«Настроен к советской власти враждебно» — отрывок из книги «По линии матери»

В издательстве «Редакция Елены Шубиной» вышла книга Александра Снегирева «По линии матери». О ней уже говорят как о новой форме прозы, неком метаромане на стыке жанров: документального и художественного, биографического и исторического; это и семейная сага, и текст-исследование. К истории нескольких поколений большой семьи автор был допущен по просьбе наследника Мити. Митя появляется в прологе, он катит на автомобиле по Португалии, примеривая на себя современного судьбы ушедших родственников. От некоторых сюжетов становится по-настоящему не по себе. «Москвич Mag» публикует фрагмент из книги, в котором открываются горькие подробности жизни Митиного прадедушки Бориса Вавресюка. Борис Владимирович Вавресюк Расхожий тезис, что историю следует изучать либо по документам, либо по свидетельствам очевидцев, не то чтобы разбивается, но несколько блёкнет на фоне судьбы Бориса Владимировича Вавресюка. Так случилось, что о нём сохранилось некоторое количество документов и свидетельств и все они содержат порой противоречивую, а порой и вовсе фантастическую информацию. Согласно справке на арест (были и такие документы) от 11 февраля 1938 года, Борис Владимирович Вавресюк родился 31 декабря 1904 года в Седлецкой губернии, с первого дня своей жизни был поляком и не просто поляком, а сыном крупного польского помещика, в справке написано “помещика Польши”. Помещик Польши... звучит как “наместник Бога на земле”. Точно известно, что в 1938 году Борис Владимирович был гражданином СССР, беспартийным и работал на московском заводе No 205 заместителем главного конструктора. Проживал Борис Владимирович на шоссе Энтузиастов, в районе Дангауэровка, корп. 9, кв. 28. Дангауэровка заслуживает отдельного внимания. Это и теперь существующий в Лефортове микрорайон из двадцати четырёх пятиэтажных конструктивистских корпусов, построенный с 1928 по 1932 год на территории рабочей слободы бывшего завода Дангауэра и Кайзера. В ордере на арест No 3676, выданном сотруднику оперативного отдела УГБ управления НКВД СССР по Московской области Михайлову, написано: “шоссе Энтузиастов, новые дома”. Итак, Борис Владимирович Вавресюк был арестован в собственной квартире в новом ЖК. Но вернёмся к справке на арест. Справка сообщает, что Борис Владимирович был настроен к советской власти враждебно и высказывал свои взгляды среди работников завода No 205. Помимо этого греха, за Борисом Владимировичем числились и другие. Скрыл связь с отцом, польским помещиком, и наличие родственников за границей. В свободное от работы время Борис Владимирович собирал вокруг себя контрреволюционно настроенных лиц и занимался шпионской деятельностью. Арестовали Бориса Владимировича в пятницу, 18 февраля 1938 года, арест проводил комиссар оперативного отдела УГБ Михайлов, присутствовал представитель домоуправления Борис Иосифович Шварцман. Сотрудники НКВД в протоколе обозначены фамилиями, остальные присутствовавшие записаны с именами и отчествами. В тот же день Борис Владимирович ответил на вопросы анкеты: родился в 1904 году в Ленинграде, поляк из мещан, работает на заводе No 205 заместителем главного конструктора. Член профсоюза. В царской армии не служил, в белой армии не служил, в Красной армии не служил. Не судим, здоров. Жена — Вавресюк Ирина Михайловна, тридцать лет, домохозяйка. Дочери: Галина, семь лет, Наталья, полтора года. Два официальных документа, и в каждом разное место рождения. Но это не предел: в протоколе единственного допроса Бориса Владимировича, состоявшегося в праздничный день 23 февраля 1938 года, указано, что родился он не в Седлецкой губернии и не в Ленинграде, а в Варшаве. Разве что год всё тот же, 1904-й. Сын помещика, конструктор на заводе No 205, женат, две дочери. Никого из перебежчиков и политэмигрантов не знает, имел тесные связи с работавшими на заводе иностранными специалистами, например с конструктором электромеханического сектора немцем Саком и его соплеменником Каулем. Стал захаживать к Саку в гости, Сак наносил ответные визиты. Тем временем Кауль уехал за границу, а Сака арестовали. Сак оказался шпионом. Из числа знакомых арестованы Страшнов, Сосенский, Синицкий — все на С и все в 1937 году. Обычно встречались на квартире специалиста Синицкого, по совместительству одного из участников шпионско-разведывательной группы. Следствие интересовалось почему-то именно Саком. В ходе допроса выяснилось, что ещё в 1934 году Сак завербовал Бориса Владимировича для выполнения шпионско-разведывательной работы на территории Москвы. При одном из посещений квартиры Сака тот предложил Борису Владимировичу передавать ему секретные сведения оборонного значения, а Борис Владимирович взял и согласился. В протоколе отмечено, что те самые секретные сведения были добыты нечестным путём. Борис Владимирович долго колебался, но конструктор Сак убедил его, что об этом никто и никогда не узнает, зато Борис Владимирович получит хорошее вознаграждение. Кроме того, Сак убедил Бориса Владимировича, что они не одиноки, дело верное, бояться не нужно. В протоколе так и написано. После заключения шпионского соглашения с Саком Борис Владимирович принялся передавать ему секреты. “Передал сведения о конструкции прибора для управления артиллерийским зенитным огнём, так называемый прибор ВЕСТ, передал точные сведения о конструкции кабельного хозяйства телефонии по обслуживанию артиллерии, так называемой СИРЕНЫ”. Больше ничего передать не успел, Сака арестовали как шпиона немецкой контрразведки. Читателю может показаться странным, что шпион немецкой контрразведки работал в Советском Союзе, ведь контрразведка занимается борьбой со шпионской деятельностью в собственном государстве. Предложим читателю воспринимать это противоречие как часть стиля той противоречивой эпохи. В любом случае, кем бы ни был конструктор Сак, его арест шпионскую карьеру Бориса Владимировича не прервал: уже летом 1935 года к нему на квартиру явился начальник заводского финотдела Синицкий. Этот самый Синицкий сказал Борису Владимировичу, что контрреволюционную деятельность надо продолжать, работать он теперь будет с ним, с Синицким. Недолго думая, Борис Владимирович передал Синицкому сведения о конструкции прибора СКА со всеми введёнными в этот прибор изменениями, сведения о конструкции секретного прибора ВИРАЖ и в качестве бонуса — данные ещё о каком-то приборе, написано неразборчиво. В общей сложности он передал сведения о трёх приборах и, возможно, передавал бы ещё, но в 1937 году Синицкий был взят под стражу. На первом и единственном допросе Борис Владимирович признал себя виновным, но на этом расследование не закончилось. Уже 8 апреля майор госбезопасности Якубович утвердил обвинительное заключение, в котором постановил направить в суд дело Вавресюка (No 767), обвиняемого по статье 58 пункт 6 УК РСФСР. На тот момент Борис Владимирович содержался в Таганской тюрьме. Пункт вменённой ему статьи звучал так: Шпионаж, то есть передача, похищение или собирание с целью передачи информации, являющейся государственной тайной, или экономических сведений, которые не являются государственной тайной, но которые не подлежат оглашению по прямому запрещению законом или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий. Карается расстрелом или объявлением врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трёх лет, с конфискацией всего или части имущества. Спустя месяц и неделю после отправки дела в суд, 17 мая 1938 года, был допрошен единственный свидетель, заместитель парторга Павел Андреевич Стрельников. Видимо, даже в те времена молниеносных приговоров обвинению требовался хоть какой-нибудь аргумент. На допросе Павел Андреевич первым делом сообщил, что взаимоотношения с Борисом Владимировичем у него нормальные. Тем не менее Стрельников понимал: Борис Владимирович — враждебный элемент, ко всем политическим мероприятиям относился дезорганизующе и даже вёл работу среди окружающих беспартийных масс, дабы сорвать очередное политическое мероприятие. Агитировал не входить в политические кружки, не посещать общезаводские политические доклады, используя своё начальственное положение, умышленно загружал сотрудников сверхурочной работой. Но и этого Борису Владимировичу было мало. Каждого работника он изучал, группировал вокруг себя лиц, заражённых пережитками буржуазной идеологии, и направлял их против партийно-общественных мероприятий, митингов и демонстраций. Последней каплей для Стрельникова стало то, что в конце 1937 года на его предложение записаться в новый политический кружок Борис Владимирович ответил отказом, заявив, что ему там делать нечего. Невольно видишь параллель между претензиями зама парторга Стрельникова к заму главного конструктора Вавресюку и претензиями императора Нерона к сенатору Тразее Пету: в 56 году нашей эры последнему вменили “склонность подвергать всё молчаливому осуждению” и “уклонение от общественных обязанностей в пользу бездеятельного досуга”, приговор — смерть. В судьбе Бориса Владимировича Стрельников фигурирует не единожды. Ещё 5 мая 1938 года он написал тревожное письмо в райком ВКП(б) Первомайского района, приведём условно поэтическую выжимку с сохранением стиля и вокабуляра. Считаю долгом сообщить Не отвечает званию советского инженера Колоссальный брак и срыв программы Отсутствовал технический контроль Не посмотрев, не подписав, спустил в производство Подписал конструктор Никитин, который систематически приходил на работу в нетрезвом виде Будучи в командировке в Ленинграде, не позаботился зайти на завод В распределении работы и в руководстве коммунистов игнорирует В общественно-политической жизни участия не принимает Записаться в кружок политучёбы отказался Отец жил в Польше, был служителем религиозного культа в чине высшего сана Будучи в командировке в Ленинграде, проживал у отца Произвести расследование, сделать выводы Не о каждом инженере-конструкторе можно узнать столько противоречивой информации — а в случае с Борисом Владимировичем Вавресюком мы добрались только до середины. В день выписки справки на арест была выдана и другая справка — с места работы, с завода No 205 имени Н.С. Хрущёва. Подписана эта справка директором завода по найму и увольнению Сапранцевым. Вавресюк Борис Владимирович, уроженец Ленинграда, из почётных граждан. Образование средне-техническое. До перехода на работу в завод No 205 работал в Ленинграде на заводе им. Кулакова и на заводе “Электроприбор” No 212. При заполнении анкеты на лицевой стороне указал, что он уроженец Ленинграда, место рождения не указал. Указал, что до 1920 года проживал с отцом Вавресюком Владимиром Ивановичем в Оренбурге, где отец всё время якобы работал в государственном банке. Спецпроверкой по Ленинграду установлено, что родители его происходят из Седлецкой губернии, Соколовского уезда, посадок Дрожин*. В Ленинград прибыли из Харькова только в 1922 году. В октябре месяце 1937 года в отдел найма и увольнения завода No 205 из ленинградского завода No 212 поступило сообщение от инженеров Полянского и Беляева, в котором они сообщают, что Вавресюк при анкетировании скрыл своё соцпрошлое, скрыл, что его отец был крупный помещик и окончил духовную академию в звании архиерея. За время работы на заводе по производственной линии показывает себя хорошим работником. В общественной жизни коллектива участия не принимает, держит себя замкнуто. * Ни слова “посадок”, ни названия Дрожин не существует. “Посадок” оставим на совести составителей этого документа. Под “Дрожином”, возможно, подразумевалась Дрожина — деревня, ныне входящая в административный округ гмины Радванице, в составе Польковицкого уезда Нижнесилезского воеводства. Допрос единственного свидетеля Стрельникова ещё не состоялся, но 13 апреля 1938 года обвинительное заключение уже было вынесено. Обвиняемый признал себя виновным. Восемнадцать лет спустя, 1 октября 1956 года старшая дочь Бориса Владимировича, Галина Борисовна Терехова, подала заявление в военную прокуратуру Москвы. Отец родился 31.12.1904 года в Ленинграде, в 1927 году окончил институт точной механики и оптики, работал на заводе «Электроприбор». В 1933 был переведён в Москву, где работал на заводе No 205 в качестве главного конструктора. 11 февраля 1938 года отец был арестован без предъявления обвинения, с тех пор мы ничего не знаем об отце. Я глубоко уверена, что мой отец невиновен ни в каком преступлении против народа Советской страны. Вся его жизнь и работа до ареста свидетельствуют о том, что в 1938 году произошла страшная ошибка. Прошу пересмотреть дело моего отца, сообщить, жив ли мой отец и какова его судьба. Удивительно, но тут-то и началось дотошное расследование не столько дела Вавресюка, сколько расследования против него. Следователи попытались добросовестно разобраться в деятельности своих предшественников. 28 мая 1956 года в Риге был допрошен специалист Синицкий, прошедший восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Ян Карлович Синицкий, 1896 года рождения, по национальности поляк, награждённый медалью “За трудовое отличие”, тот самый, который убедил Бориса Владимировича продолжать шпионить, тот самый, которому Борис Владимирович запросто передал чертежи по двум секретным приборам СКА и ВИРАЖ и ещё по одному, который указан неразборчиво, тот самый Синицкий, арестованный 2 сентября 1937 года и не признавший себя виновным на допросах, заявил, что никакого Вавресюка Бориса Владимировича никогда не знал и никаких сведений о нём не имеет. Спустя неделю в Саратове допросили одного из конструкторов завода No 205, Брызгалова Анатолия Васильевича. Анатолий Васильевич показал, что Вавресюк был хорошим руководителем, ежедневно проверял выполнение работ и с конструкторами на рабочем месте обсуждал их выполнение. Был энергичным и жизнерадостным. Антисоветских или антипартийных выступлений он никогда от Вавресюка не слышал. Его выступления на производственных совещаниях носили деловой характер и были направлены на устранение неполадок. Был честным специалистом, среди конструкторов пользовался заслуженным авторитетом. Брызгалов отметил склонность Вавресюка к спиртным напиткам и встречам с женщинами. В случае со свидетелем Анатолием Васильевичем Брызгаловым можно разглядеть пустяковое совпадение: за пятьдесят девять лет до июньского допроса симбирский нотариус Михаил Васильевич Брызгалов заверял различные документы будущего тестя Бориса Владимировича Вавресюка Михаила Павловича Никитина, тогдашнего выпускника гимназии. Идентичность фамилий и отчеств, вероятнее всего, является случайностью, однако мы не вправе пренебрегать даже случайными совпадениями. Мишель Уэльбек пишет: “Совпадение — это когда Господь подмигивает тебе”. 29 июня 1957 года было вынесено заключение начальника управления Комитета госбезопасности при СМ СССР по г. Москве генерал-майора В.С. Белоконева по архивно-следственному делу No 477312. Проверкой Вавресюка Б.В. каких-либо материалов, уличающих его в шпионской деятельности, добыто не было. 11 сентября 1957 года в военный трибунал Московского военного округа был подан протест в порядке надзора главного военного прокурора А.Г. Горного. Результатом стало заключение: Вавресюк Борис Владимирович был обвинён на основании личных показаний, данных им на единственном допросе 23 февраля 1938 года. Показания Вавресюка ничем не подтверждены и не заслуживают доверия. Следствие по делу велось с нарушением соцзаконности. Вавресюк осуждён необоснованно по фальсифицированному следственному материалу. 14 октября 1957 года военный трибунал Московского военного округа вынес постановление Н-3157/Д, отменяющее решение от 2 августа 1938 года, дело закрыли за отсутствием состава преступления. 2 ноября 1957 года мужу Галины Тереховой Валентину Терехову была вручена справка о реабилитации Бориса Владимировича. В том же 1957 году, 13 апреля, родственникам было выдано свидетельство о смерти Бориса Владимировича. Согласно этому документу, он умер 17 декабря 1943 года от общего заражения крови. 9 января 1959 года Галина Борисовна Терехова получила от государства компенсацию за конфискованное у Бориса Владимировича имущество. Сумма выплаты составила 3293 рубля 90 копеек. Квитанция сохранилась. Майор Якубович Григорий Матвеевич, заместитель начальника управления НКВД по Московской области, подписавший обвинительное заключение в деле Вавресюка, был арестован 19 сентября 1938 года, а 26 февраля 1939 года расстрелян. Начальник 3-го отдела УГБ управления НКВД по Московской области капитан Иван Сорокин, подписавший справку на арест и обвинительное заключение, прославился тем, что вскрыл и ликвидировал шпионско-террористическую организацию, созданную чешскими разведывательными органами. Одним из арестованных стал некий Дмитрий Быстролётов. Быстролётову дали двадцать лет. Судьба Быстролётова заслуживает внимания, ведь он и в самом деле был шпионом, точнее, разведчиком, советским разведчиком. Капитана Сорокина арестовали 16 сентября 1938 года, 13 августа 1939 года — расстрел. Помощник начальника Первомайского РО УГБ Управления НКВД по Московской области Будейкин Александр Васильевич, подписавший постановление об избрании меры пресечения и сразу после ареста заполнивший анкету Бориса Владимировича, был уволен из органов 29 декабря 1938 года и арестован. Через несколько месяцев Будейкина освободили и повысили в звании до старшего лейтенанта. Он погиб 6 октября 1941 года. Следователь Меняшкин Алексей Иванович, проведший первый и единственный допрос Бориса Владимировича, был убит 23 сентября 1944 года на Украине в селе Жихтинец Черновицкого района в ходе боестолкновения с отрядом УПА*. На месте его гибели был установлен памятник “Скала трёх чекистов”, ныне демонтированный. Капитан КГБ Карл Петерович Витолс, опросивший в Риге специалиста Синицкого, в декабре 1962 года был назначен прокурором Латвийской ССР, в дальнейшем работал в органах прокуратуры на руководящих должностях, с 1986-го на пенсии. Владимир Семёнович Белоконев, курировавший дело по реабилитации Бориса Владимировича и выросший в процессе расследования с полковника до генерал-майора, умер в 1974 году и был похоронен на Введенском кладбище, неподалёку от района Дангауэровка. Следов единственного свидетеля обвинения Павла Андреевича Стрельникова найти не удалось, во время Великой Отечественной войны завод был эвакуирован в Саратов, но и в Саратове Стрельников не обнаружился. Шпион Сак испарился. Приборы ВИРАЖ, СК и КД завод на момент доследования не изготовлял, а данными по их разработкам в 1936–1937 годах не располагал. * Признана на территории Российской Федерации террористической организацией и запрещена.