Московская красавица: Альбина Назимова

Она часто говорила в интервью: «Мы словно пережили вспышку на солнце». Это про людей ее поколения, людей 1990-х годов. Про тех, кто был тогда удачлив, совпал с эпохой, пришелся ко двору. Про тех, кто тогда был молод. Она родилась 9 июня 1963 года. Росла в очень традиционной по своему составу советской семье, состоявшей только из женщин. Бабушка, мама, внучка. О своей бабушке Альбина потом много рассказывала — она обладала огромной волей, железным характером, она была дворянка из старинного рода Назимовых, и за это ей пришлось расплачиваться по полной программе. В 1937-м арест, долгие годы лагерей, разлука с дочерью, которую отправили в специнтернат. Мужа бабушки, своего деда, Альбина не видела никогда, он был расстрелян как враг народа. Никогда не видела и своего отца — он быстро исчез из жизни их семьи. Знала лишь, что его звали Владимиром, потому что ее отчество было Владимировна. Альбина Назимова, которая потом будет оформлять самые дорогие в России апартаменты, виллы и частные клубы, провела первые годы своей жизни в коммуналке. Потом семья получила квартиру на Миусах. Годы спустя Альбина вспоминала, что в подростковом возрасте обзавелась странным хобби. Оставаясь одна дома, она перемещала с места на место все предметы интерьера — небогатого, надо полагать. «В результате оказывалось, что в отличие от ненавистной мне математики существовало нечто, где от перемены мест слагаемых сумма менялась… — это она потом говорила корреспонденту журнала “Сноб” и добавляла: — Я норное животное и все время буду в своей норе что-то переустраивать». И мать, и бабушка принадлежали к советской технической интеллигенции с ее уважением к гуманитарным знаниям. Девочку постоянно водили в музеи и картинные галереи. Еще ее отправили учиться балету. Но все связанное со спортом и физической активностью вызывало у нее живейшую неприязнь, поэтому она в какой-то момент убедила отправить ее вместо балета в художественную школу. Держать в руке карандаш проще, чем крутить двойное фуэте. В обычной же школе, которую посещала параллельно с художкой, она училась неважно. По ее собственным словам, едва смогла написать выпускное сочинение на тройку, необходимую, чтобы поступить на художественно-реставрационное отделение Московского академического училища памяти 1905 года. Получив диплом, она стала работать в Музее искусств народов Востока. Иронически называла себя музейной крыской. Говорила, что лучше всего чувствовала себя среди вещей, без людей. В ее дипломе значилось: «реставратор станковой живописи». Эту специальность она выбрала, чтобы иметь возможность работать одной, а не в тесном дружеском коллективе. Превыше всего она ценила свою независимость, и это слово значило для нее очень много, его можно найти практически во всех ее интервью. Она никогда не хотела под кого-то подстраиваться, кооперироваться, идти на компромиссы. Идеальный для нее рабочий процесс заключался в том, чтобы сидеть перед мольбертом и делать то, что она считала нужным. Так она сидела однажды вечером в своей мастерской на Масловке, когда подруга, музыкальный редактор программы «Взгляд» Елена Карпова, привела к ней компанию коллег. Среди них был Влад Листьев — один из ведущих программы «Взгляд», которая к тому времени выходила уже два года, причем в прямом эфире, что тогда было неслыханно. Ребята рассказывали про западную музыку, советское кооперативное движение, мировую политику, но выглядело это так, словно четверо ведущих просто собрались у кого-то из них на кухне, а в гости пригласили всю страну. Популярны они были невероятно. По пятницам, когда был очередной выпуск программы, пустели улицы. В какой-то момент она повернулась, чтобы взглянуть на своего гостя и сказать ему хоть несколько слов, и он ей не понравился. Телевидение вообще казалось ей презренным жанром. К тому же Альбина, во-первых, была замужем, во-вторых, собиралась уходить от мужа к другому мужчине, некоему иностранцу (о первом своем раннем браке с однокурсником она говорит очень мало, упоминает лишь, что эти отношения быстро себя изжили). Вскоре новый знакомый стал приходить в мастерскую почти каждый день. В конце концов она действительно развелась — и замуж вышла уже за него. Официально они зарегистрировали свои отношения 31 декабря 1991 года, примерно через два года после знакомства. Никаких торжеств по этому поводу не устраивали. Тем более что все вокруг были уверены — Альбина и Влад уже давно женаты. «Мы познакомились абсолютно самодостаточными, независимыми и не желающими ни от кого зависеть людьми. И приобрели в процессе семейной жизни ту самую зависимость. Но очень праведную: когда она не тяготит, а просто дает сознание того, что без этого человека ты не можешь», — говорила она. «Мы были знакомы три года, и за это время у нас было все, что только можно придумать в личных отношениях, как с моей стороны, так и с ее. Будем считать, что мы прошли огонь, воду и медные трубы», — говорил он. Оба оставили свои квартиры бывшим супругам. Сначала пытались как-то существовать в той самой мастерской. После этого на долгие месяцы нашли себе приют в «Останкино», огромной, обшарпанной советского образца гостинице, где селился самый разнообразный люд — от приглашенных на телепередачи гостей из провинции до первых российских торговцев-челноков. Номер Альбины и Влада окнами выходил на бар, где эта публика по ночам отжигала. Потом переехали к Нинели Ивановне, маме Альбины, она пустила их к себе на диванчик. Наконец настало время, когда они смогли позволить себе купить собственную квартиру. Когда нашли подходящий вариант, то торопились с покупкой так, что толком ее даже не осмотрели — просто пробежались по комнатам, где в кроватях еще спали предыдущие владельцы. Они поселились в доме по адресу Новокузнецкая, 30, строение 2 (именно к этому дому через несколько лет будут приносить цветы и зажженные свечи). Альбина потом рассказывала, что покупала квартиру торопливо и буквально в истерике, чтобы сохранить их союз, потому что невозможно было годами жить на чужих диванах. Было еще одно, гораздо более серьезное обстоятельство, которое могло разрушить их брак. Влад Листьев, этот самый европейский и элегантный из советских телеведущих, вполне по-русски много и тяжело пил. Для того были причины. До встречи с Альбиной его семейная жизнь была чередой катастроф. Владислав родился 10 мая 1956 года, из роддома его принесли в сырой и темный полуподвал старого кирпичного барака. Его родители, московские пролетарии Николай и Зоя Листьевы, работали на заводе «Динамо» и жили в Хамовниках, в рабочих казармах еще дореволюционной постройки. Потом отец стал делать неплохую по советским временам карьеру в Комитете народного контроля, съездил в командировку в Уганду, получил квартиру, но оказался замешан в мутную историю с хищениями на производстве и покончил с собой, выпив стакан растворителя. Мать Влада страдала тяжелым алкоголизмом, как, впрочем, и быстро появившийся в доме отчим. Мальчик рано ушел из дома, поступил в спортивный интернат, потом служба в армии, а дальше он отказался от спортивной карьеры и поступил на факультет журналистики МГУ, причем на очень престижное международное отделение. Еще в студенческие годы он женится, и первый его ребенок умрет в роддоме. Второй сын, рожденный уже в другом браке, из-за ошибки врачей стал тяжелым инвалидом и прожил всего несколько лет. Дальше у Влада был второй развод, попытка самоубийства и тяжелые запои. Он срывал съемки, мог исчезнуть на неделю, несколько раз был на грани увольнения. Но для нее свобода, которую она так ценила, была свободой в том числе от любых разрушительных пристрастий. Она рассказывала, что для одноклассников в старшей школе была «той девочкой, которая не пьет и не курит», потому что и табак, и алкоголь вызывают зависимость. В подростковом возрасте она прочитала книгу, которая определила ее жизнь — «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо. Там есть фраза: «Человек, живущий один, может начать путешествие хоть сегодня. Но тому, кто путешествует с попутчиком, придется ждать, пока тот будет готов». Альбина никого в своей жизни не собиралась ждать. Кротость и снисходительность советских женщин, которые годами готовы были прощать любимому мужчине его слабости, это было не для нее. Она принадлежала уже к другому поколению. Тетя Владислава Надежда Листьева потом вспоминала: «Если бывшие жены требовали, чтобы он меньше работал, она, наоборот, заставляла его сидеть на работе с утра до ночи». С алкоголизмом Листьева было покончено раз и навсегда. Многих его друзей это огорчило — свой парень, отличный собутыльник превратился в человека решительного, жесткого и требовательного. Эти качества пригодились ему, когда в 1990 году Листьев и его коллеги по «Взгляду» создали компанию «ВИD». Это был новый и рискованный шаг. Журналисты перестали быть просто нанятыми сотрудниками государственного телеканала и превратились в самостоятельных производителей программ. Под крылом «ВИD» выходили «Тема», «Час пик», «Угадай мелодию» и «Серебряный шар». Все они были мегауспешны, именно они определили лицо российского телевидения 1990-х. Многие были копиями западных программ. «Поле чудес» было аналогом американской Wheel of Fortune, причем его создатели даже не видели оригинала. Знакомый, приехавший из Америки, им рассказал все на словах, а само колесо нарисовал на бумажке. Листьев стал ведущим «Поля чудес» (вскоре он уступит свое место Леониду Якубовичу), он вел ток-шоу «Тема», потом каждый вечер с понедельника по четверг появлялся в программе «Час пик». Он говорил: «Темп и ритм наших с Алей жизней абсолютно совпадают». Она приходила к нему на вечерние съемки «Темы», оставалась допоздна, часами сидела в монтажной. Он в свою очередь часто ездил с ней в командировки по музеям и картинным галереям. Однажды в Эрмитаже охранник потребовал у него пропуск, которого не было. Назимова, веселясь, ответила, что это мальчик-помощник, который нужен, чтобы переносить картины. Охранник пристально посмотрел на Влада, понял, что это лицо уже явно где-то видел, и махнул рукой — проходите. В выходные они выбирались на машине в какой-нибудь старый русский город — Сергиев Посад или Звенигород. Но еще чаще гастролировали по стране, выезжая на корпоративы или в рекламные теплоходные круизы, где бесконечно крутилось колесо «Поля чудес». Они были, без сомнения, самой элегантной парой своего времени. Их фотографии часто появлялись в журналах. Особенно известна была работа Валерия Плотникова — Влад в белом, Альбина в черном. Умная, яркая, она обращала на себя внимание даже в компании рядом с самыми известными телезвездами. Друзья считали, что Влад способен сделать лучшее телевидение в России, потому что у него есть опыт, ум и обаяние, но в первую очередь потому, что рядом с ним Альбина. При этом на телевидении у нее не было никакой официальной должности. Формально она оставалась скромным музейным сотрудником. Она по своему вкусу перестроила их с Владом квартиру — убрала одну из стен, сделала большую гостиную, подобрала антикварную мебель и повесила подлинный пейзаж Поленова. Многие их друзья, получившие возможность купить себе нормальное жилье, хотели и для себя нечто подобное. Назимова не была профессиональным дизайнером, да и профессии такой тогда не существовало. Но у нее были воображение, фантазия и чувство стиля. Она потом много раз рассказывала, что занялась этим почти случайно, «по суетливости натуры». Она консультировала только друзей, денег ни с кого не брала. Одним из ее первых клиентов стал продюсер «ВИD» Андрей Разбаш, который как раз тогда переехал с женой и детьми в новую квартиру на Спиридоновке. Она стала строить дом в подмосковном поселке Подушкино по соседству с Барвихой — для себя с Владом и многочисленных друзей, которые будут к ним приезжать. Очень много лет спустя в программе «#ещенепознер» она скажет: «Мы в какой-то период времени были абсолютно уверены, что теперь-то все получится, теперь-то будет все по-другому. Эта вера была какая-то детская, как в сказке. И, может быть, это было не у всех, но у тех, с кем мы жили, им удавалось буквально все… Ощущение будущего висело прямо в воздухе». Влад Листьев был застрелен 1 марта 1995 года на лестничной площадке своего дома. В тот день он провел в прямом эфире свою последнюю передачу «Час пик». Завершая ее, поздравил зрителей с первым днем весны и надежд. Добавил, что надежда умирает последней. Затем сказал: «Я прощаюсь с вами до завтра!» Позвонил Альбине по «радиотелефону», как тогда называли первые мобильники, и сообщил, что едет домой. Около девяти часов вечера он поднимался в свою квартиру на третьем этаже. Убийцы встретили его на первой же лестничной площадке. Одна пуля попала в плечо, потом ему выстрелили в затылок. Очевидно, у пистолетов были глушители — выстрелов никто не услышал, тело случайно обнаружили соседи. Уже в 22.00 об убийстве сообщили в программе «Времечко». К дому на Новокузнецкой сразу примчался Андрей Разбаш. Приехала создательница канала Ren-TV Ирена Лесневская с сыном Дмитрием. Навстречу им выскочила Альбина — в тот вечер она была дома с подругой. Подруга стояла внизу у подъезда и пыталась не пропускать туда любопытных. Альбина не успела накинуть на себя пальто, Дмитрий Лесневский дал ей свой плащ и посадил в машину. Там она просидела следующие два часа, наблюдая, как возле дома собираются люди. Машина скорой помощи, увозившая тело Листьева, уже с трудом пробиралась через толпу. Приехали знакомые, друзья, артисты и телезвезды, просто обычные телезрители. Многие приносили цветы. Это были 1990-е, когда стреляли на каждом углу. Но никогда не погибал человек настолько популярный. На следующий день на всех основных каналах было прервано вещание. Вместо этого показывали фотографию в черной рамке с подписью «Влад Листьев убит». На прямой эфир в «Останкино» приехал Борис Ельцин. Он лично признал себя виновным в разгуле преступности в стране. На церемонию прощания пришли десятки тысяч людей. Были случаи, когда учителя ради этого весь свой класс снимали с уроков. Мобильный телефон Влада и значительная сумма денег остались нетронутыми. Но и так было очевидно, что преступник не грабитель и что убийство связано с работой Листьева. И, вероятнее всего, с его последним, очень громким назначением. В январе 1995 года он стал генеральным директором только что созданного Общественного Российского телевидения (ОРТ). С 1 апреля оно должно было начать вещание на первой кнопке и заменить собой старую госкомпанию РГТРК «Останкино». Листьев фактически отвечал за новый важнейший телеканал страны, за его концепцию, сетку вещания, кадровую структуру и за рекламу. С последним пунктом возникли самые большие проблемы. На телевидение уже пришли большие деньги, но по степени цивилизованности рекламный рынок сильно напоминал появившийся как раз в те годы «Черкизон». Вокруг «Останкино» крутился рой больших и малых посреднических компаний, тесно связанных с криминалом. Не существовало никакой единой системы расценок. Из кармана в карман перемещались пачки наличных. Огромные суммы выплачивались непонятно кому и непонятно за что, после чего исчезали в офшорах. В конце концов акционеры, среди которых были Борис Березовский и Бадри Патаркацишвили, приняли решение временно ввести мораторий вообще на всю рекламу, выработать новые правила и начать работать уже с новыми структурами. Это нарушало интересы многих серьезных игроков, которые привыкли считать «Останкино» своей территорией. По-видимому, кто-то из них решил разрубить этот узел таким вот образом. Альбина потом утверждала: Влада убили не потому, что он был опасен сам по себе, а чтобы нанести удар по кому-то еще более могущественному. Как в домино — падает первая костяшка, и дальше обваливается вся цепочка. По словам Альбины, в последние недели февраля Влад был очень встревожен, стал серьезно опасаться за свою жизнь. Она предложила взять охрану. Он подумал и отказался. С его точки зрения, это выглядело бы слишком пафосно и смешно. К тому же, как показывали многочисленные примеры, никакая охрана не спасала от пули профессионального киллера. Листьеву и раньше угрожали, но обычно это были люди, недовольные каким-то из его сюжетов или просто городские сумасшедшие. Теперь же он заходил на территорию, где действовали настоящие бандиты. Существуют разные версии по поводу того, кто был заказчиком убийства и кто — исполнителями. Бывший генпрокурор России Юрий Скуратов и один из следователей по делу Петр Трибой неоднократно заявляли, что знают имена, но назвать не имеют права, так как официально обвинение так никому и не было предъявлено. Через 11 лет после убийства Генпрокуратура приостановила предварительное следствие, поскольку «установить конкретных лиц, совершивших данное преступление, не представилось возможным». И смерть Листьева, и то, что убийц не нашли, для многих стало неким рубежом, мрачным предостережением. Вы думаете, все будет хорошо? Нет, все будет плохо. Вдова Листьева после его смерти стала официально работать в компании «ВИD» в качестве арт-директора. В декабре 1998 года она и Андрей Разбаш зарегистрировали свой брак. Третий раз идти в ЗАГС Альбина не хотела, поэтому оттуда прямо на дом вызвали сотрудницу, там же в присутствии гостей провели церемонию. На следующий день новобрачные уехали в Венецию. Все годы, отпущенные им для совместной жизни, они проводили там годовщину свадьбы. Андрей Разбаш был на четыре года старше Листьева. Он родился в 1952 году в поселке Усть-Кара за полярным кругом, потом семья переехала в Подмосковье. После школы он пытался поступить в летное училище, но не прошел из-за проблем со зрением. Окончил МАИ, успел поработать над созданием спутников-шпионов, но неожиданно ушел на телевидение, где прошел путь от монтажера до режиссера программы «Взгляд». В компании «ВИD» он стал гендиректором и, по словам Альбины, после смерти Влада компанию практически спас. Некоторое время он был ведущим передачи «Час пик». Но в отличие от Листьева Разбаш — фигура более закулисная: продюсер и управленец, человек, который строил систему, а не был ее витриной. Его называли человеком Ренессанса, учитывая его способность быть и режиссером, ведущим, и монтажером, и продюсером. Он был энергичным, увлекающимся человеком и любил видеть рядом с собой таких же. Один из коллег рассказывал: «Мы с приятелем сняли за свои деньги, буквально на коленке, этнографический фильм про русскую провинцию. Планировали сделать это частью большого проекта и наудачу обратились к Разбашу. К моему огромному удивлению, он принял нас лично. Смог найти финансирование, и вскоре нас уже номинировали на ТЭФИ. С ним было очень легко общаться. И видно, что все связанное с этнографией, географией, поездками в разные медвежьи углы, вертолетами и самолетами было лично ему очень интересно». Желтые издания с удовольствием отслеживали их жизнь, путаясь в череде разводов и браков. Второй муж Альбины был Листьев, третий — Разбаш. У первого она была третьей женой, у второго — четвертой. Валерий Плотников сделал новую фотографию Назимовой с мужем. И Андрей, и Альбина — оба в черном и сером. Некоторое время они жили в его квартире на Спиридоновке — той самой, которую она когда-то декорировала. Потом переселились в Подмосковье, в коттедж в деревне Подушкино, достроенный уже после смерти Листьева. Назимова придумала дом-цилиндр с закругленными белыми стенами, панорамными окнами и террасой на плоской крыше. Издали он напоминает рубку океанского лайнера, который вдруг приплыл в подмосковный элитный поселок и стал на якорь среди окрестных псевдошвейцарских шале и замков с башенками. Вскоре она ушла с телевидения и уже профессионально занялась дизайном квартир. В разное время среди ее клиентов были Ольга Слуцкер, Игорь Верник (кстати, ее бывший одноклассник), Виталий Вульф, Сати и Владимир Спиваковы. Однажды ее пригласили на какое-то светское мероприятие в пассаже «Кузнецкий Мост», где как раз тогда стали открываться магазины западных брендов, отважно решивших осваивать Россию, — Versace, Ferre и другие. В закоулках того же здания появился малоуспешный ресторан «Палаццо ди спагетти». Там она и оказалась за одним столом с ресторатором Аркадием Новиковым. Разговор зашел о том, можно ли из вот этого помещения, где они сидели — скучного, без единого окна, сделать что-то интересное. Вдвоем они стали обмениваться идеями — здесь постелить ковер, там поставить шкафчики. Она забыла про тот разговор. Он — нет. Вскоре Новиков сообщил ей, что взял эти квадратные метры в аренду и предлагает ей воплотить в реальность все, что они напридумывали. Так в 2001 году появился ресторан «Бисквит». Назимова вдохновлялась отчасти русской усадьбой времен Тургенева, отчасти — парижским клубом Costes. Полумрак, много красного цвета, мягкие диваны, мягкие ковры. И официанты не в униформе, а в простой неформальной одежде от Gucci и Ferre. «Бисквит» появился как раз тогда, когда менялась московская ресторанная культура. До этого не было современного ресторана с кухней fusion, дизайнерским интерьером, но главное — уютной и естественной обстановкой частного дома каких-то ваших друзей, богатых, обаятельных и приятных. В прессе появились сообщения, что именно в «Бисквите» теперь собираются самые красивые и стильные девушки Москвы. Знаю человека, который тут же туда поспешил и увидел, что зал полон таких же, как он, мужиков средних лет, которые примчались знакомиться с этими девушками. Но, конечно, и девушки быстро оценили это место. Телеведущая Екатерина Мцитуридзе вспоминала, как в середине нулевых праздновала там свой день рождения: «Самый шикарный рест Москвы “Бисквит” на Кузнецком. Аркадий Новиков и Альбина Назимова совершили невозможное — перенесли в Москву Costes, досыпав в секси-амбьянс загадочной русской души». Затем Назимова по заказу того же Новикова занялась его рестораном «Клуб Т», культовым местом эпохи раннего капитализма (достаточно сказать, что у Владимира Гусинского там был личный кабинет). Сочетание белого, розового и золотого было неотразимо для людей в малиновых пиджаках. Беседки с амурами, рояль, развесистые люстры, черная икра и шампанское Krug — все это к началу нулевых стремительно устаревало. Со всем этим Назимова расправилась. Шампанское и черная икра остались. Остальное — на свалку, на выход. Вместо этого там появились полосатые диваны, легкие ширмы между столами, антикварные буфеты с благовониями и ее любимые настольные лампы под темно-красными абажурами. Теперь это называлось China club. Следующий проект был Cantinetta Antinori. Новиков сказал, что хочет тосканский домик — кто в 2004 году не мечтал о тосканском домике, где есть винный погреб, полки с бутылками вина и добротные деревянные стулья, на которых сидела еще ваша бабушка? Ну или могла бы сидеть, если бы прожила свою жизнь в Сан-Джиминьяно, а не в Бибирево. Вообще глянец нулевых очень старался подарить людям красивое европейское прошлое, которого у них никогда не было. И здесь у Назимовой было огромное преимущество — все, что делали ее конкуренты, было слишком безупречным и новым, словно эти интерьеры целиком доставили со склада завернутыми в целлофан и забыли его снять. Проекты Назимовой выглядели так, как если бы у них имелась своя увлекательная и интересная история. Казалось, что за этими столами уже сидели, в эти зеркала смотрелись. Часто так оно и было — Назимова любила посещать российские и европейские барахолки, покупать там керамику, ткани, восточные ковры и китайские ширмы. То были веселые нулевые, когда казалось, что все вокруг очень хорошо. Ну не то чтобы прямо хорошо… Но по крайней мере стильно, круто и современно. Все как в Европе, только гораздо качественнее. И сервис у нас лучше. И трюфелей в ризотто у нас кладут побольше. И Тоскана более тосканская. В эти годы она очень быстро становится одним из самых востребованных дизайнеров Москвы. Она первая придумала украшать рестораны баночками с соленьями, крупами и грибами — впервые она применила этот прием в 2004 году в «Барашке» на Петровке. Журнал «Афиша» отметил это как главный и никогда не надоедающий прием интерьерного дизайна нулевых. Тут же такими баночками украсились кафе и рестораны по всей Москве. В декабре этого же очень успешного для нее 2004 года родился их с Андреем сын Иван. Спустя десять лет в интервью журналу «Сноб» она рассказывала: «Ваня совершенно неожиданно выдал мне какую-то неимоверную порцию зависимости. Помню, ему было месяцев пять, когда я вдруг подумала, что вот он тут лежит себе, и фига с два я от него куда-то денусь! Впервые в жизни появился человек, с которым я должна была считаться независимо от того, хочется мне этого или нет». Она дала сыну свою фамилию, чтобы на нем не закончился старинный род Назимовых. Разбаш в это время занимался новыми продюсерскими проектами. Весной 2005 года он выпустил очень странную программу «Прости», где приглашенные гости должны были перед всем миром рассказывать о своих тайных личных драмах. Как будто подражая своим героям, в апреле 2005 года Разбаш вдруг дает поразительно откровенное интервью «Московскому комсомольцу». «То, что после смерти Влада Альбина стала моей женой, — вот к этому я отношусь очень хорошо... Относился я к ней жутко, потому что считал ее отчасти виновной в том, что произошло с Владом. Я наблюдал за их отвратительной сценой, когда мы вместе отдыхали. Она была ужасной женой, настоящей стервой. Но потом, через два годика, я узнал другую Альбину, и это перевесило… Альбина оказалась фантастическим человеком… Стерву я загнал в угол. Владу это не удавалось, а мне удалось. Хотя первые три года было довольно тяжело… Альбине тоже есть за что передо мной извиняться. Но рождение Ваньки все вопросы закрыло». Очень скоро после этого они расстались. На вопросы о причинах разрыва Назимова отвечала коротко и неясно: перестали друг друга радовать, у их отношений «выработался ресурс». В июне 2006 года их юридически развели. Светская Москва только успела осознать эту новость, как через три недели пришла другая — о смерти Андрея Разбаша. Он любил приключения, любил опасные виды спорта. Катался на гоночных машинах, летал на всем, что может подняться в воздух, от истребителей до дельтапланов, в Звездном городке проходил испытание на центрифуге. И умер в 53 года в своей постели, когда врачи из престижной частной клиники не смогли вовремя диагностировать инфаркт. В следующие десять лет Назимова продолжала оставаться арбитром хорошего вкуса московской богемы. Заказчики буквально передавали ее из рук в руки. Одновременно у нее в работе было пять или шесть объектов. «Порто Черво», «Пробка на Цветном», «Эль Гаучо», «Причал» в Жуковке, «Воронеж», фитнес-клуб «World Class Романов». Светские девушки на вопрос о ресторанных предпочтениях отвечали: «Мне комфортно в интерьерах от Назимовой». Она любила цитировать маркиза де Кюстина: «У кого нет вкуса, у того нет совести». Ее имя постоянно упоминалось в светской хронике. Назимова стала первым русским дизайнером, который принял участие в парижском салоне Maison&Object, где она оформляла стенд журнала «Мезонин». Наконец, в октябре 2016 года в ресторане гостиницы «Метрополь» ей вручили премию «Декоратор года» по версии журнала Elle Decoration. Ее новым мужем стал Александр Русинов, ресторатор и организатор служб кейтеринга. Это человек максимально непубличный. Больше всего он известен как отец Романа Русинова, одного из самых успешных российских автогонщиков. С середины 2010-х годов и жизнь Альбины становится все более замкнутой и закрытой. Все меньше интервью, появлений в светской хронике и громких проектов. Наконец, она продала дом в Подушкино и вместе с семьей перебралась в Испанию. После долгих размышлений и колебаний они выбрали небольшой приморский городок Плайа-де-Аро в 30 километрах от Жироны. В русскоязычных пабликах это место иногда называют каталонской Барвихой — полоса песчаного пляжа, яхтенный порт, замок XI века, поле для гольфа. Это место для своих, здесь нет дешевых отельных комплексов, сюда не добираются экскурсионные автобусы. Там они купили виллу, раньше принадлежавшую какой-то немецкой семье. Внутри много белого цвета, некрашеные деревянные столы, низкие настольные лампы, полосатые подушки, турецкие сюзане и русские льняные скатерти. Огромные окна, из которых видно море. Впрочем, Назимова скорее «маятниковый релокант». Именно так принято сейчас называть тех, кто переместился за границу, но навещает Россию, потому что здесь родственники, друзья и проекты. Иногда она выступает в Москве с лекциями. Недавно закончила оформление дизайнерского отеля в Плесе. В 2025 году была художником-постановщиком документального сериала «В поисках Андрея Рублева». С журналистами она общается крайне редко. Никогда не обсуждает с ними ни мужа, ни сына, ни политику. Только моду, дизайн, скандинавский минимализм и русское узорочье. Но все это для своих, на профессиональных каналах с небольшой аудиторией. Альбина Назимова повторила путь многих знаменитых и ярких женщин нулевых и десятых годов, которые скрылись за высокими заборами частных вилл по всему европейскому Средиземноморью. Те, кто был свидетелем «вспышки на солнце», ушли теперь в глубокую тень. Иногда ее спрашивают, будут ли найдены убийцы Влада Листьева. Она отвечает: «Нет». Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости, Кошевой Виктор/ТАСС, Mikhail Svischev/Global Look Press, Ровинский Герман/Eastnews, Lohov Alexey/East News