«Курьерский бум — это временная история» — основатель портала Superjob Сергей Габестро

На днях стало известно, что медианная зарплата курьера превысила доходы людей с высшим образованием на 12%. Один из основателей портала Superjob и гендиректор торгового онлайн-сервиса «Фабрикант» рассказал «Москвич Mag» о том, почему курьеры зарабатывают сегодня больше инженеров. Сергей Владиленович, вы знаете о российском рынке труда все. Скажите, сколько сейчас получают курьеры? Цифра может меняться в зависимости от объема работы. Курьер может сделать за один месяц выручку 200 тыс. рублей, а в другой не заработает и 50 тыс. Так, к сожалению, сложилось, что курьеры у нас могут зарабатывать больше, чем инженеры. Но зарплата у последних тоже разная и зависит от квалификации. Работать курьером тяжело, но эта профессия сейчас востребована и хорошо оплачивается, потому что курьеры участвуют в создании онлайн-сервисов. Они сейчас более востребованы, чем 20 и 10 лет назад, а их задачи усложнились. Во-первых, изменился заказчик — раньше это были в основном организации, сейчас — обычные граждане. Во-вторых, изменились задачи — раньше курьеры возили документы, отчеты и диски, сейчас это может быть продуктовый запас на неделю, несколько десятков килограммов груза. Но я думаю, что курьерский бум — это временная история. Рано или поздно мы придем к роботизации процесса, и большую часть того, что сейчас возят курьеры, будут возить дроны. Роботы Яндекса уже довольно активно ездят по центру Москвы, хотя пока этот сервис все же на начальном этапе развития. Пока спрос на курьеров есть, его нужно удовлетворять. И делается это сравнительно легко, потому что работа неквалифицированная, хотя и физически тяжелая. Если в регионе пойти работать в кол-центр, зарплата будет 30–40 тыс. рублей, а у курьера она может быть значительно выше. Но ему придется выходить и под снег, и под дождь, перемещаться на велосипеде и таскать тяжести. Этот рынок надо регулировать с точки зрения безопасности. Курьеры должны соблюдать правила дорожного движения, нести ответственность в случае причинения вреда. Но регулировать зарплаты, вводить какие-то искусственные ограничения бесполезно и неправильно. Тем более бессмысленно пытаться ограничить число курьеров. Если сказать, что сейчас у нас условно 100 тыс. курьеров, а мы хотим оставить 50 тыс., то оставшихся назовут просто помощниками, и они продолжат работать. Все предложения такого рода делаются исключительно ради хайпа. В последние годы государство все жестче регулирует экономику. Как вы к этому относитесь? Думаю, что сейчас государственная экономика уже невозможна. Но возможен в известном смысле цифровой Госплан — некое разумное планирование для достижения тех или иных точек роста, в том числе для повышения рождаемости. Это, насколько я понимаю, сейчас основная задача для госуправленцев — нас должно быть больше 140 млн. Как сделать так, чтобы нас было 200–300 млн? Надо найти ответ на этот вопрос, иначе нас в конце концов не станет. Мы думали, что строим единый глобальный мир, и все страны будут помогать друг другу. Но на практике все вышло совсем не так, и хаос, который мы наблюдаем сейчас по всему миру, происходит от гордыни наций, которые считают себя равнее других. Можно посчитать, сколько людей не родилось из-за войн, которые развязали Соединенные Штаты, из-за санкций, которые искусственно сдерживают уровень развития стран и рост населения — цифры будут ужасающие. По некоторым оценкам, это миллион человек в день примерно с середины 1970-х. Мы больше десяти лет назад начали создавать в «Фабриканте» цифровую систему снабжения, в том числе для государственных нужд. Это рано или поздно может перерасти в цифровой Госплан и позволит понять, какие у нас есть ограничения в ресурсах и куда эти ресурсы направлять. Но двигаться в этом направлении нужно аккуратно, диспозитивно, без императивов. Если заставлять — будет нехорошо. Надо сделать так, чтобы предприятиям самим было выгодно работать в этой системе. Ограничения связи, связанные с блокировкой интернета, отразились на вашей работе? Если такие ограничения станут долгосрочным трендом, не повлияет ли это на перспективы цифровизации? Я не мог с первого раза дозвониться многим партнерам. Но я не думаю, что масштабный цифровой регресс возможен. Лень — двигатель прогресса, и люди уже привыкли к некоторым возможностям, отказываться от которых вряд ли захотят. И что такое цифровизация как таковая? Это сервис. Раньше для того, чтобы поесть, если дома ничего нет, надо было как минимум сходить в магазин. Сейчас — остаешься сидеть на диване, нажал на кнопку — тебе все привезли. Раньше, чтобы пообщаться с человеком, надо было встретиться с ним. Сейчас есть онлайн-сервисы — пара кликов, и вы уже на связи и обсудили все, что хотели. Никакого регресса не будет, если только не произойдет ядерного апокалипсиса, хотя и такая вероятность, к сожалению, еще существует. Другое дело, что любой прогресс, и цифровизация в том числе, может какое-то время развиваться по экспоненте, а потом переходить в плоскость. Похоже, что сейчас именно такой момент. Чипы и компьютеры были одни, сейчас совершенно другие, три нанометра, и это просто фантастика, но нужно время, чтобы с ними освоиться. Потом придумают что-то еще, ученые же не останавливаются. Вы родились в Крыму, сейчас живете и работаете в Москве. Ощущаете ли вы ее своим городом? Я считаю, что для жизни Москва — один из лучших городов. Чистота, упорядоченность, сервис — здесь все на очень высоком уровне. Но, как это ни парадоксально, многие москвичи сохранили советскую ментальность, и в городской атмосфере это ощущается достаточно сильно. Мне попадались на глаза опросы, в которых 75% людей не старше 30–40 лет причисляют себя к носителям советской ментальности. Они в принципе не застали Советский Союз, но слушают советские песни, смотрят фильмы того времени, потому что там заложены смыслы не про одного человека, который спасает мир, а про семью, ценности и душевную чистоту. Фото: создано с помощью ИИ Текст: Екатерина Архангельская