 лет, он, во-первых, сам еще, как правило, не знает, чем хочет заниматься, во-вторых, не понимает, как устроен рынок труда и что такое вообще работа. Он не думает о будущем. Как результат, около 40–50% выпускников колледжей потом не работают по специальности. Среди выпускников вузов доля людей, которые не работают по профессии, указанной в дипломе, меньше. К слову, специалисты с высшим экономическим образованием по специальности работают в 74% случаях».

Когда о будущем не думает подросток, понятно. А что думают о будущем чиновники от образования? Зачем они раскручивают систему, которая совсем не выглядит эффективной? «Скажу довольно странную вещь, — продолжает Татьяна Клячко. — Сейчас прогнозировать потребности рынка труда крайне сложно. Сегодня снова призрак бродит по Европе. И по миру. Призрак искусственного интеллекта. И мало кто может предсказать, как изменятся с его внедрением потребности в кадрах в тех или иных отраслях. Мы будем приспосабливаться по мере вхождения в этот новый дивный мир. Да, повторюсь, пожалуй, точно нужны будут экономисты, управленцы, логисты. А многие процессы на производстве будут выполнять роботы. И наращивание приема только по инженерным специальностям в этом свете выглядит действительно не вполне оправданным. Особенно учитывая, что это приводит к 30-процентному отсеву уже во время обучения: сначала абитуриенты выбирают технические вузы, потому что там ниже конкурс, а потом понимают, что учиться там все же трудно. Но предсказать, как все будет развиваться дальше, сейчас и правда непросто».

И будущее неопределенно, и настоящее непонятно. Сферу образования лихорадит. Систему отчаянно пытаются регулировать, оптимизировать, но получается так, что, подкручивая одно, ломают другое. Интересно получится, если, несмотря на все манипуляции чиновников, несмотря на попытки не адаптироваться к действительности, а переделать ее, самыми массовыми профессиями в стране так и останутся кассир, водитель и курьер.

Иллюстрация: Саша Лунская

Новости народного образования этим летом — как сводки из сумасшедшего дома. В 10-е классы не берут даже хорошистов, а в вузы на бюджет не проходят и трехсотбалльники. Что происходит вообще? Высшее образование теперь только для избранных? Наше будущее — это мир победившего невежества? Писателям и философам впору писать новые мрачные антиутопии и трактаты о сумерках просвещения? В действительности все, конечно, гораздо сложнее: не так страшно, скорее странно. И уже непонятно, то ли перемудрили с настройками системы, то ли она сбоит сама по себе. Сначала прогремел скандал с 10-ми классами: в них перестали принимать даже тех, кто сдал ОГЭ на четверки. В профильные классы (а они теперь почти везде такие, кроме школ, которые плетутся в хвосте всех рейтингов) официально разрешили не зачислять тех, кто сдал математику, например, меньше чем на 19 баллов, хотя четверка начинается с 15, или русский меньше чем на 28 баллов, хотя для четверки, опять же, достаточно 26. Народ, понятное дело, возроптал. Что же это, дескать, такое? К подготовке к вузам теперь допускают только отличников? И это за два года до поступления? Государству совсем не нужны хорошо образованные граждане? Одна за другой стали множиться конспирологические теории — про оболванивание населения по заказу Запада, мирового правительства, инопланетян. Про то, что глупыми легче управлять. Ничего нового. Но потом случилась история в Финансовом университете, и политика школ, отправляющих девятиклассников в колледжи, стала даже походить на заботу, на стремление оградить молодежь от этого ужаса. А ужас вот в чем. В вышеназванный университет на бюджет по программе «Международная экономика и торговля» не прошли абитуриенты с 300 и даже 310 баллами. Собственно, абитуриент с 310 баллами, максимумом из возможного, разместился на 93-й строчке рейтинга, а всего на программу выделили 52 бюджетных места. Все верхние места заняли победители и призеры олимпиад. Олимпиадники, понятно, тут же попали под раздачу. И много их чего-то, и вообще какие-то они подозрительные. Но потом пошли новости, что в ряде вузов и им мест уже не хватает. Тут обыватель совсем ошалел. Если уж и олимпиадникам дорога в вузы заказана, что остальным пытаться? Если не хочет государство вкладываться в высшее образование, но готово финансировать среднее профессиональное образование, то что ж: в колледж так в колледж. В прошлом году провели эксперимент: гарантировали бесплатное обучение в системе СПО всем, кто сам откажется от 10-го класса, разрешили даже ОГЭ по выбору не сдавать. Правда, выбор колледжей и специальностей был ограничен приоритетным для государства перечнем, то есть речь шла в основном о рабочих профессиях. Но от желающих все равно не было отбоя. В Москве уже к маю все выделенные 27 тыс. бюджетных мест в колледжах, участвовавших в эксперименте, были распределены, пришлось в срочном порядке открывать еще 10 тысяч. В этом году в Москве опять аншлаг. Число мест для зачисления по упрощенной программе увеличили еще на 30%, до 50 тысяч. И больше всего мест выделили на специальности, связанные с машиностроением, строительством, транспортом и медициной. Видимо, Москва скоро превратится в город, главным героем в котором станет человек в комбинезоне, с гаечным ключом и женой-медсестрой. А эти ваши бледные клерки, потребители тыквенных латте и завсегдатаи психотерапевтических кабинетов уйдут в прошлое. Вместе со своими подружками — стилистами, коучами и художницами. Таким ли мы представляли себе XXI век? По данным исследователей РАНХиГС, всего по стране доля выбирающих после 9-го класса организации СПО только с 2010 по 2024 год выросла с 52,5% до 67,6%. И этот процент продолжает расти. А хорошо ли это? Нужно ли нам столько узкопрофильных специалистов средней квалификации? «Все зависит от того, какая у нас будет экономика, — объясняет директор Центра экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Татьяна Клячко. — Сейчас неформально у нас сделан акцент на то, что мы занимаемся активной реиндустриализацией страны и некоторым сворачиванием сферы услуг. Да, без понимания, что экономисты, управленцы, логисты в современной индустриальной экономике столь же важны, как и инженеры и техники, что современное производство — это сложно организованный процесс, а не простой конвейер, как в XX веке. Но система образования, как ни пытаемся мы ее регулировать, во многом саморегулируемая. Поэтому многие, даже выбирая СПО, идут сегодня не столько на рабочие профессии, а на специалистов среднего звена, причем с прицелом на поступление после колледжа в вуз. И последние годы доля студентов вузов с дипломом колледжа только растет. Сейчас их уже почти половина». Получается очень странная логика. Государство формирует заказ на сварщиков, токарей, операторов станков ЧПУ, куча энергии, времени и денег тратится на то, чтобы молодежь осваивала эти специальности в колледжах и быстрее выходила на заводы, а по сути финансируются обходные пути. Государство жестко регулирует высшую школу, ограничивает даже платный набор на гуманитарные и социально-экономические направления, зато без числа множит бюджетные места по инженерным специальностям, и в реальности мы сталкиваемся с армией умников, которые не могут пройти на экономику, юриспруденцию, менеджмент и лингвистику даже со ста баллами и дипломами олимпиад. Да-да, эти неприкаянные таланты — это же не технари в основном. Дело не в том, что двери в вузы совсем закрыли. Все стобалльники и олимпиадники не заняли бы и 5% бюджетных мест. Просто многим из них не дают пойти, куда им хочется, к чему душа лежит. Абитуриентам с условными 70 баллами, если они не идут в инженеры, в этой реальности вообще мало что светит. Их теснят льготники, целевики, те же выпускники колледжей, поступающие не по ЕГЭ, а по внутренним экзаменам. Все это выглядит довольно абсурдно. Трудно поверить, что это результат продуманной стратегии. Ощущение, будто какой-то огромный бюрократический механизм просто разогнался и творит черт знает что. Но ведь нас заверяют, будто все идет по плану. Будто реальность такова, что никому уже не нужно ни высшее образование само по себе, если оно не техническое, будто сварщики и токари чуть ли не новая элита, и зарабатывают они по полмиллиона, и, значит, надо еще и еще наращивать выпуск спецов через СПО. А набор в высшую школу неплохо было бы еще сократить. Недавно глава Минобрнауки Валерий Фальков заявил, что «нет необходимости в тотальном высшем образовании с точки зрения рынка труда». При том что никакого тотального высшего у нас вовсе не наблюдается. Сегодня дипломы вузов имеют около 35% занятых на рынке труда. И это с учетом тех, кто получил высшее образование во времена его бума — в 1990-е и начале 2000-х. Сейчас до вуза сразу после школы доходит примерно каждый пятый, когда-то пришедший в первый класс. Как изменится общая доля людей с высшим образованием в ближайшие десятилетия, мы пока не знаем. Зато можно говорить о том, что понижение уровня образования точно не в интересах индивида. «Увы, но если говорить об интересах отдельного человека, то есть о его заработках, реальная отдача от среднего специального образования низкая, — уточняет заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Ростислав Капелюшников. — Да, безусловно, отдельные специалисты с дипломом ссуза могут зарабатывать очень прилично, так же как и отдельные работники, окончившие вузы и потратившие долгие годы на обучение, могут не получать должной отдачи на рынке труда. Но в среднем, и это подтверждается социологическими исследованиями, люди с высшим образованием зарабатывают больше на 50–70%. Мы стали заложниками идеи так называемого российского образовательного проклятия. Идея эта состоит в том, что в позднесоветское, а потом и в постсоветское время наплодили столько людей с высшим образованием, что оно якобы потеряло всякий смысл, всякое преимущество. Но эта идея не соответствует действительности. И многие это все же понимают. В том числе молодежь, которая идет в колледжи. Многие идут именно потому, что доступ к высшему образованию стал более ограниченным, а не потому, что диплом колледжа выше ценится на рынке труда». Идут в колледжи, конечно, не только потому, что в вуз не попасть. Не все в 9-м классе о нем вообще думают. Многие просто выбирают путь наименьшего сопротивления. Школа надоела, родители достали, ЕГЭ вообще вызывает истерику, а после колледжа можно быстрее начать работать и уйти в самостоятельную жизнь. О каком-то осознанном выборе, по словам Татьяны Клячко, тут говорить действительно не приходится: «Когда человек выбирает профессию в 15–16 лет, он, во-первых, сам еще, как правило, не знает, чем хочет заниматься, во-вторых, не понимает, как устроен рынок труда и что такое вообще работа. Он не думает о будущем. Как результат, около 40–50% выпускников колледжей потом не работают по специальности. Среди выпускников вузов доля людей, которые не работают по профессии, указанной в дипломе, меньше. К слову, специалисты с высшим экономическим образованием по специальности работают в 74% случаях». Когда о будущем не думает подросток, понятно. А что думают о будущем чиновники от образования? Зачем они раскручивают систему, которая совсем не выглядит эффективной? «Скажу довольно странную вещь, — продолжает Татьяна Клячко. — Сейчас прогнозировать потребности рынка труда крайне сложно. Сегодня снова призрак бродит по Европе. И по миру. Призрак искусственного интеллекта. И мало кто может предсказать, как изменятся с его внедрением потребности в кадрах в тех или иных отраслях. Мы будем приспосабливаться по мере вхождения в этот новый дивный мир. Да, повторюсь, пожалуй, точно нужны будут экономисты, управленцы, логисты. А многие процессы на производстве будут выполнять роботы. И наращивание приема только по инженерным специальностям в этом свете выглядит действительно не вполне оправданным. Особенно учитывая, что это приводит к 30-процентному отсеву уже во время обучения: сначала абитуриенты выбирают технические вузы, потому что там ниже конкурс, а потом понимают, что учиться там все же трудно. Но предсказать, как все будет развиваться дальше, сейчас и правда непросто». И будущее неопределенно, и настоящее непонятно. Сферу образования лихорадит. Систему отчаянно пытаются регулировать, оптимизировать, но получается так, что, подкручивая одно, ломают другое. Интересно получится, если, несмотря на все манипуляции чиновников, несмотря на попытки не адаптироваться к действительности, а переделать ее, самыми массовыми профессиями в стране так и останутся кассир, водитель и курьер. Иллюстрация: Саша Лунская

вузы колледжи образование