, 8 мин. на чтение

Московский детектив: исчезновение Елены Доленко

, 8 мин. на чтение
Московский детектив: исчезновение Елены Доленко

В воскресенье 8 октября 1944 года Моисей Злотник, сорокалетний, серьезный, положительный человек, отправился со своей молодой женой Леной (или Елочкой, как ее звали домашние) покупать ей шубу. Вдвоем они сели в электричку и поехали туда, где во время войны можно было приобретать вещи без карточек и очередей — на огромную барахолку возле подмосковной станции Пушкино. Вернулся он один. Елочку же с тех пор больше никто не видел.

По меркам той нищей, страшной, голодной поры инженер Злотник, начальник производственного отдела Главхимпрома, был человек преуспевающий и даже богатый. Чтобы сделать жене этот подарок, он снял со сберкнижки 25 тыс. рублей (средняя зарплата рабочего на лесоповале составляла чуть меньше 80 рублей в месяц, имущественное расслоение в ту эпоху было невероятным). Деньги были в мелких купюрах, в бумажник не влезали, поэтому Злотник положил их в желтую дамскую сумочку, которую отдал Елочке. По словам инженера, на вокзале с ними заговорила какая-то общительная женщина, державшая за руку ребенка. Увидев, что Елочка на последних сроках беременности, она предложила вместе с ней пройти в специальный вагон для женщин с детьми. Она сказала, что тоже отправляется на вещевой рынок, и вызвалась найти им отличную шубу.

Когда поезд прибыл в Пушкино, Елена из вагона не вышла, муж напрасно искал ее среди толпы. Доброжелательная попутчица тоже как сквозь землю провалилась. Ему пришло в голову, что Елочке стало плохо, и она вернулась домой. Тогда в Москву поехал и он, но жены дома не было. Может быть, она сразу отправилась в больницу? Обзвоны приемных покоев не дали никакого результата. Он снова поехал в Пушкино, пытался ее найти, расспрашивал людей, вернулся глубокой ночью, совершенно подавленный и измученный.

Делом об исчезновении гражданки Елены Доленко занялся Московский уголовный розыск, но ни следов, ни зацепок не было ни малейших. Так проходил месяц за месяцем. Злотник и жившая с ним в одной коммунальной квартире Анна Михайловна Арская, мать первого мужа Елочки, ездили по моргам и больницам, где им для опознания предъявляли обезображенные трупы молодых женщин — убитых, утонувших, упавших с поезда. Ответ всякий раз был один: «Это не она». В конце концов друг и сосед семьи Доленко, писатель Ильенков, обратился непосредственно к начальнику следственного отдела Прокуратуры СССР Льву Шейнину. Вся эта история потом будет описана Шейниным в сборнике рассказов «Записки следователя». Он изменил некоторые обстоятельства, поменял и фамилию Злотника — в его очерке «Исчезновение» тот фигурирует как Глотник.

Елена Доленко

Вся история, рассказанная Злотником, казалась правдоподобной. Даже очень правдоподобной. Преступность в те годы была страшная, человеческая жизнь не стоила ничего, убивали за мешок с мукой, за отрез ткани, а тут одинокая прилично одетая дамочка с сумочкой, и если она собралась на барахолку, то ясно, что в сумочке есть деньги.

Но Злотнику не верили. Не верили родственники жены. Не верили с самого начала. «Это все его слова, на самом деле, я уверена в этом, все было совершенно не так, а что было, мы до сих пор еще не знаем», — сообщала родственникам Евгения, сестра Елочки. Эти письма приводит в своих воспоминаниях дочь Елены Доленко, писательница Наталия Арская.

Инженер рассказывал о своем горе, говорил, что доведен до отчаяния, требовал сочувствия — и видел вокруг глаза женщин, которые словно говорили ему: «Где она? Как ты ее убил?»

Следователи стали проверять Злотника, хотя, казалось бы, предъявить ему было нечего. У него нашли еще одну сберкнижку, на которой оказалась очень крупная сумма. Выяснилось, что инженер, пользуясь своим положением в институте, устраивал махинации с красителями для ткани, которые предназначались якобы научному институту, на самом же деле отправлялись прямиком в Тбилиси, в некую текстильную артель. Его арестовали и во время обыска нашли любовную переписку с несколькими женщинами. Одна из них была некая Люся Б., приятельница его жены.

Они были подругами с раннего детства, эти девочки. У обеих было имя Елена, но одну называли Люсей, другую — Елочкой. Полвека спустя Люся вспоминала: «У Елки был красивый низкий голос, она пела украинские и всякие современные песни дома и в школе — на школьных утренниках. Я ее любила. За красоту, за голос, за взрослость, за таинственность, за веселость и доброту».

В свою очередь Елка писала в дневнике про свою подругу: «Хорошая девчурка, я ее очень люблю. Сколько в ней жизни, веселья, ума! После ее отъезда у меня всегда остается воспоминание о ней как о какой-то благоухающей струе, которая оставляет после себя ароматный воздух — веселья и счастья».

По воспоминаниям тех, кто знал обеих девушек, у Люси, тогда еще совсем юной, начался роман со Злотником. Что до Елочки, ее мужем стал Шура Арский, мальчик из хорошей литературной семьи — его отец Павел Арский был известным в свое время поэтом, автором слов знаменитой песни «В парке Чаир распускаются розы». Елочка и Шуренок, так они друг друга называли. Оба они были, по сути, еще детьми. Как пишет Наталия Арская, когда началась война и ее отцу вручили повестку, он от радости поднял на руки девушку-почтальона и закружился с нею по комнате — был счастлив, что пойдет защищать Родину. Вскоре пришло извещение: «Арский Александр Павлович, рождения 1922 года, убит 2 октября 1942 года в 3 часа утра осколком мины». Так Елена Доленко стала одной из сотен тысяч молодых вдов, оставшихся с ребенком на руках. Средств к существованию не было почти никаких, годовалая дочь постоянно болела. Тут на ее пути повстречался бывший любовник подруги, она выскочила за него замуж без малейшего к нему чувства, чтобы хоть как-то устроить свою жизнь. Люся в тот момент была далеко, Елочка писала родным: «… Сегодня же получила письмо от Люсеньки. Как я ему обрадовалась! Эту непоседу занесло на фронт, где ее тяжело ранило. Лежала 4 месяца в госпитале. Теперь работает медсестрой в санпоезде».

В апреле 1945 года Люсю Б. вызвали на допрос в прокуратуру, но рассказать ей было нечего. Ни Елочку, ни Злотника она не видела к тому времени много месяцев. У нее самой уже давно были отношения с другим мужчиной.

Подозреваемый продолжал сидеть в тюрьме, тем временем успела завершиться война, а дело все еще не было закончено. Нельзя было даже с точностью утверждать, что Елочка стала жертвой преступления. Быть может, она жива и просто ушла к другому? Но против этой версии говорило слишком многое. И прежде всего то, что она не сбежала бы вот так, никого не предупредив — свекровь, сестру, друзей. Следователи, по словам Шейнина, решили не торопиться. Они устроили Злотнику что-то вроде очной ставки с его пропавшей женой. Во время каждого допроса приносили ее фотографии, личные письма, цитировали их, просили подследственного побольше рассказать о том, как они познакомились, о начале их отношений, о том, как она была красива, как он ее любил…

Майским днем 1945 года Злотник был найден на полу камеры в луже крови — он пытался вскрыть вены осколком своего пенсне. После этого, уже в тюремной больнице, он сделал признание:

«Я женился на Елочке в тысяча девятьсот сорок третьем году, она давно мне нравилась, — нравилось мне, как она смеялась, как она ходит, как она говорит, как она красит губы, как она кокетничает…  Правда, я никогда не был монахом, вел довольно распутную жизнь, я очень люблю женщин, и, вероятно, они развратили меня, как я развращал их… »

Дальше он рассказал, что очень скоро Елена надоела ему, отношения не сложились, но просто бросить беременную жену значило бы платить алименты и делить жилплощадь. И тогда он медленно, день за днем, создает в своем воображении план практически идеального убийства. Он придумал поездку за шубой, прекрасно понимая, что от такого подарка молодая женщина отказаться не сможет. В дорогу он взял с собой тяжелый молоток, предложив сначала зайти на их дачу в поселке Болшево и проверить, хорошо ли она заколочена на зиму.

Елена Доленко и Люся Б.

Вдвоем они сошли на станции Осеевская и побрели по безлюдному осеннему лесу. Там он ударил жену молотком по голове и, убедившись в ее смерти, быстро забросал ветками и листвой. Потом доехал до Пушкино, сделал все, чтобы его заметили, вернулся в Москву, после чего, демонстрируя ужас и отчаяние, заявил, что снова поедет в Пушкино. На самом же деле отправился в тот же лес и ночью, уже не торопясь, вырыл ей глубокую могилу, снова забросав листвой. Дальше он принялся изображать безутешного вдовца, придумав в качестве зацепки для милиции историю про подозрительную попутчицу в поезде. Лишь один раз выдержка ему изменила. Однажды среди ночи он прибежал к Евгении Доленко и как безумный начал спрашивать, носила ли в последнее время сестра перстень с выгравированными инициалами ее бабушки С. Ф. Он испугался, что тело в лесу обнаружат случайные прохожие и потом ее можно будет опознать по этому перстню.

Услышав его признание, следователи решили не медлить, чтобы у Злотника не было времени отречься от своих показаний. Глухой темной ночью они доехали до леса и стали раскапывать землю в том месте, которое указывал им убийца.

 «… Осторожно, вы ей заденете ножку! — внезапно истерически закричал Глотник, и в ту же минуту мой заступ глухо стукнулся о каблук женского туфля: Мы нажали на заступы и через пару минут увидели труп Елочки».

На этом очерк Шейнина заканчивается. Дальше произошло самое поразительное. Злотника судили, на процессе выступал известный адвокат Илья Брауде, пытавшийся доказать, что его подзащитный совершил убийство случайно, в состоянии аффекта. Эта линия защиты успеха не имела, убийство признали умышленным.

Родственники Елочки были убеждены, что она погибла не из-за сексуальных прихотей мужа, а потому что слишком много узнала о его финансовых махинациях, увидела то, что ей видеть не полагалось. Если это так, то расчет инженера оказался верным. За хищение социалистической собственности могли расстрелять, но власть была на редкость снисходительна к настоящим кровавым убийцам. За зверское лишение жизни фактически двух человек — потому что Елена должна была родить через несколько недель — Моисей Злотник был приговорен лишь к 10 годам лишения свободы. Для сравнения: столько же получали крестьянки, сорвавшие на колхозном поле охапку колосьев, чтобы прокормить детей. Но даже этот срок он не отсидел, освободившись через восемь лет по «бериевской амнистии». И вот однажды осенью 1953 года, выйдя во двор, Анна Михайловна увидела, что убийца ее невестки сидит на скамеечке и смотрит на окна их квартиры. Так повторялось несколько раз. Что он хотел? Это так и осталось неизвестным. В испуге она вызвала участкового, чтобы выставить убийцу со двора. Тогда Злотник ушел и не появлялся больше никогда.

Люся Б. вскоре вышла замуж, родила двоих детей, с мужем развелась и через несколько лет вышла за другого — очень талантливого физика. Несмотря на все браки, она сохранила девичью фамилию. Так на всю жизнь и осталась Еленой Георгиевной Боннэр.

В 1979 году, в разгар борьбы с диссидентами, вышла книга Николая Яковлева «ЦРУ против СССР», где автор намекал на то, что она была прямой вдохновительницей убийства и чуть ли не сама вложила молоток в руку безвольного Моисея Злотника. Несколько лет спустя, при подготовке уже третьего издания этой познавательной книги, Яковлев явился к Андрею Сахарову и Елене Боннэр, находившимся в горьковской ссылке, и Сахаров дал ему пощечину. В любом случае Люся Б. не была сообщницей убийцы. Вероятно, если бы Злотник женился на ней, а не на ее подруге, она точно так же стала бы его жертвой и в 21 год осталась лежать в подмосковном лесу возле станции Болшево.

Фото: pastvu.com, Наталья Арская «Родные лица»