Как москвичи провожают лето на Люберецком карьере, где снимали «Бригаду» и прятали трупы

Хотя на Люберецких карьерах, где когда-то добывали песок и снимали легендарную «Бригаду», а также перестроечный «Курьер», запрещено купаться, поколения горожан каждое лето приезжают сюда именно за этим, а также чтобы загорать и, чего скрывать, выпить по бутылочке подальше от душной столицы. Как изменились Люберецкие карьеры с течением времени и за что современные москвичи так любят не самые чистые и ухоженные пляжи, проверила корреспондент «Москвич Mag» Анна Громова. «Жизнь моя не дороже вот этого песка. Важно, что скажут люди», — говорил Саня Белый из «Бригады», пропуская струйку белоснежного песка сквозь пальцы. Песок под его ногами как раз таки имел свою цену — гигантский Люберецкий карьер, где стоял Белый, выкопали под Москвой в результате многолетней добычи кварцевого песка. В советское время его забирали для изготовления стекла, потом карьер затопило, и реальные, а не сериальные бандиты в 1990-х прятали тут трупы. Во всяком случае, так гласит популярная городская легенда, которую до сих пор с удовольствием повторяют местные. Что не мешает им и еще доброй половине Москвы купаться и загорать здесь каждое лето. Только в прошлом году этот карьер стал «самым посещаемым местом отдыха у воды в Подмосковье», о чем как будто с некоторой гордостью отчитались районные власти. «А мы с пацанами там раньше покрышки жгли, крыс гоняли и с заброшенного пирса ныряли», — радуется мой знакомый парень из Дзержинска (подмосковный город, окружающий карьер), услышав от меня об этом рекорде. Примерно такие воспоминания о Люберецком округе сохранились и у меня — в детстве мы много времени проводили с друзьями в этих местах, ночевали с палатками, следили за августовскими звездопадами и пытались рыбачить. Тогда на самих карьерах не было почти ничего — только песок как из рекламы «Баунти», шикарная голубая вода и лес. Вдалеке, правда, уже росли огромные высотки-человейники, которые никак не могли закончить. К белому песку приезжали за модными фотосессиями статные столичные девушки, а рядом играли в мяч и сидели с кальянами прямо на «дюнах» толпы загорелых мигрантов с соседних рынков и строек. — И вьетнамцы с рынка «Садовод» тут стирали свою одежду, — уточняет выросший в Люберцах друг, которого я прошу вспомнить для репортажа что-нибудь из прошлого. За прошедшие годы Москва сильно изменилась — так же изменилось и «море» у ее границы, как мы в шутку называли всегда карьер. Высадившись из такси (доехать от ближайшего метро можно и на автобусе) там, где, по словам водителя, «выходят все, кто купаться», мы остаемся на пустыре. Видим… кучу мусора, чахлые деревца и какую-то вонючую топь. — Нам в это болото? — с сомнением уточняет фотограф, которому я обещала классные виды. Знаменитый белый песок теперь срыли подчистую, лишив инстаграмщиков любимого фона. Рядом деловито ездят экскаваторы, все поросло травой или действительно превратилось в мелкое болото. По словам местных, из карьера снова «по-тихому копают песочек», хотя руководство города вроде как признает его рекреационной зоной. Строительство многоэтажек так и не закончили, за ближайшими домами торчат подъемные краны, в воздухе пыльно. Отдыхающих, несмотря на обстановку, полно — выдался редкий теплый выходной в этом августе. Полуголые взрослые с детьми и пакетами обходят экскаваторы по протоптанным тропинкам, пляж у воды остался, но стал значительно меньше. Зато теперь на каждом шагу аренда сапов, шашлыки, лежаки и вейкборды. Особенно предприимчивые бизнесмены отгородили часть уцелевшего песка под VIP-зоны — прямо как на настоящем курорте! «Вам чего? Тут бесплатно нельзя», — не очень вежливо прогоняет нас продавец в красных трусах. Прейскурант на заборе за его спиной предлагает заплатить 3 тыс. рублей за аренду так называемого chillout дивана — это еще самый дешевый вариант. «Раньше здесь было не так комфортно, зато абсолютно бесплатно», — вздыхаю я в ответ. Несмотря на популярность пляжа, все вокруг выглядит довольно диким и кустарным: вместе с людьми в воде барахтаются утки — птицы, как известно, к ее чистоте не особенно требовательные. Не припомню, чтобы хоть одна экспертиза признала эту воду пригодной для купания (а на берегу раньше маячили большие щиты, прямо запрещающие плавать). «У нас тут слепая зона, — жалуются мне отдыхающие. — Летом на берегу всегда куча пьяных, они лезут в воду, при этом полиции нет, только сидит пара парней в майках “Спасатель”». С другого берега доносится чья-та бодрая музыка: «Матушка-земля» вперемешку с треком «Если на душе паршиво, ты не парься, выпей пива…». Группа детей развлекается тем, что забегает как можно выше на кручу песка и кубарем скатывается вниз. В другом месте мужики расстелили на горе кусок ткани и, поливая его из бутылок, сами весело съезжают в воду. — Настоящая русская потеха, — одобряет фотограф. — А чего на выходных еще делать? В кино одну фигню теперь показывают, хорошие клубы в Москве позакрывались, далеко из города куда-то не поедешь, дороговато, а тут, на карьере, вайбово, — говорит парочка девушек, позирующих друг другу на фоне карьера. Вслед за детьми мы лезем на высокий берег. Люберецкими карьерами называют сразу несколько водоемов, но нас интересуют два больших, соединенных между собой протокой. Первый — Большой Дзержинский, он же Земснаряд, на котором мы находимся, самый коммерциализированный и с удобным пляжем. Чтобы добраться до второго, Большого Люберецкого, или Лесного, нужно достаточно долго идти через лес. Есть еще Малый Люберецкий карьер, но он стоит отдельно и к нашей истории отношения не имеет. А вот Большой Люберецкий, к которому мы подходим, примечателен тем, что там отдыхают нудисты. — Трупы именно в Лесной карьер кидали, а не в Дзержинский, — говорил со знанием дела мой люберецкий товарищ. — Он очень глубокий, раньше там, кстати, раки водились. Нудисты всегда ютились на собственном, хоть и крохотном, каменистом острове посреди Лесного. С берега видно, что он и сейчас забит людьми, но голые далеко не все. — Нагишом одни мужчины, женщины все в купальниках, — отмечает фотограф. Любители отдыха в «естественном» виде облюбовали остров давно: нудисты загорали здесь еще в советское время. Желающих приобщиться могут перевезти с берега на катере или самодельном пароме за небольшую плату (в районе 200 рублей). Рядом с нудистами прямо в воде торчит заброшенная линия электропередачи. Говорят, когда-то она питала мощности Люберецкого комбината. Когда добычу и карьеры забросили, провода срезали, а потом, кажется, украли. Покосившиеся деревянные столбы сюрреалистично уходят вдаль, сквозь них проплывают люди на сапах ярких цветов. У берега из воды выступает большое мертвое дерево без листьев. Ветви и ствол густо оплетены цветными ленточками, как будто осуществляли языческий обряд. Сложно поверить, что, стоя тут, мы все еще находимся совсем рядом с Москвой. Обычный пляж на Лесном карьере тоже есть: куча припаркованных машин с московскими номерами, грязноватый песок, пара бесплатных раздевалок. Выцветшая табличка запрещает одновременно и плавать, и выходить на лед (последнее почему-то написано более крупным шрифтом). Народу так же много, как и на Дзержинском, кипит обычная пляжная жизнь: курят кальян с багажника и загорают под неярким московским солнцем, в кустах стоят палатки рыбаков, кто-то просто сидит у воды со счастливым лицом человека, который наконец-то вырвался из города. — Я только не пойму, почему сюда по-прежнему столько людей ездит? В самой Москве уже вроде столько оборудованных мест для отдыха сделали, — размышляет фотограф, пока мы вызываем такси обратно в цивилизацию. — Тут настоящая природа, а не сделанная. Хочется все-таки такого, настоящего… Здесь почему-то чувствуешь себя свободно, уже не как в городе, — возражают несколько мужчин, лежащих на одном полотенце, когда я им задаю тот же вопрос. — Хорошее место. Не то что самое красивое в моей жизни. Но именно хорошее. Потому что свое, — формулирует жизнерадостная женщина, стоящая на мелководье с большим арбузом. — Почти свое море у нас, получается, — улыбаюсь я в ответ. Кажется, за это и любят Люберецкие карьеры. Когда живешь в Москве, хочется помечтать о чем-то своем посреди бесконечно меняющегося города, о чем-то свободном и настоящем, еще не застроенном и не проданном до конца. Поэтому толпы людей будут приезжать сюда отдыхать независимо от того, раскопают карьеры еще больше или закопают обратно, разрешат тут купаться или нет. Ведь если очень захотеть, даже затопленная яма начинает казаться настоящим морем. Фото: Мария Шумейко