Он находил границы и нарушал их: Сергей Курехин умер ровно 30 лет назад, и нам его не хватает
«Главная проблема нашей страны состоит в том, что в России слишком мало сумасшедших. Как могу, я содействую ее решению», — на полном серьезе говорил Курехин, умерший ровно 30 лет назад. Сын капитана ВМФ родился в 1954 году в Мурманске, через четыре года с родителями переехал в Москву, позже жил в Крыму и Петербурге. Как писал в посвященной музыканту книге «Безумная механика русского рока» Александр Кушнир, в Москве Курехины поселились «в коммунальной квартире на Тишинской площади, а летом отдыхали в подмосковной Валентиновке, где находилась генеральская дача деда».
В Петербурге Курехин учился в институте культуры имени Крупской. В начале 1980-х, когда о молодом музыканте узнали на Западе, в Англии вышла пластинка с композициями Курехина Ways of Freedom. Тогда же он стал играть в группе «Аквариум» Бориса Гребенщикова (в РФ признан иноагентом) и создал свой джаз-проект Crazy Music Orchestra. Во времена самого густого угара застоя и гонений на неформалов, в 1984 черненковском году, Курехин создал самый известный свой проект «Поп-механика», сочетавший музыку, театр и современное искусство, в представлениях которого участвовали совершенно разные деятели в диапазоне от Ванессы Редгрейв до Кола Бельды.
В беседе с «Москвич Mag» один из участников «Поп-механики» саксофонист Сергей Летов говорит о Курехине как «о знаковой фигуре не только постсоветской культуры, но и мировой»: «Курехин сумел сделать андерграунд, неофициальное искусство чрезвычайно популярным в широких народных массах. Благодаря Курехину фри-джаз, экспериментальное искусство на непродолжительное время выскочили из красных уголков, клубов и подвалов в большие концертные залы и на стадионы — пусть всего лишь на несколько лет. Современное искусство благодаря ему смогло обратиться к массовой аудитории. <…> Курехин запомнился мне разным — и ироничным, веселым, и провокативным, и грустным, скучающим, и раздраженным, и негодующим. Пожалуй, это самый яркий человек, которого мне не только посчастливилось видеть, но и с которым довелось сотрудничать. Самая удивительная способность Сергея — видеть уникальные своеобразные умения и склонности других людей, их индивидуальность».
Другого мнения придерживается знавший Курехина публицист Дмитрий Жвания, который в 1987 году побывал на концерте «Поп-механики»: «То, что я увидел на сцене, меня особо не вдохновило. Это был какой-то перформанс, в котором участвовали ленинградские рок-музыканты, в том числе Виктор Цой. Помню, на сцену вывели лошадь, она нагадила, навоз накрыли газетой. Все это выглядело капустником Ленинградского рок-клуба. Помню, Курехин зачитывал со сцены какие-то ернические тексты, звучали фамилии Ленин, Сталин, Дзержинский. Тогда была такая интеллигентская мода — посмеиваться надо всем советским».
В конце 1980-х Курехин, ставший уже видным деятелем контркультуры, начал работать в кино — написал экстравагантно-мистическую музыку к перестроечному хоррору Олега Тепцова «Господин оформитель», экранизации рассказа Александра Грина. В 1992-м на экраны вышла сюрреалистическая картина Сергея Дебижева «Два капитана 2» с Курехиным и Гребенщиковым в главных ролях (и, конечно же, с их музыкой), не имеющая никакого отношения к роману Каверина «Два капитана». Это была историческая мистификация про альтернативное прошлое, в котором два главных героя-капитана пытаются сдержать хаос, чтобы «сохранить космический баланс истории». Сам Курехин говорил, что история — это «единственное, что есть у человека, благодаря чему он может существовать, благодаря чему он может оценивать какие-то другие предметы, других людей, другие явления, события».
Музыка и взгляды Курехина казались авангардными и модернистскими особенно на фоне загнивавшего языка официоза, но по сути это было не обращение к будущему, а манипуляции с обломками прошлого. Об этом же говорит его знаменитое «откровение» про Ленина-гриба в эфире Ленинградского телевидения. Это выступление произвело эффект разорвавшейся бомбы, к которому относились по-разному. «После этого телеперформанса серьезно обсуждать историю Октябрьской революции, марксизм, большевизм было почти невозможно: “Ленин — гриб! А-ха-ха-ха!” — вспоминает Дмитрий Жвания. — Чтобы победить врага, нужно его высмеять. Курехин устроил антиленинский перформанс на телевидении в самое неподходящее время, когда от разговоров о “возвращении к Ленину” пропаганда перешла к осуждению всей советской истории, предлагая нам бесконечно каяться за то, что мы “гомо советикусы”».
Продолжением этой линии стало и увлечение Курехина политикой, его дружба с Эдуардом Лимоновым и Александром Дугиным, а также вступление в ныне запрещенную в РФ Национал-большевистскую партию, отмечает писатель Алексей Цветков. В беседе с «Москвич Mag» он отмечает, что «Курехин был постмодернистским трикстером, который ценил провокацию в искусстве и в медиа»: «При советской власти он, например, с удовольствием на заводе аккомпанировал физкультурникам, а не только выступал в питерском рок-клубе. И ему это нравилось не меньше, чем рок-клуб».
По мнению Цветкова, в конце 1980-х стратегия постмодернистской провокации была «самой крутой и рискованной», а в 1990-е «стала самой главной и успешной — по-другому просто нельзя было делать». В 2000-е, которые Сергей Анатольевич уже не увидел, этот «способ самодизайна полностью сменился, потому что пришло другое поколение, и даже прежние люди сильно мутировали»: «Наступило время “новых серьезных”, “новых послушных”, “новых реалистов”, “новых хороших”, можно сказать. Курехин не увидел этого и остался навсегда человеком парадокса, человеком трансгрессии, человеком, который обнаруживал конвенциональные границы и с удовольствием их нарушал».
«Для него гораздо важнее было быть непонятым, чем быть понятым, — говорит Цветков. — Буквально “счастье — это когда тебя не понимают”. То же самое он ценил и в других людях и говорил: “Больше всего мне нравится, когда я не понимаю, почему человек так делает”. То есть без некоторой доли абсурда, само-проблематизации, само-разоблачения, обнаружения сияющей пустоты внутри всех явлений ему было не интересно. Он искал это и находил в любой деятельности».
Фото: Наташа Васильева-Халл/ Легион медиа
