Как Умар Джабраилов стал «мужчиной московской мечты» 1990-х

В ноябре 2023 года Умар Джабраилов дал интервью Ксении Собчак. Как ни крути, а оно войдет в историю отечественной журналистики как минимум по двум параметрам. Во-первых, многие опасаются брать интервью у своих бывших и тем более его давать — уж больно много неловких моментов при этом возникает. Во-вторых, интервью одного бывшего кандидата в президенты России другому — случай сам по себе уникальный (Джабраилову, набравшему всего 78 400 голосов, баллотироваться в 2000-м посоветовала лечившая его от зависимости колдунья). Недавние интервью Джабраилова смотреть страшно — уж больно велик контраст между тем лощеным плейбоем с фотографий 1990-х и косноязычным стариком. Его судьба — это урок о человеке, причастном к большим деньгам и крутым историческим поворотам, чья жизнь в итоге закончилась в жалком одиночестве. Он даже не сумел поставить в ней четкую финальную точку — умирал он, согласно слитой информации, целых три часа. А в последние месяцы перед смертью настойчиво пытался знакомиться с молодыми девицами в запрещенном в РФ Instagram, приглашая их к себе. И это тот, кому пресса приписывала романы с самыми желанными женщинами 1990-х, тот, у кого на столе танцевала Наоми Кэмпбелл? Джабраилов родился в Грозном в семье, пережившей сталинскую депортацию. Но отцу все же удалось сделать небольшую карьеру по комсомольской линии, благодаря чему сына сумели протолкнуть в Москву. Правда, в не бог весть какое заведение — ему выпал пушной техникум Роспотребсоюза, после окончания которого он сразу ушел в армию, где заодно вступил в ряды КПСС. Вернувшись в Москву и проучившись год на подготовительных курсах, Джабраилов поступил в МГИМО. В этот вуз что в советские времена, что сейчас люди с улицы практически не попадали, и уж тем более на престижное отделение международных экономических отношений. Фактически при поступлении соревновались между собой не абитуриенты, а их родители — положением в партийно-хозяйственной иерархии и номенклатурными связями. И то, что Умар даже после курсов сумел попасть в этот элитный питомник, заставляет предположить, что за него кто-то очень сильно попросил на самом верху. Позже журналисты на этот счет выдвигали самые разные версии — от семейной дружбы с главчеченцем Советского Союза Махмудом Эсамбаевым до спецоперации КГБ по созданию сети влияния внутри национальных диаспор. Следующий пробел в биографии Джабраилова, можно сказать, является общим местом во многих московских историях успеха поздних 1980-х и ранних 1990-х — это ключевой вопрос «Где взял свой первый миллион?». Получив диплом, он еще два года проработал лаборантом на кафедре, а затем устроился искусствоведом в первую кооперативную галерею «Москва», не имея до этого ровным счетом никакого отношения к искусству. Сведения за 1989 год еще интереснее: «работал представителем ряда иностранных компаний в СССР», но нигде не говорится, каких именно. В интервью Собчак Джабраилов описал этот период несколько иначе: «Когда я вышел славным выпускником МГИМО МИД СССР с отличием, то оказался на улице со свободным распределением… и подвернулась работа быть гангстером. Пришлось быть гангстером. Ботаника не получилось, получился бандит, полубандит, согласно тем тенденциям, что происходили на этой территории. А потом я встретил людей, с которыми пошел еще в бизнес какой-то… То, что раньше называлось фарцовкой и контрабандой, стало называться бизнесом, предпринимательством». Тут не один вопрос, а сразу целый ворох. Каким образом выпускник престижной кафедры самого престижного московского вуза и обладатель диплома с отличием вдруг пролетел мимо распределения? А работы на кафедре, получается, не было? А как быть с «представителем ряда иностранных компаний»? И, наконец, между «быть гангстером» и фарцовкой лежала дистанция огромного размера. Так чем же все-таки он тогда занимался? Дальнейший прирост состояния Джабраилова связывали с чеченскими авизо. Сам он утверждал, что ничего на них не приобрел, а только потерял. «Авизо создали не чеченцы, а те, кто находился в верхушке банковской системы, — рассказывал он “АиФ” в 1997-м. — Я не получил от этих авизо ни копейки, а, наоборот, пострадал. За реализованные нефтепродукты моей фирме загнали платежки с несуществующими деньгами. И фирма разорилась. Деньги для стартового капитала я заработал вполне законно и поэтому сегодня не скрываюсь где-то за границей и не сижу поджав хвост. Я просто взял кредиты в банках. Кредиты в начале 1990-х были сказочно выгодными, потому что шло обвальное падение рубля и увеличение стоимости доллара. И заработал на разнице курса». С другой стороны, а что он еще мог сказать? Так или иначе, но к 1994 году в руках у Джабраилова собралась небольшая бизнес-империя. Одним своим крылом она опиралась на московскую нефтянку через сеть АЗС «Данако», довольно быстро заключившую договор на обеспечение горючим госпредприятий. Другое крыло несло в Россию высокую моду с прилавков мультибрендового магазина «Даната», располагавшегося в первой московской гостинице современного типа «Radisson Славянская». Оба названия, очевидно, являлись производными от имени старшей дочери Донаты, родившейся в 1990-м. Где-то в этот же период Джабраилов знакомится с Шалвой Чигиринским и главой комплекса внешнеэкономических связей правительства Москвы Иосифом Орджоникидзе. Весьма любопытна история о том, как Джабраилов вообще сумел поставить носок своей лакированной туфли на порог «Славянской». «Коммерсантъ» в свое время писал об этом так: «По слухам, в “Славянской” арендовал помещение под магазин некий японец, у которого была жена чеченка. Японец умер, и супруга стала наследницей бизнеса. И призвала своих родичей помочь ей в управлении. Один из родичей откликнулся. Звали его Умар Джабраилов». Так или иначе, но именно с «Radisson Славянской» будет связан один из тех эпизодов его богатой биографии, по поводу которых журналистам и историкам еще много лет предстоит ломать перья — убийство американского предпринимателя Пола Тейтума. «Славянская» появилась на свет еще в советские времена как детище совместного предприятия международной группы Radisson Hotel, американской фирмы Americom Business Centres Incorporated и «Госкоминтуриста». Суть договоренности была в том, что Radisson возводит в Москве отель международного класса, Americom организует на части его площадей американский бизнес-центр, а «Интурист» подгоняет клиентуру в номера. Прибыль должна была делиться приблизительно поровну между российской и американской сторонами: «Интурист» забирает 50%, Radisson — 20%, а через дочернюю компанию Radamer еще и компенсирует себе управленческие расходы, Americom получает то, что осталось, а город получает аренду в размере 6 млн долларов в год. Интересы Americom как раз и представлял в России Пол Тейтум. Конфликт начал разгораться в конце 1993 года, когда выяснилось, что в кассе СП немного не хватает денег — приблизительно в размере всей прибыли за 1992 год, которую Americom вывела на счета в калифорнийских банках, чтобы погасить собственные долги перед акционерами. Еще одним яблоком раздора стала судьба государственной доли в СП, которая, из-за того что «Госкоминтурист» канул в Лету вместе с прочими советскими организациями, оказалась как бы ничьей. Представители Radisson считали, что надо просто пересмотреть размеры долей, сам Тейтум хотел распродать часть акций, чтобы покрыть недостачу, а российская сторона никак не могла определиться. «Славянская» оказалась заложником и по сей день длящегося спора между Москвой и федеральными властями по поводу того, кому именно должны принадлежать объекты бывших союзных ведомств. Москомимущество желало продолжать работу с российско-американским СП, чтобы потом как-нибудь получить пирог целиком, а Госкомимущество хотело забрать интуристовскую долю и отдать ее под приватизацию, благо ей уже активно интересовались Гусинский и его группа «Мост». Пол Тейтум же оказался в положении того самого человека, который мешал всем. В итоге его выдворили из дела с такой яростью, что аж запретили появляться на территории гостиничного комплекса. Джабраилов потом рассказывал Собчак, что активно помогал ему и даже на пару недель поселил у себя дома: «У меня с Полом не было никаких противоречий, наоборот, я его поддерживал в его борьбе с “Рэдиссоном”, с американцами. Но, однако, у него все терки были с Лужковым, мутки, и с Орджоникидзе лично. Ну а так как меня познакомил Зураб Константинович (Церетели? — “Москвич Mag”) с Орджоникидзе, я говорю: “Пол, договорись”. — “Нет, они жулики... они мне мешают”. Я говорю, ну вы сами разберитесь». Судя по всему, в реальности ситуация выглядела так: Джабраилов согласился зайти в конфликт между Тейтумом, группой Radisson и Москомимуществом в роли модератора, но в обмен попросил и кое-что для себя. Что именно — стало понятно уже летом 1994 года, когда генеральным директором «Славянской» был назначен американец Уве Кристенсен, а его заместителем стал не кто иной, как Умар Джабраилов. Для начала они полностью забрали в свое распоряжение гербовую печать, необходимую для осуществления любых платежей от имени СП, а затем постарались максимально отстранить Americom и назначенных ею сотрудников от управления. У Джабраилова имелось немало идей на тему того, как спасать «Славянскую» — он хотел расширить розничную торговлю, а заодно открыть в здании клуб и казино. Тейтум ему активно возражал. Тем временем в суд штата Миннесота поступил иск о разрыве связей между группой Radisson и Americom, который был удовлетворен на том основании, что «стороны не способны продолжать отношения по причине ненависти друг к другу». Тейтум вновь оказался в положении «человека без паспорта», пока Джабраилов прибирал гостиницу к рукам, расторгая подписанные своим американским «другом» старые договора и заключая новые. Превратившийся в вечного жалобщика несчастный американец без устали заваливал слезницами все мыслимые инстанции — от Генпрокуратуры, Ельцина и Черномырдина до арбитражного суда Стокгольма. Когда состоялось собрание совета директоров, на котором должны были принять решение об окончательном назначении пребывавшего в статусе и. о. Джабраилова генеральным директором СП, Тейтум сделал тот единственный ход, на который еще был способен — наложил на решение вето. Понятно, что Джабраилова это изрядно выбесило, чего он, в общем-то, не скрывал ни тогда, ни сейчас: «А потом человек, которого я приютил, когда меня назначили и решение о моем утверждении приняли все члены правления единогласно, в том числе и он поставил свою подпись... когда я разобрался во всех его махинациях, я ему сказал, что это дело не пройдет, что нельзя так делать». Сказал он все это явно в несколько более жестких выражениях, поскольку нанятые Тейтумом люди вскоре принялись раздавать всем посетителям «Славянской» листовки, содержание которых сводилось к тому, что Джабраилов угрожал американцу и собирается его убить. 3 ноября 1996 года кто-то вызвал Пола Тейтума телефонным звонком на встречу в переходе станции «Киевская», где в него всадили чуть ли не половину рожка «Калашникова». Джабраилов, разумеется, первым попал под подозрение и принялся оправдываться с упором на национальный вопрос: «Накануне убийства появляются в американских газетах публикации, в которых говорится о том, что чеченская мафия славится и отличается заказными убийствами. Потом убивают Пола Тейтума. А кто самое заинтересованное лицо — Джабраилов. И он как раз чеченец». В итоге он стал первым гражданином РФ, против которого были введены персональные санкции США в виде закрытия визы. Правда, все расследования с американской стороны так и не смогли установить какой-либо связи между Джабраиловым и убийством Тейтума или между Джабраиловым и чеченскими ОПГ. После этой истории Джабраилов не только сохранил свой пост в УК «Интурист-РадАмер», но и перенес центр тяжести всей своей бизнес-империи на управление элитной недвижимостью. В 1997 году он стал топ-менеджером группы компаний Plaza, контролировавшей ТЦ «Охотный ряд» и «Смоленский пассаж», гостиницу «Россия», ЖК «Кунцево», торгово-деловой комплекс «Чайка-Плаза» и ряд других объектов. Параллельно он зашел на рынок наружной рекламы, о чем москвичи узнали в 1999-м, когда на всех магистралях появились огромные билборды с портретом его младшей дочери Альвины и размашистой надписью «Солнышко». Кстати, те самые дорожные указатели на зеленых столбиках, где направление показывала маленькая белая табличка, под которой висели огромные рекламные лайтбоксы, тоже устанавливала фирма Джабраилова «Аттик». Поучаствовал он и в банковском деле — был членом совета директоров «Русского капитала» и председателем в «Первом ОВК», более известном как «СБС-Агро», но особо не преуспел. А далее случился эпизод, который разом положил конец всем московским амбициям Джабраилова — покушение на Орджоникидзе. Их связывали давние деловые и почти что дружеские отношения. И ту же «Славянскую» Умар захватывал не то чтобы для себя, а выступая как прокси мэрии. Орджоникидзе же к началу нулевых, как Сталин, «сосредоточил в своих руках необъятную власть». Это только кажется, что глава комплекса внешнеэкономических связей сугубо рукопожимательная должность, по факту вице-премьер курировал все объекты, так или иначе связанные с присутствием иностранцев: гостиницы, казино и даже постройку комплекса «Москва-Сити». И до поры до времени группа Plaza жила с московским правительством душа в душу, пока Лужков не решил окончательно разобраться с обветшалыми советскими гостиницами. Камнем преткновения стал «Белград», который Джабраилов очень хотел присоединить к собственным активам, ну а у мэрии было на этот счет другое мнение. Джабраилов недавно цитировал переданные ему через третьих лиц слова вице-премьера «я его или посажу, или разорю». Паранойи добавила и история с финансовым директором «Плазы» Людмилой Красногер, которую кингисеппская группировка киллеров убила и закатала в бетон. Тем временем самого Орджоникидзе дважды пытались убить. В результате первого покушения в декабре 2000 года вице-премьер был тяжело ранен. На втором, случившемся 20 июня 2002 года, стоит остановиться подробнее. Ранним утром, когда вице-премьер ехал на работу в бронированном представительском седане Volvo С80 (который, по словам Джабраилова, он же ему и подарил), на повороте с Рублевского на Можайское шоссе дорогу ему перекрыла BMW-525 с милицейскими номерами. Из машины выскочили двое в балаклавах, держа в обеих руках по пистолету Стечкина и ПМ, и открыли огонь. Ни одна из пуль не смогла пробить бронестекло, и Орджоникидзе отделался легким испугом. Выбравшийся из машины охранник, прапорщик милиции Александр Голиков, открыл ответный огонь из табельного ПМ, успел выстрелить четыре раза и два раза попал, зацепив при этом обоих киллеров. Еще одна пуля ранила студента Суржина, высунувшегося из проезжавшей мимо маршрутки «Автолайна». Киллеры мигом нырнули обратно в свою машину и растворились. Добравшись до пустыря за гаражами на улице Красных Зорь, они подожгли машину, предварительно вытащив наружу и бросив в 15 метрах от нее скончавшегося товарища (профессиональные киллеры, как известно, именно так и действуют, чтобы облегчить работу следствию). Милиция не подвела, тем более что у покойного по чистой случайности при себе обнаружился паспорт, из которого следовало, что при жизни он был Салаватом Джабраиловым, жителем чеченского села Новые Атаги и двоюродным братом Умара Джабраилова. То есть, простите, никаким не Салаватом. Салават — это башкирское имя, а чеченца звали бы Салауддин или Салауди. А вот дальше начались странности. Во-первых, экспертиза установила, что Салауди Джабраилов был застрелен из оружия калибром 7,62 мм, в то время как обе стороны вели огонь исключительно девятимиллиметровыми патронами. Во-вторых, убившая его пуля так и не была найдена. В-третьих, эта волшебная пуля почему-то пробила Салауди рубашку, майку и грудь, но проигнорировала надетую сверху куртку, в кармане которой, кстати, и лежал его паспорт. В-четвертых, из расположения входного и выходного отверстий следовало, что она вошла в тело под углом 45 градусов, что было возможно, только если стрелять в человека, стоящего на коленях либо пытающегося подняться с земли. Поскольку следов пороховых газов на одежде убитого экспертиза не нашла, то, значит, и стреляли в него явно не в упор, что вместе с калибром и пулей, прошедшей насквозь, прямо намекает на автомат или снайперскую винтовку. Семья в свою очередь подала заявление, согласно которому Салауддин Джабраилов прибыл в Москву, чтобы пообщаться с двоюродным братом. Прибыв, он заселился как раз в «Radisson Славянскую». Следствие установило, что вечером 19 июня к нему в номер пришли какие-то люди и увели его с собой. С Умаром Салауди так и не встретился и вообще на связь с тех пор не выходил. Таким образом, версия о причастности Умара Джабраилова к покушению на Иосифа Орджоникидзе уже тогда выглядела более чем сомнительной. И все же он был напуган до такой степени, что сам позвонил корреспонденту «Коммерсанта» Леониду Берресу и заявил, что «на неопределенный срок покидает Россию. Он дал понять, что опасается не только за свою жизнь, но и за безопасность своих родственников. Предприниматель назвал и другую причину столь поспешного отъезда — высокую вероятность ареста». Ну а мэрия получила великолепный предлог для того, чтобы начать самый натуральный погром «Плазы», как и прочих активов Джабраилова. Для начала его отстранили от управления «Славянской». «Коммерсантъ» на следующий день вышел с заголовком «Умар Джабраилов лишился спального места». Затем возникли претензии к фирме «Аттик» по поводу «конструкций, затрудняющих восприятие маршрутной информации и дезориентирующих водителей из-за большого количества размещенной на них рекламы». Проблемный актив пришлось срочно продать Иосифу Кобзону. «Плазу» тем временем отпихнули от большинства ключевых объектов, включая будущий ТЦ «Европейский», гостиницу «Россия» и еще не достроенную «Холидей Инн Сокольники». Империя рушилась на глазах, и тогда Умар Джабраилов решил пойти в большую политику. После выдвижения на президентских выборах и назначения представителем исполнительной власти Чечни в Совете Федерации (правда, в 2009-м кресло в Совфеде у Джабраилова вежливо отобрали), а заодно членом комитета по экономике и заместителем председателя комитета Совфеда по международным делам Джабраилов наконец решил «поработать по профилю». Его начали использовать во всевозможных треках неформальной дипломатии — с конца нулевых российские делегации зачастили в Саудовскую Аравию, ОАЭ, Катар и прочие нефтяные монархии Залива. Большинство таких групп возглавлял президент Татарстана Рустем Минниханов, а где-то в середине или третьей строчкой с конца обязательно значился Умар Джабраилов. После досрочной отставки из Совфеда слишком далеко от власти Умара отфутболивать не стали, а назначили советником помощника президента Сергея Приходько. На этом месте можно было бы дождаться и нового карьерного старта, но тут сам Приходько неожиданно «пошел ко дну» после плавания на яхте с Настей Рыбкой, а вместе с ним и Джабраилов. Ни о серьезном бизнесе, ни о большой политике теперь можно было даже не мечтать. Джабраилов окончательно утонул в загулах и запрещенных веществах, из-за чего, по всей видимости, и случился четвертый ключевой эпизод в его биографии, «закопавший» всю эту la dolce vita уже окончательно — стрельба в отеле Four Seasons. Поскольку прибывшая на место милиция изъяла у Джабраилова не только наградной пистолет Ярыгина, но и остатки «колумбийского снежка», участь его была решена. Отобрали даже членский билет «Единой России» и лишили последних активов, а знаменитый особняк в Крылатском, набитый до потолка произведениями современного искусства, пришлось продать за бесценок. Первая попытка суицида случилась у него в апреле 2020 года, но тогда он не сумел довести дело до конца, а врачи «Склифа» его откачали. Но в ночь на 2 марта 2026 года у него все получилось. Вечером того же дня Ксения Собчак написала пост в телеграме: «Когда я приехала в Москву, Умар в кепке “Миллионер” в самом модном тогда ресторане “Сан-Мишель” являл для меня всю московскую жизнь здесь, сейчас и сразу. Красавец, человек, который наизусть цитировал мне стихи то Хайяма, то Бродского. Прекрасно образованный, галантный — в общем, мужчина московской мечты… ». И это еще один Джабраилов, узнать которого у не близких ему людей возможности не оказалось. Фото: Красильников Станислав/ТАСС, Валерий Левитин/Коммерсантъ, Игорь Михалев/РИА Новости, Валерий Левитин/Коммерсантъ/Fotodom