Как ролевик Виктор Дашкевич стал писателем №1 в России и почему мы о нем ничего не знаем

По итогам 2025-го — уже третий год подряд — Виктор Дашкевич и его герой граф Аверин оказались в топе продаж. Со своим суммарным тиражом в полмиллиона экземпляров Дашкевич — признанный король книжного рынка. Ура?

В поле массового обсуждения главенствуют два мнения. Первое: Гермес Аверин подхватил знамя Эраста Фандорина, и перед нами новый детективный цикл самого блестящего толка. Второе: произведения Виктора Дашкевича — не литература.

У Дашкевича сильный, разветвленный и пылкий фандом. А еще книжный король таинственный. У него было три псевдонима: Нат Фламмер, Виктор Фламмер и, соответственно, нынешний. Его настоящей фамилии широкая публика не знает и даже фотографий не видела. Интервью только сетевые. В них Фламмер иногда говорит, что он — кот.

Чем мы все-таки располагаем? Имя Виктор реальное. На аватарке во всех ресурсах лихой ИИ-красавчик. Биографические данные в широком доступе, но касаются только детства и юности писателя. Родился и мужал во Владивостоке, живет в Санкт-Петербурге. На седьмом этаже. Дашкевич — девичья фамилия матери.

В интервью его спрашивают: «Вы скрываетесь, как невидимка Banksy, не показываете своего лица, как Пелевин? Ваш герой Гермес Аверин — ведь очевидная даже фонетически отсылка к Эрасту Фандорину? И сходство в теме есть: дворянский исторический детектив, честь, месть, хруст (французской булки); разве что у вас история альтернативная, а Российская империя — магическая?» Он отвечает, что к моменту написания своих книг не слышал о Фандорине, вообще не читал Пелевина и не знает, кто такой Banksy. Да помилуйте, если не говорят, то точно думают журналисты, как такое возможно? Год рождения и качество текстов дают основания полагать, что перед нами человек опытный и начитанный. Это где надо было пребывать все эти годы, чтобы вот так, с мороза? Откуда ж надо было свалиться в литературу?

А вот это правильный вопрос. Фламмер (а это игровой псевдоним, под которым Дашкевича знают ролевики и исторические реконструкторы) свалился к нам из параллельной реальности, из пиратской республики Кэнтерберри. Он ролевик, фанат «Звездных войн», потом «Властелина колец», знаток аниме, реально «бегавший по лесам в занавеске и с мечом из клюшки» (из собственного интервью), прошедший легендарный «Самиздат», стоявший у истоков новой литературы, которую тогда называли самодеятельной, и литературную платформу «Автор.Today», специализирующуюся на фэнтези, технофэнтези, ЛитРПГ, бояр-аниме и альтернативной истории. Там он выиграл один из конкурсов, там стал популярен и там же его заметили издатели. То есть Дашкевич — классический представитель культуры-2, которая развивается уже 30 с лишним лет у нас на глазах, да не все ее видят. А отчего не видят? Тут несколько причин, главная из которых снобизм.

Вся совокупность текстов образует пирамиду, на вершине которой покоится высокая литература. Середину образует мейнстрим — массовое и популярное чтение (детективы, экшны, мистика, семейные саги, ромкомы и романтические драмы, young adult). В основании стоит наша самиздатовская литература, которая подарила миру несколько новых жанров и множество новых авторов. Так вот, когда Дашкевича называют вторым Акуниным, имея в виду тематическую близость и тайну личности, используемую издательством в продвижении книг, то само собой считается, что второй спускался в мейнстрим с вершины, используя маску как аристократ в трактире, а первый поднимался из самодеятельной литературы, предпочитая оставаться неузнанным по формуле Д’Артаньяна: «Меня могут дурно принять здесь и на меня плохо посмотрят там, если я приму ваше предложение». Один шел из оперы, другой — из караоке.

«Романы Виктора Дашкевича о приключениях графа Гермеса Аркадьевича Аверина из тех бестселлеров, которые редко попадают в критические обзоры. Подобного рода книги принято относить к категории guilty pleasure, а значит, читателю так называемой серьезной литературы не следует кичиться знакомством с ними во избежание порчи публичного имиджа», пишет более чем заслуженно влиятельный литкритик Галина Юзефович. И не думайте, что она ругает Дашкевича. Она его хвалит. Просто оговаривает позицию.

По культурологическому определению литература Дашкевича «формульная» — она строится из сюжетно-смысловых блоков-формул и потому никогда не обманывает ожиданий читателя. Ее в изобилии можно найти, скажем, на «Автор.Today», откуда вышел Дашкевич. Посещаемость «Автор.Today» — 46,3 млн человек в месяц. И вопреки ставшей уже навязчивой маркетинговой мантре, что читатель в России — женщина от 45 до 60+ лет, на «Тудее» большинство читателей — молодые мужчины: «Аудитория включает 59,62% мужчин и 40,38% женщин; самая многочисленная возрастная группа — 25–34 лет».

В среднем книга на «Автор.Today» стоит 200 рублей, у многих популярных авторов количество прочтений доходит до 3 млн и выше. Это мощная экономика чтения, которая выросла за последние десятилетия. Ее уникальность в том, что безо всякой экспертной оценки, без пригляда старших товарищей по профессии, без самоцензуры и страха провалиться, входя в «серьезную литературу», авторы начинали писать для других то, что хотели бы прочесть сами. Сначала фанфики, потому что не хотелось расставаться с любимыми героями. Потом, еще на «Самиздате», опыты усложнялись, возникали другие жанры и заселялись собственные миры. Единственный критерий отбора — количество читателей, лайки и комментарии, единственная награда (пока денежной кнопки еще не было) — круг единомышленников, который собирался вокруг удачного произведения. Это была большая игра в текст своей мечты. Мечты не потому, что текст такой хороший, а потому что именно мечты и желания, и комплексы, и слабости в этих произведениях реализовывались и переплавлялись в помощь и силу. Рождался уникальный корпус текстов. Его можно назвать реваншистским, если понимать, что самый большой реваншист в истории — Золушка. В этих текстах можно было нежданно обрести магию и всех победить, вернуться в себя молодого и прожить жизнь заново, спасти СССР, попасть в магическую Россию без 1917 года, где правят государь и аристократические кланы, в тело последнего бастарда-ушлепка угасающего нищего рода и, привнеся знания и умения «старшего» вселенца, дать обидчикам огня (в прямом смысле — в бояр-аниме ценится пиромагия). Конечно, были и перегибы на местах, некоторые произведения этого жанра получили прозвание «знамя, вымя, семя», поскольку среди авторов была популярна идея аристократических гаремов (а как иначе магию передавать и крепить? Род важнее ваших хотелок, сударыни), а у всех дворянок и поселянок, даже мельком попавших на глаза ГГ (главному герою), бюст своим размером насмехался над гравитацией и прямохождением. Я ж говорю, тексты мечты.

Так или иначе, это была могучая коллективная работа, совместное мышление, улей. Сюжеты и удачные находки, да даже меткие словечки, манера шутить или успешный образ героя заимствовались и развивались, традиция питалась сама собой, менялись и становились все более профессионально значимыми каноны того или другого жанра. Авторы учились писать «друг об друга».

Сейчас на «Автор.Today» новые авторы могут брать успешные миры во франчайзинг, и немалая часть этих произведений написана хорошим языком и с изобретательным сеттингом. Многие тексты опубликованы — «Эксмо» в «Тудей» как по грибы ходит.

Отчего тогда именно Дашкевич так понравился массовому читателю? Почему он?

1980 год, Российская империя, столица — в Омске, Белая армия победила в Гражданской войне, и родоначальником новой царственной династии стал Александр Васильевич Колчак. Сословия сохранены, маги (в основном, конечно, дворяне) имеют помощников-дивов. Дивы, магические создания, рождаются в мире Пустоши, чуждом и ледяном, который коридорами-проколами соединен с человеческим; их призывают и приручают. Они бывают трех видов — маленькие демонята, совсем глупенькие, как голуби почтовые. Посильнее имеют животные ипостаси. У самых сильных и наиболее ценных несколько личин — они и звери, и люди, умные, обучаемые, быстрые, мощные. Общество в целом смягчается, прогресс налицо. Дивы-фамильяры, скажем, живут в семьях столетиями, детей воспитывают, мудрость рода хранят…  Но все же за стол с людьми их далеко не во всех семьях сажают.

ГГ, граф Аверин, в начале цикла предстает перед читателем букой и угрюмым трудоголиком самых консервативных взглядов, игнорирующим брата, племянников и бабушку. А все почему? Потому что у него дива своего не было.

Формульный текст всегда полон необыкновенного уюта. В него заходишь как к себе домой — или нет, как после зимы — в дачный дом. Все привычно, но он отчужден за месяцы одиночества, и все чувствуется остро. Тот самый запах, скрип, изогнутая ветка за окном, на которую смотрел все детство и до конца жизни не наглядишься. Все как в первый раз. Так уж они устроены, эти тексты — вот заходишь в роман Дашкевича, и в первых же строках на заборе сидит серый полосатый кот с длинными лапами и горбатым носом. Мысленно помашешь рукой профессору Макгонагалл из начала «Гарри Поттера», хотя, понятно, сближения легчайшие, тень тени. И кот вовсе даже мальчик и, конечно же, станет аверинским дивом. И будут звать его Кузя.

Домоправительница Маргарита любит подкидывать графу версии раскрытия преступлений, практически как миссис Хадсон. Сам Аверин любит после завершения дела собрать фигурантов в одной комнате, чтобы провести сеанс разоблачения, как Пуаро и мисс Марпл.

Устройство дивов таково, что они страстно жаждут крови именно хозяев, к которым привязаны, и если привязаны не только колдовскими, но и эмпатическими узами, противятся жажде. Руки грызут, серебром самоповреждаются. Это же как Каллены из «Сумерек», нет? Но вот граф Аверин, несколько месяцев просидевший на веранде в запое после исчезновения и возможной гибели своего Кузи (в «ломке колдуна» после разрыва связи), — это чисто Белла Свон. А див Анонимус, дворецкий рода, холодный, чопорный, умный, страстный, съевший своего самого первого хозяина по контракту, сами понимаете кто (герой легендарного аниме «Темный дворецкий»).

Первоначально, пока роман про графа Аверина размещался в сети, он назывался «Они не люди», подчеркивая, что главные в нем именно дивы и связанная с их судьбами морально-нравственная линия сюжета. А в ней мерещится «Рабыня Изаура», «Хижина дяди Тома» и популярный в женском фэнтези пейринг «хозяйка — раб», в котором упор делается на остром моральном наслаждении от возвышения униженного и оскорбленного и возвращения ему достоинства и прав. Так что в романе Дашкевича уместно соединены и дорогие читательскому сердцу отсылки к сюжетам, сеттингу и героям уже любимого-прочитанного, и свежесть новых деталей и ходов.

«Удачи формульное произведение достигает в том случае, если удовольствие, присущее восприятию привычной структуры, дополняется привнесением новых элементов в формулу или же личным видением автора», — считает  культуролог Джон Кавелти, автор книги «Приключение, тайна и любовная история: формульные повествования как искусство и популярная культура», и он, конечно, прав. Мир Дашкевича близок посвященному читателю, но понятен и массовому. Он максимально для «самодеятельного» произведения близок литературной традиции: без попаданцев в другие миры, с хорошо структурированным детективным сюжетом, который не так часто выбирают авторы имперских «боярок». И, главное, чтение его текстов затягивает, а это ключевое слово для культуры-2.

Итак, произведения, о которых мы говорим — не литература. Хорошо. А вот скажите, бардовская песня — это поэзия? Сколько было сломано копий в свое время, Высоцкого обидели, Окуджаву оскорбили, но вердикт был таков: нет, не поэзия. И, как обычно в нашей иерархической культуре, где все распределяется по вертикали, если «не поэзия», значит, ниже, хуже, на потребу толпы. Щипачев им поэзия, а Окуджава нет. А если по-другому? Это вид искусства, развившийся бесконтрольно и самостоятельно, увлекший большое количество людей, наследующий вагантам, романсу, частушке, плачам, оперетте и цыганщине, соединивший в себе мелодию, текст, особые условия воспроизведения (дружеский круг, вечер, воля) и рождающий чрезвычайно сильный эмоциональный отклик и привязанность. Имел значительный экономический потенциал.

Вот так же и та «нелитература», о которой мы говорим. Самодеятельная, собирающая вокруг себя вовлеченных потребителей, вызывающая сильное волнение. Затягивающая в чтение. Это новый вид творчества — «создание коммерчески успешных вселенных», которые на время заменяют некомфортную реальность. По литературной линии наследует всему массовому: фантастике, приключениям, любовным романам и детективу, но включает в текст иные ноты: поп-психологию, флер ролевых игр, традиции компьютерных игр, тайные, приватные практики «мечтаний перед сном» и навыки особого «заманивающего» построения каждой главы, отточенного практикой публикации произведений по главам, с продолжением.

«Нелитература» умеет переносить читателя в свои миры. Это, кстати, еще не до конца понятый прием. Вот о чем думать надо, а не по старинке иерархиями пробавляться. Прием всегда заметнее на простейшем примере. Скажем, «Сумерки» — очень плохой текст. И очень сильная и успешная вселенная.

Впереди у нас много открытий и великолепных переносов. «Литрес» рапортует: «Самым продаваемым писателем в этом году стал digital-автор Серж Винтеркей, который работает в жанре фэнтези и фантастики. Ему удалось обойти в рейтинге и Вадима Зеланда (популярная коуч-книга “Трансерфинг себя”), и Виктора Дашкевича, и Сергея Лукьяненко и возглавить наш топ». Рада вам сообщить, что к нам едет ревизор. Винтеркей — популярный миро-творец с «Автор.Today», его книга «Ревизор. Возвращение в СССР» повествует о переносе души современного аудитора в тело подростка из 1971 года и насчитывает уже 50 томов. Так перенесемся!