«Мы всегда были ненародные артисты» — основатель группы «Альянс» Игорь Журавлев

Группа «Альянс» — уникальное явление советского и российского рока — в этом году отмечает 45-летие. Их «На заре» в очередной раз завирусилась семь лет назад, вдохнув в старую песню вторую жизнь. «Москвич Mag» поговорил с лидером группы Игорем Журавлевым о том, как музыканты начинали с подпольного нью-вейва, контрабанде катушек, местах отдыха советской элиты, арбатских путанах и о том, как выступали в Берлине вместе с Uriah Heep. Как возник «Альянс»? Группа «Альянс» собралась в 1981 году по инициативе гитариста Сергея Володина, которого, к сожалению, уже нет с нами. Нас познакомили незадолго до этого, я пришел прослушаться к нему вокалистом в московскую группу «Зодиак». Внезапно Володина осенило: надо играть каверы на группы, исполняющие «новую волну» (new wave). Мне тогда был 21 год, ему лет 25–26, взрослый, опытный музыкант, успевший поиграть с профессионалами. Вот мы и собрались вчетвером: Сергей Володин на гитаре, Андрей Туманов на басу, барабанщик Володя Рябов (его тоже уже нет среди живых) и я — гитара и вокал. И стали делать программы из перепевок western wave. Где вы брали материал? Ведь был еще железный занавес. Через дипкорпус и продвинутые дискотеки. У нас был знакомый диджей Слава Харитонов, он вел дискотеку в Московском энергетическом институте. МЭИ тогда был очень модным местом, туда стекались самые свежие записи. Слава и поставлял Володину новинки на бобинах и кассетах. У Сергея был удобный чешский репортерский магнитофон с двумя небольшими катушками. Он набрал материала где-то на полтора часа: Дебби Харри, The Police, Talking Heads, B-52s, Barclay James Harvest... Местами Володин разбавлял программу лирическими инструменталками Santana, чтобы дать слушателям передохнуть. Впервые мы эту программу представили в Долгопрудном, в знаменитой кофейне МФТИ. Это был местный аналог московской «Метелицы». По выходным студенты факи (факультета аэрокосмических исследований), настоящая научная элита страны, собирались там, пили сухое вино с орешками и танцевали. Подпольно все организовал комсомольский активист Саша Кочин. Они пригласили нас, мы сыграли пару треков, и все ахнули: new wave в СССР тогда вообще никто толком не играл, а каверы на него тем более. Мы стали там регулярными гостями, познакомились, кстати, выступали на одной сцене с Валерием Сюткиным, у него тогда была группа «Телефон». Выступали там же Рацкевич со своей «Цитаделью», остатки «Аракса». В декабре 1982 года состоялся знаменитый подпольный фестиваль «Физтех 1982». Для широкой публики этого фестиваля как бы не существовало — ни газеты, ни радио об этом не сообщали, работало только сарафанное радио. Фестиваль шел два дня. В наш день играли мы и группа «Центр» Василия Шумова. На других площадках выступали «Коктейль» с Андреем Большаковым, «Город» с Сергеем Минаевым, «Мистерия Буфф». Поскольку Долгопрудный не Москва, а Подмосковье, да еще и элитный физико-технический институт, комсомольские органы и КГБ закрывали на это глаза. В органах ведь тоже не дураки работали. Идеологи понимали: если молодежи тупо запрещать, она пойдет в глухой андерграунд. Поэтому они предпочитали все контролировать. По сути и Ленинградский рок-клуб, и Московская рок-лаборатория позже возникли именно с их ведома. На этом фестивале мы познакомились со звукорежиссером Игорем Замараевым и внезапно оказались на гастролях Костромской филармонии. Как это? Филармонии нужно было выполнять план и подзаработать, вот нас и позвали на гастроли по Костромской области вместе с ансамблем «Последний шанс» с Володей Щукиным. Поехали мы под названием «Кудесники», так как у филармонии осталась куча неиспользованных афиш от распавшегося коллектива с таким названием — не выбрасывать же. Была суровая зима 1982/83 года. Мы ездили на продуваемом всеми ветрами автобусе «Кубань» с заиндевевшими окнами. Единственная печка грела только водителя. Играли по районным центрам и поселкам — Буй, Шарья, Вохма, Галич... Заходишь в клуб, а в зале сидят бабушки в платочках и дедушки. И мы им выдаем сет из B-52s, ска и регги. Как реагировали бабушки? Слушали. Но продолжалось это недолго. К марту 1983 года приехала комиссия из Москвы и быстренько сняла нас с гастролей с легендарной формулировкой «за безыдейность программы». Хотя деньги мы заработали хорошие. Мне, например, платили по 8 рублей 50 копеек за концерт, и за тур я привез домой рублей четыреста, солидные по тем временам средства. В 1983 году мы записали первый мини-альбом «Кукла» на студии Владимира Рацкевича, а в 1984-м на заводе электромедицинской аппаратуры — альбом «Я медленно учился жить». Но потом о группе ничего не было слышно. Почему? Осенью 1984 года вышел знаменитый министерский черный список коллективов, запрещенных к концертной деятельности. «Альянс» туда попал и фактически распался. Наступило безвременье. Сергей Володин еще раньше отказался ехать на очередные гастроли из-за рождения дочери, Туманов тоже на время отошел, а я пошел работать на стройку в СУ-242. И как-то, возвращаясь с работы, случайно встретил районного приятеля Диму Головицкого. Он играл на гитаре в знаменитом ресторане «Охотничий» в Ботаническом саду. Место было угарное: глухой лес, советская элита, медвежатина с брусникой, финские ликеры, импортный вермут Cinzano... Дима уходил работать к певице Ирине Отиевой и предложил мне пройти кастинг на его место. На прослушивании я спел песню Никольского из «Воскресенья», и меня взяли. Работа в ресторанах — сначала в «Охотничьем», а потом в знаменитом «Белграде» на Смоленской — дала мне колоссальную музыкальную школу. В «Белграде» я внедрял самый ультрамодный new wave: мы играли Дэвида Боуи, The Police, Duran Duran, Ultravox, Madness... К нам шведы и иностранцы из Центра международной торговли записывались за месяц, чтобы просто послушать. А на соседнем этаже в том же «Белграде» тогда работала бригада музыкантов во главе с Александром Маршалом. У них репертуар был более эстрадный — в духе Сан-Ремо. Туда ходили арбатские путаны. В 1986 году после ревизий и проверок наша кабацкая эпопея закончилась. Впрочем, я к тому моменту уже окончательно понял: пора возрождать «Альянс». И осенью произошла реинкарнация группы. Кто тогда вошел в состав «Альянса»? Я, басист Андрей Туманов и клавишник Константин Гаврилов. Нам жизненно необходимы были качественные синтезаторы: Костя фанател от Depeche Mode и Ultravox, а хороший инструмент тогда стоил как подержанные «Жигули». И тут появился Олег Парастаев, который крутился в подпольном бизнесе — они в цеху делали гипсовые декоративные маски под дерево и продавали их в переходах на Юго-Западной. Деньги у него водились. Я предложил ему войти в состав группы. На деньги Олега мы купили великолепные инструменты: синтезатор Yamaha DX-21 и Korg Poly-800. Сергей Володин, правда, встал в позу: «Или я, или Парастаев». В итоге Володин ушел, а Парастаев принес в группу не только аппаратуру, но и песню, которая навсегда изменила нашу судьбу — «На заре». Как записывался этот легендарный трек? Мы пришли на студию ДК Астахова к Игорю Замараеву. Замараев был в шоке от материала и вокала и тут же предложил записать полноценный альбом. Так появился наш «Красный альбом» 1987 года с треками «На заре», «Дайте огня» и «Фальстарт». Дальше события развивались стремительно: мы стали лауреатами «Фестиваля надежд» рок-лаборатории, выступили на «Рок-панораме-87», начали работать со Стасом Наминым и студией «Рекорд», собирая стадионы. В феврале 1988 года мы отправились в ГДР. По линии Союза свободной немецкой молодежи нас отправили в Восточный Берлин. Мы выступали в огромном Дворце спорта на одной сцене с легендарными Uriah Heep. Правда, с ними даже в гримерку общаться не пошли, гордые были, считали себя ультрасовременными нью-вейверами, а их — «динозаврами из 1970-х». Осенью 1988 года наш союз с Олегом Парастаевым распался. Я хотел уходить в более тяжелое, гитарное рок-звучание, а Олег настаивал на традиционной «новой волне». В итоге он ушел и создал проект «Н.Р.Г.» («Новая русская группа»). После поездок по Европе и в частности в Копенгаген я понял, что стандартных new wave групп в Европе тысячи. Нужно было искать уникальное лицо. Замараев предложил привлечь Инну Желанную, а также музыкантов, игравших на старинных народных инструментах — Сергея Старостина и Сергея Клевенского. Мы опередили время лет на пятнадцать. Когда в 1991-м вышел наш альбом «Сделано в Белом», он был абсолютно не понят широкими массами. Зато в 1993 году на международном конкурсе MIDEM во Франции европейские продюсеры признали «Сделано в Белом» лучшим альбомом года в Восточной Европе в стиле world music. Самое парадоксальное, что группы «Альянс» к тому моменту уже не существовало — нас специально собирали заново для праздничного европейского тура. 1990-е годы стали тяжелым испытанием для многих музыкантов... Это было время распада и дикого капитализма. Половина моих коллег уехали из страны: Костя Гаврилов оказался в США, Замараев — в Норвегии. Юра Кистенев ушел в «Моральный кодекс» к Сергею Мазаеву. Инна Желанная запустила проект Farlanders. Я остался без коллектива и, признаться, погрузился в глубокую саможалость и личные кризисы. Чтобы просто выживать, мы с друзьями челночили, торговали оптовыми партиями сигарет. Потом начался период увлечения веществами, клубы вроде LSDance, андерграундные тусовки... Из той компании 1990-х до сегодняшнего дня дожили единицы. Я считаю чистым чудом и Божьим промыслом то, что смог выбраться, завязать и вернуться к нормальной жизни. «Альянс» снова восстановился уже в 2000-х? Сначала был этно-рок-проект Farlanders с Инной Желанной, с которым мы объездили всю Европу. Затем мы работали над саундтреком к анимационному фильму «Князь Владимир». А где-то с 2008 года мы с бессменным соратником Андреем Тумановым и моим сыном Дмитрием на барабанах начали давать клубные концерты. Играли плотный, честный постпанк и новую романтику. Позже, в 2018 году, мы снова связались с Олегом Парастаевым. У нас лежали незавершенные наработки еще с 2004 года. Мы решили их доделать, и так родился альбом «Хочу летать!» (2019), наш первый релиз за 25 лет. А чуть позже Олег выложил в сеть пылившийся в архивах клип «На заре» 1987 года, и видео моментально стало вирусным, набрав миллионы просмотров. В 2020 году Олега Парастаева не стало... Но «Альянс» продолжает выпускать альбомы и давать концерты. Мы с Андреем Тумановым в строю. У нас отличный молодой клавишник и второй вокалист Герман Штром. Выступаем по клубам, ездим на фестивали. Самое отрадное для меня — видеть, что 80% нашей аудитории сегодня составляет молодежь. Они открывают для себя «На заре», «Дайте огня» или наши новые вещи через интернет и принимают нас невероятно тепло. Наверное, потому что мы никогда не пытались штамповать попсу и всегда делали только то, во что верили сами. Мы не народные артисты — мы просто играем свою музыку. 45 лет — это большая и важная дата. Менялись эпохи, музыкальная среда и состав группы, но сохранялось главное — желание заниматься музыкой и искать в ней что-то новое. Для меня этот юбилей не только повод оглянуться назад и вспомнить пройденный путь, но и возможность почувствовать, что песни «Альянса» по-прежнему нужны слушателям. Как вы планируете отметить 45-летие группы? Готовим к релизу ранее не издававшиеся песни. Думаю, для слушателей это будет особенно интересно: архивные записи позволяют услышать «Альянс» с неожиданной стороны и лучше понять разные этапы нашей истории. Главным событием станет большой юбилейный концерт, который состоится 6 декабря в Центре исполнительских искусств — бывшем Театре Градского. Готовим специальную программу с участием звездных гостей и друзей-музыкантов. Это будет не просто концерт, а встреча разных поколений артистов и слушателей, которые все эти годы остаются рядом с группой. Фото: @yohano12, архив группы «Альянс»